Змеиная любовь

Утром я встал раньше будильника. В доме было непривычно тихо, только где-то на улице лениво перебрехивались собаки да ветер иногда бросал в окно горсть мелкого снега. Я умылся, зачем-то побрился, хотя мог бы сделать это и вечером, и отправился на кухню готовить завтрак. Чувство ответственности за сестру и за дом придавало сил, даже несмотря на то, что спал я всего ничего. Оля спустилась через полчаса — заспанная, с взлохмаченными волосами и смешными складками на щеке от подушки. — Доброе утро, соня, — я поставил перед ней тарелку с овсянкой и бутерброд с сыром. — Давай завтракай быстрее, через сорок минут выходить. — А мама звонила? — спросила она, с надеждой глядя на телефон. — Нет, рано еще. Ты ешь давай. Мы собрались быстро. Я проводил Олю до школьных ворот, поправил ей шарф и велел не задерживаться после уроков. Она кивнула и убежала, на прощание помахав мне рукой. А я пошел на 2 этаж в свой кабинет. День в школе тянулся бесконечно. На уроках я сидел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Я вообще ни с кем не общался — так было проще. После того как родители уехали, оставив меня за старшего, вся эта школьная суета казалась мне пустой и ненужной. Я здесь был новеньким. Всего второй день. Перевелся из другой школы, и пока ни с кем не успел познакомиться. Да и не особо хотелось. Девчонки поглядывали с любопытством, парни — с настороженностью. Но мне было все равно. Дома ждала Оля, а все остальное не имело значения. На большой перемене я стоял в коридоре у окна, смотрел на снег и думал о том, что вечером нужно купить продукты. Мимо то и дело проходили шумные компании, но я будто был в другом мире — в своем, тихом и спокойном. — Смотрите, новенький опять один стоит, — услышал я за спиной женский голос. Я не обернулся. — Антон, кажется, его зовут, — ответил кто-то. — Странный какой-то. Ни с кем не разговаривает. — Может, стесняется? — хихикнули девчонки. После уроков я собрал вещи и направился к выходу. В раздевалке было людно, я пробирался к своему крючку, когда передо мной неожиданно выросла фигура. — Эй, Антон, — высокий парень с наглым лицом преградил мне дорогу. Рядом с ним стояли двое таких же — явно дружки. — Ты чего это по школе ходишь, нос воротишь? Я остановился. — Не ворочу. Просто никого не трогаю. — Слышь, Рома, — обратился бурят к своему другу, — он никого не трогает! Какой вежливый! Рома — тот самый высокий — усмехнулся и шагнул ближе. — Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? Я здесь главный. А ты пришел и даже не поздоровался ни с кем. Нехорошо. — Я со всеми здороваюсь, — ответил я спокойно. — Просто не вижу смысла лезть, если не просят. — Ой, смотрите, умный какой! — заржал Рома. Дружки захихикали. — Слушай, новенький, может, выйдем, поговорим по-мужски? А то ты какой-то дерзкий. Я сжал кулаки. Вступать в драку не хотелось — дома ждала Оля. Но и отступать было нельзя. Если сейчас струшу, они не отстанут до конца года. — Выходим, — сказал я тихо. Мы вышли на улицу, за школу, где обычно разбирались все конфликты. Место было пустынное — старые гаражи и заснеженный пустырь. Рома шёл впереди, его дружки подталкивали меня сзади. Я заметил краем глаза, что за нами увязалась небольшая толпа — человек пять. Среди них мелькнула русая коса. — Ну что, новенький, — Рома развернулся ко мне, поигрывая плечами. — Будешь прощения просить? — Ни за что, — ответил я. Рома размахнулся, но я увернулся и ударил первым. Попал в корпус. Он охнул, но устоял. Глаза его налились злостью. — Ах ты щенок! Он бросился на меня. Я пытался держаться, но Рома был крупнее и сильнее. К тому же его дружки не стояли на месте — кто-то подставил подножку, кто-то толкнул в спину. Я упал, и Рома навалился сверху, прижимая меня к снегу. — Ну что, новенький, допрыгался? — тяжело