Под маской покорности

                  Я несу внутри себя пламя духа святого, и буду нести пока не предстану

перед Господом на суде.

Джошуа Гэхем.

      Ева вымыла руки, проверила инструменты, которые она накануне простерилизовала в сухожаре, и разложила с педантичной скрупулезностью — папа с детства прививал ей аккуратность во всем.       Солнце, поднимаясь из-за холмов, разливало по полу клиники мягкий, почти медовый свет. Форточка окна была приоткрыта, и в помещении чувствовался легкий запах влажной земли после ночного дождя, сена и чего-то теплого, живого. Так пах Оук-Крик, небольшой фермерский городок в Южной Калифорнии.       Ева закатала рукава медицинского халата и склонилась над миссис Харпер.       — Как вы себя чувствуете? — спросила она, осторожно прощупывая живот.       — Ребенок толкается по ночам, — слабо улыбнулась миссис Харпер. — Наверное, будет упрямым. В отца.       Ева усмехнулась краешком губ.       — Это хороший знак. Значит, малыш полон сил.       Она наклонилась ближе, прослушивая стетоскопом сердцебиение плода. Брови сошлись на переносице в сосредоточенном жесте, Ева почти не дышала. Головное предлежание, отлично.       В такие моменты все лишнее исчезало — оставались только дыхание, биение жизни под ладонями и огромное чувство ответственности.       Сначала — ближний, потом все остальное.       Папа уехал в Шэйди Сэндс, ему нужно было закупить медикаменты. В их крохотном фермерском городке днем с огнем не сыщешь стимуляторы и мед-х.       Он в достаточной степени доверял Еве и ее навыкам, чтобы оставить клинику ей на попечение. К тому же, самым «сложным» пациентом сейчас была миссис Харпер — и это притом, что роды протекали у нее легко, как по книжке.       В тайне Ева надеялась, что папа припозднится, а роды начнутся раньше срока… И ей придется самой принимать их, без контролирующего каждый жест папы.       Надеюсь, папе удастся найти в Шэйди Сэндс расширенный атлас по акушерству и гинекологии! Не то придется подавать заявку в Мохавское отделение НКР…       Ева выпрямилась и кивнула сама себе.       — Все в порядке. Давление чуть выше нормы, но ничего критичного. Пейте больше воды и меньше работайте в поле. И никаких тяжелых ведер, — она посмотрела миссис Харпер прямо в глаза, строго сощурившись. — Обещаете?       — Обещаю, — вздохнула та. — Если муж позволит.       Ева фыркнула.       — Если не позволит — скажите, что это приказ врача!       Миссис Харпер улыбнулась.       За окном раздались крики, шум. Ева повернула голову к раскрытой форточке.       — Ох, это Джо и Ли балуются! — грозно покачала головой миссис Харпер. — Опять, поди, стащили кукурузу у Боба! Несносные балбесы… Если я была бы их матерью, уже давно выпорола их! Они бы у меня как шелковые ходили!       Ева отмерла и рассеяно улыбнулась миссис Харпер. Она развернулась вполоборота, делая пометку в отцовской тетради.       — Я закончила с анализом вашей крови, миссис Харпер. У вас пониженный уровень железа, но это нормально во время беременности. Ешьте побольше браминьего мяса…       — Да где же взять его, милая? Торговцы просят по восемь крышек за кусок, а урожай в этом году совсем никудышный!..       Ева оторвалась от записей и постучала ручкой по столу. Шум за окном усиливался.       Да что же там такое?..       — Я поговорю с папой. Может, торговцы снизят цену для вас, если напомнить им, что они находятся на территории Республики.       — Спасибо, милая, — поблагодарила ее миссис Харпер. — Это было бы чудесно.       — Так, — Ева захлопнула тетрадь и вернулась к акушерскому креслу. — Если все будет идти так же, роды ожидаются в конце мая. Через пару недель. Вам важно беречь себя, слышите?       — Слышу, — с облегчением выдохнула она. — Томас вернется, обрадую его…       — Можете одеваться, миссис Харпер.       Ева собиралась убрать инструменты, когда с улицы донесся резкий, рваный звук — это был даже не крик, а какая-то грубая, беспрекословная команда.       Это точно не дети играются…       Миссис Харпер тоже почувствовала неладное и замерла на кресле, растерянно распахнув глаза на Еву, будто та могла дать ей какое-то логичное объяснение творившемуся за окном шуму.       Внезапно послышался глухой удар, треск дерева, чей-то испуганный вопль.       Дверь клиники распахнулась.       Внутрь ворвались мужчины в красных тканях, с металлом на груди и в странных масках. Они хлынули в небольшое, стерильное помещение, мгновенно сделав его тесным и чужим. Оружие мужчин взметнулось, направилось на них, словно Ева и миссис Харпер были опасными зверьми.       