Змеиная любовь

Это была среда. Обычный школьный день. Мы с Катей договорились встретиться после уроков и пойти в парк — она хотела показать мне одно место, где, по её словам, были самые красивые закаты. После шестого урока я вышел из школы и направился к месту нашей встречи — к тропинке у её дома, где я ждал её каждое утро. Но Кати не было. Я подождал пять минут. Десять. Позвонил — телефон не отвечал. Написал — сообщение не доставлялось. Странно. Она никогда не опаздывала. Всегда предупреждала, если что-то менялось. Я пошёл к её дому. Поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. Открыла её мама — женщина с усталыми глазами, в домашнем халате. — Здравствуйте, — сказал я. — Катя дома? — Катя? — мама удивилась. — Она же в школе. Ушла утром и не возвращалась. У меня внутри всё оборвалось. — Она не приходила после школы? — переспросил я дрогнувшим голосом. — Нет, — мама побледнела. — А что? Должна была прийти? — Мы договорились встретиться в пять, — я посмотрел на часы. Было половина шестого. — Я ждал, она не пришла. Телефон не отвечает. Катина мама схватилась за сердце. Потом резко развернулась и убежала в комнату. Я слышал, как она звонит куда-то, говорит взволнованно, срывающимся голосом. Я стоял в коридоре и чувствовал, как холод ползёт по спине. Это не просто опоздание. Катя бы не пропала просто так. Катя бы предупредила. Что-то случилось. Через минуту мама вышла. Лицо у неё было белое. — В школе сказали, что она ушла сразу после пятого урока. Сказала, что ей нужно домой, что она плохо себя чувствует. Но она не приходила домой. Я похолодел. После пятого урока. Это было в два часа. Прошло больше трёх часов. — Надо в полицию звонить, — сказал я. — Уже позвонила, — кивнула мама. — Сказали, ждать, если до вечера не появится — начнут искать. До вечера! — она всхлипнула. — Куда она могла деться? Я вышел из квартиры, сам не помня как. Ноги несли меня куда-то. В голове была одна мысль: Катя пропала. Катя в опасности. Я бежал по улице, не разбирая дороги, и вдруг врезался в кого-то. Поднял глаза — Рома. — Антон, ты чего? — удивился он. — На тебе лица нет. — Катя пропала, — выдохнул я. — Не пришла на встречу. Домой не вернулась. Телефон отключён. Рома посерьёзнел мгновенно. — Когда видели в последний раз? — После пятого урока ушла из школы. Сказала, что домой. Но до дома не дошла. — Пошли в школу, — сказал Рома. — Посмотрим, может, камеры есть. Мы побежали в школу. Там уже никого не было, кроме уборщиц. Но нам повезло — сторож нас знал и пустил. — Камеры? — переспросил он. — Есть одна, на входе. Давайте посмотрим. Мы просмотрели запись. Катя вышла из школы в 14:05. Пошла в сторону своего дома. А через пять минут после этого из школы вышел какой-то мужчина. Лет тридцати, в чёрной куртке, с рюкзаком. Он пошёл в ту же сторону. — Прибавь, — попросил я. Сторож ускорил запись. Через десять минут мужчина вернулся. Один. Быстро пересёк школьный двор и скрылся в проулке. — Это он, — сказал Рома. — Смотри, он шёл за ней. — А дальше камеры есть? — спросил я. — На улице нет, — вздохнул сторож. — Только в школе. Мы выбежали на улицу. Я лихорадочно соображал. Куда он мог её повести? Зачем? Кто он? — Надо идти к участковому, — сказал Рома. — К Крюкову. Он поможет. — А если не успеем? — выкрикнул я. — Если с ней что-то сделают? — Антон, мы вдвоём поселок не перероем, — резонно заметил Рома. — Надо подключать полицию. Мы побежали к отделению. Крюков был на месте. Увидев нас, он нахмурился. — Явились. Чего вам? — Катя пропала, — выпалил я. — Девушка, с которой я дружу. После школы ушла и не вернулась. Мы на камерах видели — за ней мужик какой-то шёл. А потом он вернулся один. Крюков встал. — Показывайте. Мы показали запись. Крюков всмотрелся в лицо мужчины и вдруг изменился в лице. — Это же... — он