дыша, заносил кулак для удара. Я зажмурился, готовясь к боли. Но вдруг раздался пронзительный крик: — Рома, прекрати! Рома замер. Я открыл глаза и увидел Катю — ту самую, с русой косой. Она стояла в двух шагах, сжимая кулаки, и смотрела на Рому с такой злостью, что даже он опешил. — Ты чего лезешь? — рявкнул он. — Иди отсюда! — Не пойду! — Катя шагнула ближе. Рома медленно поднялся с меня. Я перевернулся на спину, хватая ртом воздух. Снег таял на лице, смешиваясь с кровью из разбитой губы. — Слышь, Кать, — Рома угрожающе шагнул к ней, — иди отсюда, пока цела. Не твое собачье дело. — Мое! — она не отступила ни на шаг. — Он в моем классе учится. И если ты его еще раз тронешь, я к директору пойду. Рома замер. Видно было, что он колеблется. С одной стороны — потеря лица перед дружками. С другой — проблемы с директором никому не нужны. — Подумаешь, поиграли немного, — буркнул он. — Пошли, пацаны. Они ушли, что-то бормоча про психованных девчонок и новеньких, которые даже за себя постоять не могут. Я остался лежать в снегу, глядя в серое небо. — Вставай, — Катя протянула мне руку. — Замерзнешь. Я взял её за руку и с трудом поднялся. Голова кружилась, губа саднила, но вроде ничего серьезного не сломали. — Спасибо, — выдавил я, отряхиваясь от снега. — Не за что, — она оглядела меня. — Сильно досталось? — Нормально. Бывало и хуже. — Зачем ты с ним полез? — спросила Катя. — Он же здесь всех задирает. Можно было просто промолчать, он бы отстал. — Не умею молчать, когда наезжают, — ответил я. Она посмотрела на меня внимательно. В глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты Антон, да? Новенький? — Ага. Второй день тут. — Почему ни с кем не общаешься? — она наклонила голову. — Я думала, ты странный. Или гордый. — Я не странный, — я вытер кровь рукавом. — Просто дома дела. Сестренка маленькая, родители в отъезде. Некогда мне по школе друзей искать. Катя молчала какое-то время, а потом кивнула: Она помолчала и добавила: — Идем, провожу до аптеки. Тебе пластырь нужен, а то домой придешь — сестру напугаешь. Я хотел отказаться, но передумал. Она права — Олю пугать нельзя. Мы пошли по заснеженной улице. Я хромал, Катя шла рядом и молчала. Почему-то в этом молчании не было неловкости. — Слушай, — сказала она вдруг, — ты это... если что, обращайся. Если Рома опять пристанет. — Спасибо, — ответил я. И подумал, что, может, не все в этой школе такие уж плохие. Мы дошли до аптеки. Катя остановилась у входа. — Дальше сам справишься? — Справлюсь. — Ну, пока, Антон, — она улыбнулась и помахала рукой. — Завтра в школе увидимся. — Конечно, — ответил я. Зайдя в аптеку я купил пластырь,и выдвинулся домой. – «Надеюсь Оля не заметит синяк» – Подумал я,и вправду не хочу чтобы она переживала. Я решил идти через часть леса,через которую никто не ходит,тут даже тропинки нету. – Красиво тут однако вечером.Не так-как в городе. – сказал я еле слышно. Время шло так быстро,что я и не заметил как уже оказался у дома. – Я дома, – сказал я чтобы все слышали. – Явился-незапфлился,ты где был? – Спросила мать с кухни. – Д-да в школе задержали. – не хватало чтобы еще и мать увидела в каком я состоянии. – Понятно,ужинать будешь? – спросила Карина. – Нет,я не голоден,– сказал я и сразу забежал к себе в комнату. Смотря комнату я искал,чем бы заняться,время всего 19:23 так что спать рано. – «А может, я нарисую портрет Кати? Как раз поблагодарю её за спасение.» – пронеслась мысль в голове. – Где-то тут должны быть карандаши,ага вот они. Я взял что что нужно и начал рисовать,к счастью я хорошо запомнил ее образ.Стройная талия,красивые большие словно изумруды глаза и большая коса свисающая с плеча а на них заколко клубника. ~2 часа спустя~ – Ура,наконец-то, надеюсь ей понравится. Я сложил рисунок в портфель.И сразу лег спать.