Легионеры.       Ева застыла. В ее руке все еще было гинекологическое зеркало — тонкие пальцы ощущали привычный холод металла. Она даже не осознавала, что до сих пор держит его, но теперь этот безобидный предмет вдруг стал чем-то опасным — по крайней мере, в глазах дикарей, ворвавшихся в дом.       — ОРУЖИЕ НА ПОЛ! — рявкнул один из них, делая шаг вперед.       Ева моргнула, словно ее окатили холодной водой.       Из довоенных книжек она знала, что психика человека в момент опасности реагирует тремя способами: бей, замри, беги. Видимо, ее мозг выбрал вторую тактику, и она застыла статуей, не в силах пошевелиться. Хотя, казалось, что еще делать? Бросить зеркало в легионера и попытаться дотянуться до револьвера? Выпрыгнуть в окно? Любой из способов повлек бы за собой один результат — Еву огребли бы по горбу копьем или чем похуже.       — Это… — голос ее дрогнул, но она заставила себя говорить четко. — Это не оружие. Это медицинский инструмент. Я врач.       На секунду в клинике воцарилось почти гробовое молчание. А потом говоривший легионер грубо, зло рассмеялся.       — Врешь, плутократская шлюха, — выплюнул он. — Думаешь, мы такие тупые?       Он шагнул ближе, и Ева почувствовала, как у нее сводит горло. Взгляд ее скользнул к миссис Харпер — та побледнела, прижала руки к животу, дышала часто и поверхностно.       — БРОСЬ! — заорал легионер. — СЕЙЧАС ЖЕ!       Ева вздрогнула и разжала пальцы. Инструмент упал на пол с резким, звонким лязгом, прогремевшим в клинике точно выстрел. Этот звук почему-то ударил по ее нервам сильнее, чем крики.       — Не трогайте ее, — твердо сказала Ева, делая шаг вперед и закрывая собой миссис Харпер. — Она беременна.       Легионеры заполняли помещение — их было слишком много, чтобы сопротивляться; слишком много, чтобы надеяться, что это недоразумение или глупый розыгрыш.       Один из них схватил миссис Харпер за локоть.       — Осторожно! — выкрикнула Ева и подхватила ее с другой стороны. — Она не может идти быстро.       Миссис Харпер тяжело поднялась, опираясь на Еву. Она почувствовала, как женское тело дрожит, как напряжены мышцы. А внутри самой Евы рос холодный, липкий страх.       — Все хорошо, миссис Харпер, — прошептала она, склоняясь к ней ближе. — Смотрите на меня. Дышите. Я рядом.       Их грубо вытолкнули наружу. Пыль стояла столбом, люди кричали, громко выли брамины. А красные знамена Легиона трепетали на ветру, словно кровавые языки пламени.       Ева отмерла, когда ее грубо подтолкнули в спину. Она оглядела город.       Дома с выбитыми окнами дымились: деревянные фасады почернели от огня, где-то трещали остатки перекрытий. Валялись опрокинутые телеги, рассыпались мешки с зерном. Стоял резкий запах гари и пыли.       У Евы защемило сердце.       Людей выгоняли из домов ударами прикладов и криками. Кто-то плакал, кто-то молился вслух, другие — молчали с таким лицом, будто внутри них что-то окончательно умерло. Детей тащили за руки, стариков толкали, совершенно не разбираясь, падают они или нет.       — Быстрее! — рявкнул легионер, толкнув миссис Харпер вперед.       Ева успела поймать ее, удержать от падения. За это ей тут же прилетел тычок в спину — она сжала зубы и промолчала. Сейчас молчание было безопаснее всего.       Их досмотрели — забрали все вещи, кроме одежды. У Евы вытащили из кармана револьвер и сняли наручные часы. У миссис Харпер не было с собой ничего, кроме маленького кошелька, ключа от дома и обручального кольца, — забрали даже это. Легионер, обыскивающий Еву, не заметил крест на ее шее — и она мстительно злорадствовала, что оставила при себе хоть что-то.       Их гнали к центральной площади. Там уже собралась толпа — десятки людей, согнанных в одну плотную массу. Красные фигуры легионеров окружили их кольцом, копья и винтовки смотрели прямо на них, не давая сделать ни шага в сторону.       Ева чувствовала чужие тела рядом, чужое дыхание, слышала всхлипывания, тихие стоны. Чья-то рука судорожно вцепилась ей в локоть.       Вперед вышел легионер в маске, украшенной сверху красными перьями. Его громкий голос перекрыл гул толпы:       — СЛУШАТЬ!       Постепенно стало тише — только где-то в стороне плакал ребенок.       — С этого дня вы больше не граждане Республики, — продолжил он. — Ваш город больше не существует. Вы — трофеи войны.       Внутренности мерзко сворачивались в тугой узел.       — Вы — собственность Легиона Цезаря. Мужчины будут распределены. Женщины — тоже. Те, кто пытаются бежать, будут казнены на месте.       Одна из женщин закричала, и ее крик тут же оборвали ударом.       — Вас поведут в пустошь, — равнодушно добавил легионер, будто речь шла о перегоне скота. — Там вы узнаете свое новое предназначение.       Его слова обрушились, как смертельный приговор.       Ева сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В головы вспыхнул образ папы — он должен был вернуться сегодня… Что будет, когда он возвратится в город и не застанет никого?..       Господи…       Она задрала голову к небу, но оно будто было пустым и равнодушным.       Их собрали в одну колонну. Спереди и сзади — ровный строй легионеров, еще несколько шли по бокам. Когда эту колонну двинули с места, Ева поддерживала миссис Харпер за руку.       — Ева, — прошептала она. — Что же теперь с нами будет?..       — Господь милостив, — ответила Ева то, что сказал бы папа. — Он никогда не оставляет своих детей.       Миссис Харпер чуть успокоилась, будто бы слова юной, восемнадцатилетней девушки могли быть пророческими. Она запричитала о своем муже — он ведь уехал в Шэйди Сэндс вместе с папой…       Они уходили все дальше от города, от знакомых улиц, от жизни, которая еще утром казалась прочной и незыблемой. Ева считала шаги, удары сердца — занималась чем угодно, лишь бы успокоиться. Не время паники. Ее помощь еще может потребоваться остальным.       Она наклонилась к миссис Харпер и тихо проговорила ей на ухо — так, чтобы легионеры сзади не услышали.       — Не беспокойтесь, солдаты придут за нами.       Миссис Харпер слабо улыбнулась.       Ева верила в Республику, верила в силу ее граждан. Их маленький город находился рядом со столицей НКР, где служили многие жители Оук-Крика. Ева знала — солдатам быстро станет известно о нападении на мирный город, и они догонят легионеров! Они не дадут своим матерям, женам, детям, старикам попасть в плен к этим мерзавцам!       Их гнали в сторону юго-востока.       Дорога тянулась бесконечной серой лентой между выжженной землей и редкими мертвыми растениями. Пыль забивалась в горло, солнце нещадно жгло кожу, а ноги у Евы начали болеть уже через час. Они шли быстро, в темпе легионеров, приученных к войне. Ей не была привычна такая нагрузка — ее мир ограничивался улицами Оук-Крика, близлежащими холмами. И теперь каждый шаг давался ей с трудом.       Миссис Харпер шла тяжело. Она все время сбивалась с шага, прижимала руку к животу, другой — вытирала слезы.       — Он… он должен быть уже дома, — шептала она снова и снова. — Томас… как он будет там, один?       По расчету Евы, папа и мистер Харпер должны были вернуться в город только к вечеру.       — Он спасет вас, миссис Харпер, не переживайте, — начала успокаивать она женщину. — Как только он вернется в город и увидит, что мы пропали, — он сразу свяжется с солдатами! А солдаты нас отобьют в одно мгновение!..       Сзади раздался резкий окрик:       — Эй! Про каких солдат ты там говоришь?!       Ева испуганно захлопнула рот.       Легионер приостановил заднюю часть колонны и грубым рывком вытянул ее из толпы.       — Я задал тебе вопрос! — гаркнул он и встряхнул Еву за локоть. Легионер, идущий впереди, оглянулся на них, — у него были странные перья на шлеме. Одним жестом он остановил вереницу пленных и направился прямо к ним. — Думаешь, НКРовские ничтожества придут за тобой?       —Да! — Ева упрямо вздернула подбородок. НКРовские ничтожества! И как он только смеет?! — Придут! И убьют тебя и всех твоих дружков!       Легионер ударил ее, сбил с ног, и она упала на колени в песок. Он шагнул к ней ближе, натянул ее волосы на кулак — она пискнула и задрала голову. Легионер склонился над ней, и в нос ударил резкий запах пота.       — Я научу тебя молчать, — процедил он и поднял руку. Медленно, демонстративно, — чтобы все видели, что бывает с непокорными.       — Satis. — Раздался сбоку другой, новый голос — это до них дошел перьеголовый. Очевидно, он был тут кем-то вроде главного. У него были более тяжелые доспехи, и более лучшее оружие. Легионер помладше замер и отпустил руку. — У нас нет на это времени. Если мы опоздаем, легат живьем снимет с нас шкуры. Ты этого хочешь?       Легионер побелел.       — Нет, dominus.       — Тогда шевелись, — бросил легионер-офицер. — Эти servi никуда не денутся.       Он бросил на Еву короткий, холодный взгляд.       — Держи язык за зубами, женщина. Забудь слово «НКР». Здесь за него умирают.       Ева поднялась, и легионер-рядовой втолкнул ее обратно в колонну. Они двинулись дальше.       — Господи, Ева, милая Ева… — запричитала миссис Харпер. — Что же ты делаешь?       Ева стиснула зубы и зашагала, считая вдохи.       Идти. Просто идти.       Они шли так несколько часов. Ева — впрочем, как и вся колонна, — еле волочила ноги. Легионеры постоянно подгоняли их грубыми окриками и тычками в спину древками копий.       Хотелось пить.       Песок забивался в обувь, плечи ныли от усталости, а миссис Харпер все чаще спотыкалась. Ева держала ее под локоть, подстраивая шаг, почти волоча на себе — маленькая, упрямая, она тащила вперед сразу двоих.       Она удивлялась, насколько миссис Харпер все-таки сильная женщина, если в своем положении продолжает идти вперед!       Ева пару раз порывалась обратиться к легионерам, попросить их идти чуть медленнее — должны же они были понимать, что беременная женщина не может двигаться с такой же скоростью, что и выносливые мужчины? Они же… не в капусте нашли друг друга, в конце-то концов! Наверняка у них были дочери, матери, жены, — и им было известно, что такое беременность. Но миссис Харпер строго ее остановила — нечего было провоцировать лишний раз этих убийц.       Колонна резко остановилась. Люди сбились плотнее. Ева тяжело выдохнула, радуясь небольшой передышке. Она подняла голову к небу — оно было залито красным маревом. Будто солнце, точно искусный кузнец, раскалило, обожгло горизонт до пылающего свечения…       Впереди раздались глухие звуки шагов, металлический лязг, низкие голоса. Ева повернула голову — с другой стороны двигался еще один отряд. Засохшая кровь на их доспехах была такой же алой, как закатное небо.       Во главе новоприбывшего отряда шел, очевидно, командир. Он был очень высоким, не просто выше остальных легионеров — его творец словно ошибся с масштабом. Широкие плечи, мощная грудь — оружие в его руках выглядело продолжением тела. Лицо скрывала жуткого вида маска.       Миссис Харпер тоже наблюдала за изменениями в округе. Ее пальцы судорожно сжались на рукаве Евы.       — Господи… — прошептала она и перекрестилась дрожащими руками. — Избавь нас от зла…       Ее губы зашевелились, заученные слова молитвы вырывались торопливо, сбивчиво, будто она боялась, что не успеет договорить.       Ева молчала и просто смотрела. Мужчина в маске даже не взглянул на колонну — только коротко кивнул командиру.       А это, видимо, тот легат, который мог бы снять шкуры легионерам за опоздание…       Ева расстроилась, что они в итоге пришли вовремя, и легионеры остались невредимы.       Отряды сошлись, замкнулись в одно целое, и движение продолжилось, будто никакой паузы вовсе не было.       Ближе к ночи они остановились на привал — даже таким чудовищам нужен был отдых. Пленных разделили на плотные группы, велели сесть. К каждой группке приставили по троих солдат. Легионеры разожгли костры — для охраны и порядка, уж точно не для тепла плененных людей. Они выдали по глотку воды и жесткой лепешке.       Ева поднесла флагу к губам, сделала короткий, почти символический глоток и тут же протянула воду миссис Харпер. Та замотала головой, пыталась отказаться, но Ева была непреклонна.       — Пейте. Вам нужнее.       Глаза миссис Харпер заслезились, и она жадно припала к горлышку.       — Гляньте-ка, — протянул сзади насмешливый голос. Ева обернулась — над ней возвышался тот самый воин, что хотел наказать ее за одно только упоминание солдат НКР. — Шлюха пытается быть святой.       Он стоял, опираясь на свое копье и ухмылялся. Ева быстро смекнула, что легионеры отличаются по обмундированию и вооружению — и у тех, кто раздавал команды, оружие и броня были лучше, чем у тех, кто эти самые команды выполнял. Этот мерзкий мужчина, стоявший перед ней, хорошим снаряжением не отличался — а значит, был самым низшим в их иерархии.       — Думаешь, выкупишь себе жизнь добротой?       Ева ему не ответила. Любые слова станут пищей для его издевательств и поводом ее наказать.       Легионер отстал от нее, отошел на несколько шагов и сказал своему товарищу:       — Когда доберемся до лагеря, я возьму эту женщину.       Его собеседник хохотнул и снисходительно потрепал по плечу:       — Да кто ж тебе позволит?.. Non creverunt.       Пусть только попробует ее и пальцем тронуть! Мерзкий выродок, да чтоб он...       Миссис Харпер вцепилась в ее запястье.       — Ева… — голос ее был сдавленным и чужим. — Что-то не так… Мне больно… Очень…       Ева посмотрела на лицо женщины — оно было серым, покрытым потом, глаза расширены от паники. Ее руки, сжимали живот, а подол платья становился мокрым.       Ну нет! Только не это!       Ева уже пожалела о своих желаниях, когда утром мечтала самой принять роды у миссис Харпер. Одно дело принимать их в оборудованном помещении, а другое — посреди пустоши…       Она опустилась рядом с ней на колени, стараясь отключиться от внешнего мира и сосредоточиться только на миссис Харпер. Она положила ладонь на напряженный живот и — конечно же, черт подери! — почувствовала, что он твердый, каменный.       Миссис Харпер заметила ее побледневшее от ужаса лицо.       — Я рожаю, да?       — Да, но…       — Господи… Господи, за что же…       — Слушайте меня, — отрезала Ева и сжала ее руку. — Смотрите на меня. Дышите медленно. Я здесь.       Миссис Харпер судорожно задышала.       — Нет. Повторяйте за мной, — она медленно, глубоко вдохнула, подождала четыре секунды и так же плавно выдохнула. Миссис Харпер проделала то же самое. — Да, вот так. Вы молодец. Продолжайте дышать, я сейчас вернусь…       — Ева! Ты куда?..       Она подскочила и обратилась к ближайшим легионерам:       — У одной из женщин начались роды. Мне нужен спирт. Или хотя бы алкоголь.       Легионеры подняли ее на смех:       — Ты в Легионе, женщина, — фыркнул один из них. — Нам запрещены яды, которые делают людей слабыми.       Они сидели у костра и ели мясо, а не те засохшие лепешки, которыми давились пленники. Над огнем висела кастрюлька с водой.       — Кипяченая вода тоже подойдет, — не сдавалась она. — Я не смогу принять роды грязными руками!       — Плевать, — выплюнул другой. — Выживет — хорошо, нет — меньше проблем.       У Евы задрожали руки от злости и бессилия. Она заставила себя выдохнуть и ни с чем вернуться к миссис Харпер.       Потом. Все потом.       Ева села на песок перед женщиной, оглядела свои ладони. Вроде не сильно грязные…       За ее спиной послышались глухие шаги, и рядом вдруг возник молодой легионер — совсем юный, примерно ее ровесник. В отличие от других своих собратьев у него было еще не зачерствевшее лицо. Он обернулся на легионеров и нерешительно протянул ей маленький мешочек.       — Это целебный порошок, — сказал он тихо. — У меня еще есть вода и мыло.       Ева уставилась на мешочек, будто он был ядом.       Он что, с ума сошел?! Что ей с ним делать — в миссис Харпер запихивать?!       Но у юноши было такое лицо, будто он искренне хотел помочь, и Ева приняла мешочек.       — Спасибо. Но мне бы лучше вымыть руки…       Юноша кивнул и через секунду принес мыло и воду, и Ева, закатав рукава, намылила руки до локтей.       Ну, это всяко лучше, чем ничего…       Миссис Харпер надрывно закричала, не в силах сдержаться. У юноши округлились глаза, и он боязливо попятился прочь.       — Не стоит кричать, вам нужно экономить силы, — проговорила Ева. — Лучше дышите так, как я показывала.       Миссис Харпер вновь попыталась дышать медленно, но тут же сорвалась на крик. Боль, видимо, рвала ее изнутри (Ева знала об этом только в теории), а страх лишал последних остатков самообладания.       Нет, ну почему именно сейчас?!       Вопрос был риторическим и сугубо эмоциональным — Ева прекрасно понимала, почему «именно сейчас». Сильный стресс, физическая нагрузка — непомерная физическая нагрузка! — привели к преждевременным родам. Ева приложила руки к низу живота миссис Харпер — матка была напряжена. Она просунула руку под подол ее платья, в цервикальный канал свободно вошли ее три пальца. Это точно были неложные схватки.       Лоб ее покрылся испариной, тело женщины горело. Ева помогла снять с нее кофту и подложила ткань вниз, под ее тело.       — Миссис Харпер, слушайте меня и делайте, как я говорю. Как только почувствуете схватку, говорите мне. Как только схватка закончится — тоже, — приказала Ева. — Хорошо?       Миссис Харпер кивнула, дыша тяжело и устало.       — Вот… Опять… — прошептала она и согнулась от боли.       Ева вновь положила ладонь ей на живот и стала отсчитывать секунды. Проклятые легионеры забрали ее часы.       И — один, и — два, и — три…       Секунды текли. Ева считала, считала, пока женская рука держала ее словно в тисках.       В какой-то особо болезненный момент миссис Харпер снова закричала и сильнее сжала ее руку.        — Заткните ее! — рявкнул легионер. — Она орет, как резаная!       