замолчал. — Твою мать. — Кто это? — спросил я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Данила, — выдохнул Крюков. — Данила Кулагин. Сидел за похищение. Два года назад вышел. И снова за своё. Я похолодел. — Где его искать? — У него хата в старом районе, на выселках. Но это не точно, он мог и сменить адрес. — Адрес дайте, — потребовал я. — Ты сдурел? — Крюков посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Я сам поеду. Вы сидите здесь. — Я с вами, — сказал я твёрдо. — И я, — добавил Рома. Крюков хотел возразить, но, посмотрев на наши лица, только махнул рукой. — Ладно. Только слушаться меня беспрекословно. Поняли? — Поняли. Мы сели в его машину и поехали. Старый район находился на окраине посёлка — какие-то полуразрушенные дома, заброшенные заводы, пустыри. Там жили только алкаши да бомжи. Идеальное место для маньяка. Крюков остановил машину у трёхэтажного барака. — Здесь, — сказал он. — Третий этаж, квартира 12. Сидите тихо, я пойду первый. Мы вышли. Подъезд вонял мочой и кислой капустой. Лампочки не работали, пришлось светить фонариками на телефонах. Поднялись на третий этаж. Квартира 12 была в конце коридора. Крюков достал пистолет, жестом приказал нам держаться сзади. Подошёл к двери, прислушался. Из-за двери доносился голос. Мужской. И ещё один — женский, приглушённый. Катя. Я рванул вперёд, но Крюков перехватил меня. — Тихо, — прошипел он. — Сейчас будем ломать. Он отошёл на шаг и со всей дури выбил дверь ногой. Старая деревяшка слетела с петель. Мы ворвались внутрь. В комнате было грязно, воняло потом и сыростью. На продавленном диване сидел мужик — тот самый, с камеры. А в углу, на полу, связанная и с кляпом во рту, лежала Катя. Живая. Увидев нас, мужик дёрнулся, выхватил нож и бросился к Кате. Я не думал. Просто рванул вперёд быстрее, чем Крюков или Рома. Успел перехватить его руку за секунду до того, как нож коснулся Кати. Мы сцепились, я чувствовал, как он сильнее, как его рука медленно опускается к моему горлу. И вдруг мужик охнул и обмяк. Сзади стоял Рома с табуреткой в руках. — Вали его, Крюков! — заорал он. Крюков уже был рядом. Он скрутил мужика, надел наручники и рявкнул в рацию. Я бросился к Кате. Развязал верёвки, вытащил кляп. Она смотрела на меня огромными глазами, полными слёз, и дрожала всем телом. — Антон, — прошептала она. — Я знала. Я знала, что ты придёшь. Я прижал её к себе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В этот момент Катя подняла голову и посмотрела на меня так, будто видела впервые. Её руки, всё ещё дрожащие, легли мне на плечи, притягивая ближе. Она медленно провела ладонью по моей щеке, стирая то ли грязь, то ли пот, то ли просто не веря, что я здесь, рядом. — Глупый, — выдохнула она мне в губы. — Какой же ты глупый, рисковал собой... А потом она поцеловала меня. Сначала осторожно, будто пробуя на вкус реальность происходящего, но уже через секунду поцелуй стал жадным, благодарным, отчаянным. Я чувствовал солёный привкус её слёз на своих губах, чувствовал, как сильно она вцепилась в мою куртку, будто боялась, что я исчезну. В этом поцелуе был весь страх последних часов, всё отчаяние, вся надежда — и такая невероятная, оглушительная радость, что у меня закружилась голова. Я обнял её крепче, одной рукой прижимая к себе, другой зарываясь в её спутанные волосы, и ответил на поцелуй — нежно, но так, чтобы она почувствовала: всё позади. — Всё хорошо, — прошептал я, когда мы наконец оторвались друг от друга, касаясь лбом её лба. — Я здесь. Ты в безопасности. Пока я рядом, никто тебя больше не тронет. Катя всхлипнула, уткнувшись носом мне в шею, и я чувствовал, как её дыхание постепенно успокаивается. Рома стоял рядом и глупо улыбался разбитым лицом, деликатно отвернувшись, чтобы не мешать. Подъехала полиция, скорая...