Змеиная любовь

Я заснул с улыбкой и проспал, наверное, час. Потому что в два ночи меня разбудила вибрация телефона. Сообщение от Кати: "Ты спишь?" Я набрал ответ дрожащими пальцами: "Уже нет. А ты чего не спишь?" Ответ пришёл через минуту: "Не могу. Всё думаю о тебе. Ты как дошел?" "Нормально. Чуть в столб не врезался, если честно." Мы переписывались до трёх ночи. Обо всём и ни о чём. О том, что она любит кошек, а я собак. О том, что она терпеть не может манную кашу, а я её обожаю. В конце она написала: "Спокойной ночи, Антон. Спасибо, что ты есть." Я ответил: "Это тебе спасибо. Ты сделала мою жизнь цветной." И после этого уснул. Без снов. Просто провалился в тёплую темноту с улыбкой на лице. Утро воскресенья было странным. Я проснулся в десять, протёр глаза и первым делом схватил телефон. Три сообщения от Кати. Я читал их и лыбился в потолок. — Чего лыбишься? — раздался голос от двери. Я подскочил. В дверях стояла Оля с чашкой чая и смотрела на меня с тем самым противным прищуром. — Ничего, — буркнул я, пряча телефон под подушку. — Ага, — протянула она, проходя в комнату и плюхаясь на край кровати. — Я всё видела. Ты переписывался с ней до ночи. Я слышала, как телефон вибрирует. — Подслушиваешь? — возмутился я. — Не подслушиваю, а слежу за моральным обликом брата, — наставительно сказала Оля и отхлебнула чай. — Кстати, мама просила передать, что у неё смена в больнице, так что мы сегодня сами по себе. Еда в холодильнике, погулять выйти — не забыть. — Я понял, — кивнул я, пытаясь намекнуть, что ей пора выйти. — Антон, — вдруг серьёзно сказала Оля. — Она тебе правда нравится? Я посмотрел на сестру. В её глазах не было насмешки. Только любопытство и что-то похожее на заботу. — Правда, — ответил я честно. — Тогда береги её, — Оля вздохнула. — Девочки... мы такие. Нас легко потерять. Если она тебе дорога, не отпускай. Она встала и вышла, оставив меня в лёгком шоке. Оля и такие серьёзные разговоры? Никогда бы не подумал. Я достал телефон и написал Кате: "Доброе утро. Как спалось?" Ответ пришёл почти сразу: "С тобой в голове — отлично. А ты что делаешь сегодня?" Так началось наше воскресенье. Мы договорились встретиться в парке, погулять, покормить уток (которые, кстати, никуда не улетели, а тусили на незамерзающем участке пруда). Я оделся потеплее, набрал в карманы хлеба, который мама купила для тостов (она не узнает, а если узнает — я куплю новый), и вылетел на улицу. В парке было сказочно. Снег припорошил всё вокруг, деревья стояли в белых шапках, и солнце пробивалось сквозь облака, заставляя снежинки искриться. Катя ждала меня у входа. На ней были синяя куртка, та же шапка с помпоном, те же варежки с оленями. — Привет, — сказал я, подходя. — Привет, — ответила она, и мы оба замерли на секунду, не зная, что делать дальше. Обниматься? Целоваться? Просто стоять? Решили просто стоять. Пока что. Мы пошли к пруду. Утки и правда были на месте — десятка два крякв, которые бродили по льду у самой воды и громко возмущались, что их никто не кормит. — На, — я протянул Кате кусок хлеба. — Кидай им. Только не в голову. — Я умею, — фыркнула она и ловко раскрошила хлеб в воду. Утки набросились на еду, подняв гвалт на весь парк. Мы гуляли часа два. Болтали, смеялись, кормили уток, потом голубей, потом какую-то наглую ворону, которая выхватила хлеб прямо из рук Кати и улетела на дерево, довольно каркая. — Вот это наглость, — засмеялась Катя. — Прямо как Вика. Упоминание Виктории кольнуло неприятно. Но я отогнал это чувство. — Кстати о Варваре, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты с ней общаешься вообще? — Стараюсь не общаться, — Катя поморщилась. — Она странная. Вечно лезет не в своё дело, сплетни распускает. В прошлом году она наговорила про мою подругу Кристину, что та встречается с каким-то взрослым. Кристину чуть из школы не выгнали, пока не выяснилось, что это Вика всё придумала, потому что ей парень Ленкин нравился. — Мерзко, — сказал я. — Мерзко, — согласилась Катя. — Но ей всё сходит с рук. Отец участковый, мать в городской администрации. К ним подход не найдёшь. Мы помолчали. Солнце уже начало клониться к закату. — Мне скоро домой, — вздохнула Катя. — Мама просила помочь с ужином. — Я провожу, — сказал я, и это прозвучало как обещание. Мы пошли к её дому. У подъезда снова остановились. Снова та же неловкость. Снова сердце колотится. — Антон, — сказала Катя и вдруг быстро чмокнула меня в губы. На секунду. Миллисекунду. А потом убежала в подъезд, крикнув на прощание: — Пока! Я стоял, прикасаясь к губам. Мир кружился. Всё было хорошо. Понедельник в школе начался как обычно. Почти. Я пришёл пораньше, чтобы встретить Катю, но её всё не было. Я простоял у входа минут десять, а потом пошёл в раздевалку, думая, что она, наверное, проспала. В раздевалке было шумно. Одноклассники переодевались, болтали, ржали. Но когда я вошёл, шум как-то странно стих. На меня посмотрели. Потом отвернулись. Потом зашептались. Я не придал значения. Ну мало ли. На первом уроке я сел за парту и достал тетрадь. Женька, мой друг, сидел молча и на меня не смотрел. Это было странно. — Жень, — шепнул я. — Ты чего? — Ничего, — буркнул он, не поворачиваясь. Я пожал плечами. На перемене я пошёл к Кате. Она стояла у своего класса, и вокруг неё была толпа девчонок. Они что-то бурно обсуждали и, увидев меня, замолчали. — Привет, — сказал я, подходя. Катя посмотрела на меня странно. В её глазах было что-то... обида? Злость? — Привет, — ответила она холодно. — Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ничего, — она отвернулась и зашла в класс, оставив меня стоять в коридоре. Я не понимал. Что произошло? Ещё вчера мы целовались, переписывались до ночи, а сегодня — лёд? До конца уроков я ходил сам не свой. Катя меня игнорировала. На большой перемене я попытался подойти к ней в столовой, но она встала и ушла, даже не взглянув в мою сторону. Я был в панике. После уроков я поймал Женьку за рукав. — Жень, объясни, что происходит? Почему все на меня смотрят как на прокажённого? Женька вздохнул и отвёл глаза. — Антон, ты скажи... это правда? — Что правда? — не понял я. — Что ты встречаешься с какой-то девчонкой из 2-й школы? — Женька посмотрел на меня с сомнением. — Что у вас всё серьёзно и ты Катю просто... ну, использовал, пока та была рядом? У меня челюсть отвисла. — Чего? Какая 2-я школа? Я вообще ни с кем не встречаюсь, кроме... — я осёкся. — Это бред! — Ну, Полина из нашего класса всем рассказала. Что видела вас в парке в воскресенье. С той девчонкой. Вы там целовались, гуляли за ручку... Я похолодел. В парке. В воскресенье. Но в воскресенье я был с Катей! И Полина... Полина была подругой Вики. Всё встало на свои места. — Это ложь! — сказал я громко. — В воскресенье я был с Катей! Весь день! Мы кормили уток в парке, потом я проводил её до дома! Полина всё врёт! Женька смотрел на меня, и в его глазах появилась надежда. — Ты уверен? — Да я пальцем могу показать, где мы сидели, во что были одеты, о чём говорили! — заорал я. — Где эта шлюха?! Мы нашли Полину в холле первого этажа. Она стояла в компании Вики и ещё двух девчонок и что-то вещала, активно жестикулируя. Увидев меня, она замолкла и попыталась сделать вид, что меня не существует. — Полина, — сказал я, подходя. — Можно тебя на минуту? — Чего тебе? — она скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу. — Я слышал, ты рассказываешь всем, что видел меня в парке с какой-то девчонкой из 2-й школы. Это правда? Виктория усмехнулась. Полина замялась. — Ну... видела, — сказала она неуверенно. — И что это была за девчонка? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Ну... высокая такая, в красной куртке... — начала Полина, но чем дальше она говорила, тем неувереннее звучал её голос. — В красной куртке, — повторил я. — А во что была одета Катя в воскресенье? — Откуда я знаю? — Полина покраснела. — Зато я знаю, — сказал я. — В синий пуховик. С вязаной шапкой с помпоном. И варежки с оленями. Потому что я был с Катей. Весь день. В том же самом парке. Мы кормили уток, потом я провожал её до дома. И никакой девчонки в красной куртке там не было. Повисла тишина. Вика побледнела. Полина открывала и закрывала рот, как рыба. — Ты... ты просто защищаешься, — пискнула она. — А давай спросим Катю? — предложил Женька, который стоял рядом. — Она как раз идёт. Катя действительно шла по коридору с подругой. Увидев нашу компанию, она замедлила шаг, но потом, заметив мой взгляд, подошла. — Что тут происходит? — спросила она холодно, глядя на меня. — Катя, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты помнишь, где мы были в воскресенье? — В парке, — ответила она, чуть помедлив. — Кормили уток, потом ты проводил меня до дома. А что? — И во что я была одета? — спросила она, начиная что-то понимать. — Синий пуховик, шапка с помпоном, варежки с оленями, — перечислил я наизусть. — И ещё ты взяла с собой термос с чаем, потому что замёрзла, хотя я предлагал тебе свою куртку. Катя уставилась на меня. Потом перевела взгляд на Полину. Потом снова на меня. И вдруг её лицо изменилось. Лёд растаял. — Антон... — начала она. — Полина всем рассказывает, что я в воскресенье был в парке с какой-то другой девчонкой, — перебил я. — В красной куртке. Представляешь? Катя медленно повернулась к Полине. В её глазах загорелся опасный огонёк. — Полина, — сказала она очень спокойно. — Ты утверждаешь, что видела Антона с другой девушкой. В то же самое время, когда он был со мной. В том же самом парке. Интересно, как это возможно? — Я... я могла ошибиться, — Полина попятилась. — Ошибиться? — Катя шагнула вперёд. — Или соврать? Потому что твоя подружка Вика тебя попросила? Варвара дёрнулась, как от пощёчины. — Я тут ни при чём! — выкрикнула она. — А кто при чём? — Катя посмотрела на неё в упор. — Ты, Варя, уже не первый раз сплетни распускаешь. В прошлом году про Ленку, теперь вот про Антона. Тебе заняться больше нечем? Вокруг начала собираться толпа. Ученики с интересом наблюдали за разборкой. — Это не я, — Вика побледнела ещё сильнее. — Это Полина сама придумала. — Я? — возмутилась Полина. — Ты мне сказала! Ты сказала: "Надо этого Антошку проучить, чтобы не задирал нос"! — Врёшь! — заорала Вика. — Хватит! — раздался громкий голос. Все обернулись. В коридоре стояла Александра Алексеевна, завуч. Она смотрела на всю компанию с ледяным презрением. — Что здесь происходит? Почему крики? Катя шагнула вперёд. — Александра Алексеевна, тут Полина и Виктория распускают ложные слухи про Антона. Обвиняют его в том, чего не было. — Это правда? — завуч перевела взгляд на Полину. Полина всхлипнула и разревелась. Прямо на глазах у всех. Вика стояла белая как мел. — Я... я