Ева игнорировала его, чтобы не сбиться со счета.       И — шестьдесят семь, и — шестьдесят восемь, и — шестьдесят девять…       Легионер подошел сзади и дернул ее за плечо:       — Я сказал — заткни ее! Хочешь, чтобы сюда сбежалась вся живность пустоши?!       И — семьдесят пять, и — семьдесят шесть, и — семьдесят шесть…       — Sinite illos.       Легионер оставил их в покое. Ева продолжила считать.       Мышцы живота ходили волной, поясница выгибалась, боль отдавала вниз, в крестец. Когда напряжение начало отпускать, миссис Харпер обессиленно откинулась назад, вся дрожа.       Схватка длилась сто тридцать семь секунд.       — Хорошо. Сейчас будет перерыв, — сказала Ева, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. — Используйте его, дышите.       Она вновь показала: медленный вдох через нос, длинный выдох через рот. Миссис Харпер правда старалась повторять, но сбивалась и всхлипывала.       Через две с половиной минуты — новая схватка. Миссис Харпер застонала, тело само потянулось вперед, словно пыталось убежать от боли.       — Не тужьтесь, — оборвала Ева, удерживая ее за плечи. — Пока нельзя. Я скажу, когда будет можно.       В течение десяти минут у миссис Харпер было четыре схватки. Значит, роды были в пике активной фазы.       Ева снова просунула руку под ткань — четыре пальца.       Шейка, скорее всего, раскрывается слишком быстро, — лихорадочно думала она. — Только бы не открылось послеродовое кровотечение! В таких условиях я не сделаю ничего!       — Ева… — прошептала миссис Харпер, почти плача. — Я не выдержу…       — Выдержите! — жестко отрезала она. — Вы хорошо справляетесь.       Схватки теперь шли волнами, почти без полноценного отдыха между ними. Боль накатывала, отпускала лишь на короткие, обманчивые секунды. Тело миссис Харпер дрожало, зубы стучали. Пот стекал по вискам, несмотря на холодную ночь, дыхание сбивалось.       — Давит… — задыхаясь, прошептала она. — Там… давит…       Ева стиснула зубы. Еще немного — и начнутся потуги.       — Когда начнет тянуть вниз, не сопротивляйтесь. Но тужьтесь только тогда, когда я разрешу. Понятно?       Миссис Харпер кивнула, хотя по ее лицу Ева видела, что она уже не слишком хорошо соображает.       Очередная схватка накрыла ее с такой силой, что она громко, надрывно вскрикнула. Где-то позади легионер раздраженно тявкнул.       — Сейчас, вот сейчас можно. Тужьтесь. Только не в горло, а вниз. Как будто хотите вытолкнуть из себя весь воздух.       Мышцы живота и тела сработали одновременно. Ева поддерживала миссис Харпер в правильном полусидящем положении, не давая ей лечь на спину полностью — так было бы только хуже.       — Хорошо. Еще раз. Сейчас будет пауза… Вот… Дышите…       Пауза продлилась всего несколько секунд.       — И снова. Давайте.       Потуги становились все более сильными. Тело само делало то, чему его учили тысячелетия эволюции. Лицо миссис Харпер изменилось — страх сменился сосредоточенным, почти звериным усилием. Разум отступил, и работали только инстинкты.       — Отлично, вы справляетесь, — проговорила Ева почти шепотом. — Еще немного…       Миссис Харпер сорвано закричала. Ева поддерживала показавшуюся головку, контролируя скорость выхода, чтобы не было разрывов. Без перчаток, без антисептика — у нее была только память об отцовских наставлениях. «Медленно, аккуратно, не тяни»…       Еще схватка. Плечи ребенка на мгновение застряли — Ева похолодела, замерла от ужаса.       Только не дистоция… Господи, нет!..       Ева осторожно сместила тело, помогая пройти одному плечику. Ее сердце колотилось где-то в горле.       Одно мгновение — и малыш выскользнул ей в руки.       Он был маленьким, с синеватой кожей и слабыми движениями, поскольку родился на тридцать третьей неделе беременности.       — Дыши, — прошептала Ева больше себе, чем малышу, автоматически очищая рот и нос пальцами, растирая спинку. — Господи-боже, давай же!       Секунды, подкрепленные ужасом, молитвами уже непонятно кому — Богу, папе, своим силам — превратились в часы.       И, наконец, раздался хриплый, слабый, но самый прекрасный звук на свете — крик родившегося ребенка.       Ева выдохнула так резко, что в глазах у нее потемнело. Со стороны миссис Харпер тоже послышался вздох облегчения и радости.       Она передала малыша матери — миссис Харпер с неописуемой любовью приняла сына, в глазах у нее стояли слезы счастья.       Но расслабляться было рано.       — Миссис Харпер, теперь нужно рожать плаценту.       