Змеиная любовь

Зайдя в дом и повесив куртку в шкаф, я увидел, что верхней одежды родителей нет. Обычно в это время отец уже был дома и возился в гараже, а мама хлопотала на кухне, встречая нас ароматом ужина. Но сегодня прихожая встречала меня только зеркалом и тишиной, которая показалась мне какой-то особенно глубокой и звонкой. Оля же, как только услышала, что кто-то пришёл, сразу выбежала. Я даже не успел снять обувь, как она кубарем скатилась с лестницы, цокая пятками по деревянным ступеням. — Ура, Антоша пришёл! — радостно сказала она и бросилась в объятия так сильно, что мне пришлось сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие. От неё пахло школьными тетрадками и яблочным шампунем. Её светлые волосы растрепались, а на щеке осталась полоска от подушки — видимо, спала после уроков. — Привет, Оленька, — я потрепал её по макушке и чмокнул в лоб. — А где родители? — А они уехали в город, сказали, что в банк, — выпалила она скороговоркой, не выпуская меня из рук. Ей всегда было важно первой сообщить все новости. — Хорошо, они что-то ещё говорили? — спросил я, проходя в гостиную. В доме было прохладно, батареи ещё не нагрелись как следует. — Ещё сказали, что будут только утром, — ответила сестра. — Понял, — я опустился на диван и с наслаждением вытянул уставшие ноги. День в школе выдался тяжёлым — Ты кушать хочешь? — Нет, перед отъездом мама сделала суп, — сказала сестра и заметно поморщилась — ведь суп она никогда не любила. — Я уже поела немного, но он невкусный. Без хлеба совсем есть нельзя. Антош, а может, мы пельмени сварим? Ну пожалуйста! — Оля, я очень устал после школы, — сказал я, поднимаясь с дивана и направляясь в свою комнату. — Чуть позже решим с ужином. Иди пока поиграй. Я закрыл за собой дверь и с облегчением рухнул на кровать. В комнате царил полумрак, пахло моими вещами и книжной пылью. Тишина была блаженной. Но длилась она недолго. Минут через пятнадцать в дверь тихонько поскреблись, а затем раздался шёпот: — Антош, ты спишь? — Оля приоткрыла дверь и просунула голову в щёлку. — Мне ску-у-учно. — Заходи уже, — вздохнул я, понимая, что поспать сегодня вряд ли удастся. Оля тут же юркнула в комнату и запрыгнула на край кровати. Она поджала под себя ноги и смотрела на меня огромными серыми глазами. — А расскажи что-нибудь, — попросила она. — А то родители уехали, и мне как-то немножко страшно одной внизу. — Ладно, садись удобнее, — я приподнялся на локте. — Что рассказать? — Ну, про школу свою расскажи. У тебя там есть друзья? А девочка у тебя есть? — Она хитро прищурилась. — Олька, ты ещё маленькая про такое спрашивать, — усмехнулся я, но потом задумался. — А вообще... есть одна. Катя. Мы познакомились, и оказалось, что она учится со мной в одном классе. Ещё и староста. — Красивая? — тут же последовал вопрос. — Красивая, — признался я. Мы проболтали почти час. Я рассказывал про своих одноклассников, про строгую учительницу русского и литературы. Оля слушала, раскрыв рот, изредка перебивая вопросами. Потом разговор как-то сам собой перетёк на её школьные дела. Оказалось, что у неё проблемы с немецким, и мама обещала помочь, но уехала. — Антош, а можешь ты со мной немецкий сделать? — жалобно протянула она. — А то мне завтра двойку поставят. — Давай, — согласился я. — Неси свой учебник. Пока она бегала за учебником и тетрадкой, я вышел на кухню и заглянул в кастрюлю. Суп там действительно был — овощной, с цветной капустой, которую Оля на дух не переносила. Я хмыкнул и полез в морозилку. Пельмени нашлись быстро. Мы разложили тетради на кухонном столе, и я принялся объяснять сестре времена глаголов. Она старательно выводила буквы, то и дело кусая ручку. Через полчаса, когда с упражнениями было покончено, я поставил вариться пельмени. Оля вертелась рядом, нетерпеливо заглядывая в кастрюлю. — Смотри, как пузырьки идут! — радовалась она, когда пельмени всплывали на поверхность. Мы поужинали вдвоём, болтая о всякой ерунде. За окном совсем стемнело, и дом наполнился уютом и теплом. Я включил телевизор, и мы устроились на диване смотреть какой-то старый фильм. Оля быстро утомилась и прильнула ко мне, положив голову на плечо. — Антош, — сонно пробормотала она, — а хорошо, что ты пришёл. А то я думала, что придётся одной ночевать. Я бы боялась. — Глупенькая, — я укрыл её пледом. — Ничего не бойся. Я же с тобой. Она удовлетворённо кивнула и окончательно провалилась в сон. Я выключил телевизор, осторожно поднял сестру на руки и отнёс в её комнату. Укрыл одеялом, поправил подушку. Оля что-то пробормотала во сне и улыбнулась. Я вышел в коридор и проверил замки на двери. В доме было тихо, только холодильник гудел на кухне да часы мерно тикали в гостиной. Я чувствовал странную ответственность за этот дом и за эту спящую девчонку в комнате. Впервые за долгое время я ощущал себя по-настоящему нужным и взрослым. Зайдя к себе, я уже не хотел спать. Я подошёл к окну и посмотрел на тёмную улицу, где сверкал снег от света луны. Где-то там, в городе, сейчас были родители. А здесь, в этом доме, главным оставался я. И мне это вдруг понравилось. Завтра предстояло встать пораньше, чтобы разбудить Олю в школу и собрать ей завтрак. Но сейчас, стоя у окна и вслушиваясь в тишину ночного дома, я чувствовал себя спокойно. Я справлюсь. Всё будет хорошо.