не хотела... — завыла Полина. — Это Варя сказала... она сказала, что так надо... что Антон плохой... Александра Алексеевна вздохнула. — Полина, Виктория, завтра с родителями к директору. А сейчас все по классам, звонок уже был. Толпа начала расходиться. Катя подошла ко мне. — Антон, прости, — сказала она тихо. — Я повелась на это. Я дура. — Всё нормально, — улыбнулся я, чувствуя, как с души свалился огромный камень. — Главное, что всё выяснилось. — Ты правда был только со мной? — спросила она, глядя мне в глаза. — Только с тобой, — ответил я. — Всегда только с тобой. Она улыбнулась и взяла меня за руку. И мы пошли по коридору, держась за руки, несмотря на удивлённые взгляды прохожих. Всё было хорошо. После школы мы с Катей пошли гулять. Обсуждали дурацкую историю со сплетнями, смеялись над тем, как Полина разревелась, строили планы на неделю. Она рассказала, что в субботу у неё день рождения, и она хочет пригласить меня в гости. Я обрадовался и испугался одновременно. Её родители... вдруг я им не понравлюсь? — Не бойся, — успокоила она. — Мама у меня добрая. Мы расстались у её подъезда. Снова поцелуй — уже смелее, уже дольше. Я летел домой на крыльях. И вдруг, уже около своего дома, я услышал странные звуки. Крики. Мат. Звуки ударов. Я остановился. Звуки доносились из-за гаража, что стоял во дворе соседнего дома. Я знал это место — там вечно тусовались алкаши и шпана. Идти туда было глупо. Но ноги сами понесли меня на звук. Я заглянул за угол и обомлел. Рому Пятифанова, главного школьного хулигана, который ещё неделю назад тыкал меня пальцем в грудь и угрожал, били трое взрослых парней. Лет по двадцать, не меньше. Один держал его за куртку, двое молотили кулаками по лицу и животу. Рома уже не сопротивлялся — просто висел на руках, как тряпичная кукла. — Отпустите его! — заорал я, сам не понимая, что делаю. Парни обернулись. Трое на одного. Идиотский поступок. — А это ещё кто? — лениво спросил тот, что держал Рому. — Щенок, вали отсюда, пока цел. Я должен был убежать. Это было бы разумно. Но я посмотрел на Рому — его разбитое лицо, заплывший глаз, кровь на губе — и что-то во мне перевернулось. — Отпустите его, я сказал, — повторил я, делая шаг вперёд. В руках у меня был рюкзак. Тяжёлый. С учебниками. — Щенок, ты глухой? — один из парней, самый крупный, двинулся ко мне. Я не стал ждать. Размахнулся рюкзаком и со всей дури зарядил ему по голове. Он охнул и схватился за лицо — видимо, угол учебника попал в глаз. Второй парень бросил Рому и кинулся на меня. Я увернулся, но неудачно — поскользнулся на льду и упал. Он навис надо мной, занося кулак. И тут случилось неожиданное. Рома, который секунду назад висел без сознания, вдруг ожил и со всей дури врезал этому парню ногой в спину. Парень кувыркнулся в сугроб. Третий, тот, что держал Рому, отпустил его и вытащил из кармана нож. — Ну всё, пацаны, допрыгались, — прошипел он, щёлкая лезвием. Мы с Ромой замерли. Нож блестел в свете фонаря. Силы были неравны. — Эй, вы чего там?! — раздался вдруг громкий окрик из темноты. — А ну стоять! Парни обернулись. Из-за угла вышел мужчина в форме. Участковый. Крюков. Отец Вики. Парни с ножом дёрнулись, но Крюков был уже рядом. Он ловко выбил нож, заломил парню руку и рявкнул в рацию: — Дегтярев, Вакутагин, подтягивайтесь к пятому дому, тут задержание! Остальные парни, бросив своего главаря, рванули в разные стороны. Крюков даже не погнался — держал того, с ножом. — А вы двое, — рявкнул он на нас с Ромой. — Живо сюда! Мы подошли. Рома шатался, я поддерживал его под