Реджи: Начало

Город лежал в низине. Дома — серые, пятиэтажные, с чёрными провалами окон. Над ними — трубы котельной, две штуки, высокие, с ржавыми лестницами. Снег на крышах, снег на земле, снег везде. Я спустился по дороге. Реджи бежал впереди, нюхал воздух, заглядывал в подворотни. Первый дом. Подъезд открыт. Внутри пахло сыростью и чем-то сладким, тошнотворным. Я зажал нос рукавом и пошёл по квартирам. Пусто. Пусто. Пусто. В одной на полу лежал скелет. Женский, судя по одежде — остатки платья, туфли. Рядом — детская коляска, перевёрнутая, В виске стрельнуло. На миг я услышал детский плач. Тихий, далёкий. А потом — тишина. Реджи заскулил у двери. Я вышел. Второй дом. Третий. Четвёртый. Ни еды, ни воды, ни вещей. Реджи плёлся сзади, принюхивался к углам, но ничего не находил. К обеду я дошёл до центра. Здесь дома были выше — девятиэтажки, длинные, как бараки. Между ними — пустая площадь, занесённая снегом. Посередине — памятник. Ленин. Я обошёл площадь и зашёл в магазин. Вернее, в то, что от него осталось. Выбитые витрины, пустые стеллажи, мусор на полу. Я обошёл всё, заглянул под прилавки, в подсобку. В подсобке, в углу, под грудой гнилых тряпок, я нащупал что-то твёрдое. Вытащил. Две банки. Рыбные консервы. Ржавые, вздутые, но целые. Я сунул их за пазуху. Реджи стоял в дверях и ждал. — Пошли, — сказал я. Дальше были жилые дома. Много. Я заходил в каждый подъезд, поднимался на этажи, открывал двери. В некоторых квартирах — скелеты. В некоторых — пусто. В некоторых — мусор, тряпки, битое стекло. В одной, на пятом этаже, я нашёл воду. Ванна. Ржавая, грязная, но на дне — лёд. Я наколол его ножом, набрал в кастрюлю. Литров пять, не меньше. В той же квартире, на кухне, под раковиной, стояла банка. Квашеная капуста. Замёрзшая, но целая. Я забрал всё. К вечеру я обошёл полгорода. Банки, крупа, соль, вода — всё это я нёс в руках, в карманах, за пазухой. Было тяжело. Я нашёл заброшенную квартиру на первом этаже, заткнул дверь тряпками, развёл огонь. Спички были. Я нашёл их в кармане мёртвого старика в соседней квартире. Он сидел в кресле, смотрел в стену, и спички лежали у него на коленях. Я не брал их долго. Потом взял. Реджи лежал у огня, грелся. Я сварил суп с рыбой. Мы поели. Потом я снова сварил — с капустой. Реджи уснул. Я сидел, смотрел на пламя и думал. О старике в кресле. О коляске. О спичках. Потом перестал думать.