Реджи: Начало

Я не знаю, сколько просидел так. Реджи дышал рядом, тёплый, живой. За окном светало. Серый свет заползал в избушку, стирал тени, делал всё плоским и настоящим. Я посмотрел на свои руки. Чистые. Ни крови, ни грязи. Только шрамы, старые и новые, и синяя изолента на пальцах, которой я перематывал рукоять ножа. В виске пульсировало тихо, ровно. Как сердце, которое решило не биться быстрее. Реджи поднял голову, посмотрел. Моргнул. — Сейчас, — сказал я. Я собрал рюкзак. Проверил патроны — шесть, на месте. Нож в ножнах. Топор висит сбоку, кувалда примотана сверху. Банки, крупа, соль, грибы — всё на месте. Мы вышли на улицу. Мороз ударил в лицо, защипал щёки, забрался под бушлат. Я застегнулся, поправил воротник. Реджи побежал вперёд, проваливаясь в снег, чихая, отряхиваясь. Ему было хорошо. Я смотрел на него и думал: он не знает, что я убил человека. Он не знает, что мне снилось. Он просто живёт. Наверное, так и надо. Дорога на Полярный была пустая. Лес, снег, серое небо. Ни следов, ни звуков, ни людей. Только мы. Я шёл и смотрел под ноги. Реджи бежал впереди, возвращался, тыкался носом в руку, убегал снова. Играл. К вечеру мы вышли к замерзшему озеру. Лёд был чистый, прозрачный, под ним угадывалась темнота. Я ступил на лёд осторожно, проверял каждый шаг. Реджи нёсся вперёд, не думая. — Стой, — крикнул я. Он остановился, обернулся. — Тихо, — сказал я. — Опасно. Он не понял. Но ждал. Я перешёл озеро, держась ближе к берегу. Реджи бежал рядом, иногда заглядывая под лёд, чихал от холода. На той стороне, в низине, виднелись дома. Полярный. Я остановился. Реджи сел рядом, ждал. — Пришли, — сказал я.