руку. — Что случилось? — спросил Крюков, разглядывая разбитое лицо Ромы. — Эти трое напали, — выдохнул я. — Я шёл мимо, услышал крики, прибежал. Они его избивали. Крюков посмотрел на меня. В его взгляде было что-то странное — смесь удивления и... уважения? — Ты его знаешь? — кивнул он на Рому. — Учимся вместе, — ответил я. — А эти трое? — Не знаю. Первый раз вижу. Подъехала полицейская машина. Парня с ножом увезли. Крюков записал наши показания, потом посмотрел на Рому. — Тебя в больницу надо, парень. — Нормально всё, — прохрипел Рома. — Домой дойду. — Дойдёшь, — хмыкнул Крюков. — С таким другом, — он кивнул на меня, — дойдёшь. Ты, — он обратился ко мне, — молодец. Не побоялся. Хотя дурак, конечно. Могли и тебя порезать. — Не мог иначе, — пожал я плечами. Крюков усмехнулся и уехал. Мы с Ромой остались одни. Он стоял, держась за стену гаража, и смотрел на меня. — Зачем ты влез? — спросил он. — Я же тебя... ну, в школе... — Захотел, — ответил я. — Идти можешь? — Могу, — он отлепился от стены и сделал шаг. Потом ещё один. — Слушай, Антон... я это... — он замялся, подбирая слова. — Я перед тобой был козлом. И перед Катей вашей тоже. Прости. — Бывает, — сказал я. — Нет, правда, — он остановился и посмотрел на меня серьёзно. — Ты меня спас. Если б не ты, они б меня забили, может. Я у них в должниках был, денег не отдал. Они меня выследили. Я думал, всё. — А зачем ты у них брал? — Дурак был, — Рома вздохнул. — Хотел казаться крутым. А теперь вот... Мы пошли дальше. Рома жил в соседнем дворе. Я довёл его до подъезда. — Антон, — сказал он на прощание. — Если что надо — обращайся. Я теперь твой должник. И друг, если хочешь. Я пожал плечами. — Ладно. Ты это... к врачу сходи. Глаз опух сильно. — Заживёт, — отмахнулся он и скрылся в подъезде. Я пошёл домой, размышляя о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад Рома был моим врагом. А сегодня я спас ему жизнь. И, кажется, обрёл нового друга. Следующие три недели пролетели как один день. Мы с Катей встречались почти каждый день — гуляли, делали уроки вместе, сидели в кафе, которое открылось рядом с её домом. Она научила меня кататься на коньках почти профессионально — я уже не падал, мог даже сделать пару простых поворотов. Мы ходили в кино, держались за руки в темноте зала, и я чувствовал себя абсолютно счастливым. Рома Пятифанов изменился до неузнаваемости. Он перестал хулиганить, начал учиться (ну, хотя бы пытаться), и мы стали общаться. Он рассказал мне свою историю — отец пил, мать работала на двух работах, денег вечно не хватало, вот он и связался с плохой компанией, чтобы хоть как-то выживать. После того случая он завязал с долгами, устроился на подработку в автомастерскую и даже начал помогать матери. — Ты знаешь, — сказал он мне как-то, — ты единственный, кто мне помог просто так. Без выгоды. Я это запомнил. Даже Вика, кажется, успокоилась. После того скандала с Полиной её отец, Крюков, устроил ей дома разнос. Видимо, тот самый случай, когда он нас с Ромой спас, повлиял и на него. Он, оказывается, мужик нормальный, просто работа у него такая — со всяким отребьем общаться. Викторию он приструнил, и она теперь ходила тише воды ниже травы. На нас с Катей косилась, но молчала. Эдвард, новенький, тоже оказался нормальным парнем. Мы с ним даже подружились немного. Он жил за границей, потому что отец у него был дипломат, но потом родители развелись, и он вернулся в Россию с матерью. Рассказывал про Лондон, Париж, про тамошние школы. Было интересно. Всё было хорошо. Даже слишком хорошо. А потом случилось это.