Реджи: Начало

Обходим Пушной стороной. По лесу, по оврагам, по замёрзшим ручьям. Долго, утомительно, опасно. Реджи устал. Плетётся сзади, иногда садится в снег, ждёт, пока подойду. Глаза мокрые, дышит тяжело. Я подхожу, сажусь рядом, глажу. Он тычется носом в руку. — Ещё немного, — говорю. — Потерпи. Через час он уже не может идти. Я беру его на руки. Тяжёлый — килограммов пятнадцать, не меньше. Но терпимо. Несу, останавливаюсь под каждым деревом, отдыхаю. Реджи лежит на руках, смотрит на меня. Доверяет. К вечеру выходим к железной дороге. Пути уходят вдаль, в темноту, в никуда. Ржавые, заснеженные, бесконечные. Рельсы блестят в свете заходящего солнца, шпалы чёрные, пропитанные маслом и временем. Я опускаю Реджи на снег. Он стоит, шатается, но держится. Смотрит на рельсы. Я достаю карту. До Кандалакши ещё далеко. Семьдесят километров, может, больше. Надо спешить. — Пошли, — говорю. — Там, за поворотом, будка стрелочника. Переночуем. Идём вдоль путей. Рельсы гудят под ногами — пустота внутри, холодный металл, звук уходит вдаль и не возвращается. Через час замечаю будку. Маленькая, деревянная, с провалившейся крышей. Но стены целые, дверь на месте. Заходим. Внутри тесно, но есть печка-буржуйка, стол, лавка. На полу — старые журналы, ветошь, пустые бутылки. Развожу огонь. Печка быстро нагревается, становится тепло. Реджи ложится у огня, засыпает мгновенно. Я сижу, смотрю на него. Глажу по голове. Шерсть мягкая, тёплая, пахнет лесом и дымом. За окном темнота. Густая, чёрная, непроглядная. В темноте кто-то есть. Я знаю. Рельсы гудят. Хотя поездов нет уже двадцать семь лет. Гул идёт откуда-то издалека, нарастает, потом затихает. Как дыхание. Как шаги. Я смотрю в маленькое, заиндевевшее окно. В темноте, далеко, почти на горизонте, мелькает свет. Один раз. Два. Три. Короткие вспышки, ровные, ритмичные. Как сигнал. Я жду. Свет повторяется. Четыре. Пять. Шесть. Считаю. Три вспышки, пауза, три вспышки. Кто-то подаёт знак. Или мне кажется. Реджи вздыхает во сне, прижимается крепче к ноге. Я не гашу огонь. Сижу, смотрю в окно. Свет больше не появляется. Но я знаю — он был.