Женщина вскинула на нее ошеломленный, совсем дикий взгляд.       — Что?!       Миссис Харпер была ослаблена, обессилена — не только родами, сам путь вымотал ее физически. Что уж там, даже Ева, молодая, полная сил и небеременная, едва держала глаза открытыми.       Плацента отходила тяжело, кровь текла слишком обильно.       — Смотрите на меня! Не засыпайте! — приказала Ева, прижимая к миссис Харпер кусок отодранной от рукава ткани, стараясь стимулировать сокращение матки. Женщина была белой, как полотно, губы ее посинели, но ее руки крепко держали ребенка. Он спал, уткнувшись ей в грудь, — слава Богу, у миссис Харпер пришло молоко.       Еще немного… Боже, дай ей еще немного сил! Если она умрет, умрет и ребенок — здесь его некому будет кормить! Прошу, пожалуйста!!       Когда кровотечение остановилось, Ева перевязала пуповину куском ткани — больше было просто нечем. Крепкий узел должен был перекрыть поток крови, и омертвевшая часть плаценты сама бы со временем засохла и отвалилась. Это, конечно, была теория. На практике Еве не хотелось проверять, что в итоге будет, — она надеялась, что солдаты НКР найдут их к тому моменту. И она вместе с папой сможет оказать миссис Харпер адекватную медицинскую помощь…       Ева едва держала себя в вертикальном положении. Ее халат был в крови, руки — тоже. Волосы растрепались, липли к влажным щекам. Но она чувствовала гордость за проделанную работу — она смогла принять преждевременные роды в таких диких условиях! Папа бы ей гордился!       Внезапно раздался оглушительный, гортанный рык.       Ева резко развернулась. Со стороны дороги, из темноты, на них мчалось огромное тело, покрытое густой шерстью. Пасть зверя была угрожающе раскрыта, глаза блестели в огне костров.        Это был яогай, привлеченный криками и запахом крови.       Кто-то из пленных закричал, попятился, вжался в скалы. Легионеры схватились за оружие. В голове Евы было пусто — она так и осталась сидеть рядом с миссис Харпер, ее ребенком и лужей крови.       Послышался режущий воздух свист. Гигантский легионер в жуткой маске занес свое оружие над бегущим монстром и одним ударом пронзил его насквозь. Яогай в последний миг взметнул своей огромной лапищей, цапнув противника, и повалился на песок.       Легионер выдернул клинок одним движением, и кровь хлынула на землю. Зверь в последний раз дернулся и затих.       Могучее тело яогая подняло столб пыли. В песчаном тумане едва можно было различить очертания мужской фигуры. Только железные доспехи мерцали под светом луны — он стоял над телом зверя, словно Давид над Голиафом.       Воцарилась гробовая тишина. Прочие легионеры убрали орудия и стали возвращаться к своим делам, будто произошедшее для них было обычным делом.       Легионер в маске повернул голову в сторону Евы и миссис Харпер. Невидимый, но нутром ощутимый взгляд прошелся по ним. Ей подумалось, что этот страшный человек мало чем отличался от яогая, которого так легко убил. Просто один монстр оказался сильнее другого.       Он равнодушно отвернулся, будто они были лишь мусором под его ногами, и пошел прочь.       Ева отмерла и огляделась. Оказалось, что большинство пленных уже спали, но оказались разбужены страшным звериным ревом. Она устало прислонилась к камню. Хотелось пить, но сил на то, чтобы подняться и попросить воды, уже не было. Едва она прикрыла глаза, как тут же отключилась.       Проснулась она среди криков и суматошного мельтешения. Небо все еще было темным, усеянным яркими звездами.       Тело затекло и болело так, будто по ней прыгала стая кротокрысов. На мгновение она не поняла, где находиться, — почему над головой небо, почему она сидит среди скал, почему вокруг носятся люди в красных плащах… Потом разум стал пробуждаться, и она вспомнила, что утром Легион Цезаря напал на их город и похитили всех мирных жителей. Точно.       Она сонно оглядывала, как легионеры спешно будят пленных.       Что такое? Что случилось? Неужели солдаты НКР наконец их нашли, и легионеры пытаются увести пленников?..       Ева обрадованно подскочила. Легионер, собиравшийся пнуть ее и поднять, озадаченно уставился на ее счастливое, взбудораженное лицо. Тут же он принял грозный вид и за локоть потянул ее ближе к центру их своеобразного лагеря. Люди здесь почему-то стояли полукругом, и Еву втолкнули к остальным.       В центре круга стояли несколько воинов. Их оружия были направлены вниз на… Господи, да это же Эмма и Билл Дэвисы! Они стояли на коленях, Эмма плакала, а Билл с ненавистью взирал на легионеров снизу вверх.       Люди вокруг озадаченно смотрели друг на друга и перешептывались.       — Тихо! — прикрикнул на пленных перьеголовый.       В центр круга вышел мужчина в маске. Походка его была тяжелой уверенной, легионеры перед ним расступились. Свет от костра отбрасывал на него тени, и его фигура выглядела еще более устрашающей, чем прежде. Маска его была совсем уж кошмарного вида — с какими-то рогами, бородой, слепком грозного лица.       Легат, — вспомнила Ева.       Он окинул взглядом Эмму и Билла, а потом оглядел остальных пленных.       — Вы идете под знаменем Легиона, — начал легат. Его голос был низким, тяжелым, гулким. Из-под маски он раздавался, как удары в барабан. — Вы дышите, потому что Легион позволяет вам дышать. Вы живете, потому что Легион позволяет вам заслуживать право на свою жизнь. Эти двое глупцов пытались сбежать. На их примере я покажу всем вам, что бывает, когда пытаешься пойти против воли Марса…       Люди вокруг ахнули и сжались друг в друга.       Легат кивнул, и другой легионер поднял Билла на ноги. Он плюнул воину в лицо, за что тут же получил кулаком в живот.       — Мы не убьем тебя сразу, — продолжил легат почти с ленивой скукой. — Смерть — это конец. А наказание должно жить дольше.       Один из легионеров достал нож. Он подошел к Биллу со спины и резким движением перерезал сухожилия под коленями. Билл завопил и рухнул вниз, дергаясь, захлебываясь от боли. Ева в ужасе закрыла рот ладонями. Боже, боже, боже!!!       — Он будет жить, — произнес легат, оглядывая полукруг пленных. — Будет ползать, работать. Видеть, как другие могут идти туда, куда он больше никогда не сможет. И каждый день помнить, куда привела его свобода.       Он перевел взгляд на Эмму. Она сжалась под его взглядом, втянула голову в плечи. Ее тело тряслось от страха, она истерично всхлипывала от непрекращающихся слез.       — Ты пошла за ним. Значит, ты приняла его выбор как свой, — легат приблизился к ней, и Эмма упала бы назад, если бы ее не удержали за волосы. Тень его громадной фигуры накрыла ее полностью. — Женщина, считающая, что у нее есть право на свободу, забывает свое место. Свобода — это ложь плутократов. Легион избавит тебя от этой лжи.       Он подал знак рукой. Легионер сунул в костер какую-то палку, еще два — сорвали с Эммы свитер, оголили ей спину. Она начала умолять о пощаде.       — Молчать, — оборвал ее легат. — Ты уже все сказала своим поступком.       Легионер приблизился к Эмме. Теперь Ева увидела, что в его руках была не какая-то палка, а копье с раскаленным наконечником на конце. Эмма яростно задергалась, но хватка у легионеров была стальной.       Ей выжгли клеймо на спине — знак беглянки. Эмма истошно закричала, запахло паленым мясом.       Ева в ужасе спрятала лицо на плече у мужчины, стоявшего рядом, — кажется, это был Боб Палмер, но в этом кошмаре она совсем не разбирала лиц.       От отчаянного крика Эммы у Евы кровь стыла в жилах. Слезы текли по ее щекам — от глубокого сострадания к Дэвисам, от этой ужасной жестокости. Легионеры тоже были людьми, из той же плоти и крови, что она, что Эмма и Билл, что любой из пленных! Почему, откуда в них такая ненависть?!       Эмма продолжала кричать, пока не сорвала голос.       — Ты тоже останешься жива, — сказал легат, когда все закончилось. — Но больше никогда не будешь женщиной, только напоминаем… Любой мужчина будет вправе воспользоваться твоим телом, как того пожелает…       Он выпрямился и осмотрел остальных.       — Смотрите, — произнес он громко. — Запоминайте. Побег — это отрицание судьбы, которую тебя дали. А тот, кто отрицает судьбу, отрицает саму жизнь. Легион дает вам возможность служить высшей цели. А тот, кто пойдет против него, станет ничем. На первый раз я пощажу вас, в следующий — смерть покажется вам милосердием…       Легат развернулся и ушел. Эмма и Билл продолжали лежать в центре — оба, кажется, потеряли сознание от боли.       Легионеры разогнали пленных.       Ева не помнила, как оказалась у своего камня, рядом с миссис Харпер. Она легла прямо на песок и свернулась калачиком. Ее потрясывало от увиденного, по лицу беззвучно текли слезы.       НКР придут. Они спасут их и убьют легионеров.       Ибо ты сказал: «Господь – упование мое»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим; не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему; ибо Ангелам Своим заповедает о тебе – охранять тебя на всех путях твоих…