Без него

Затем исчезнут страны

Убийцы и тираны

Границы станут былью

Стены станут пылью

И вдруг сорвётся слово

И мы полюбим снова

Ещё сильней и чище

Но, мой друг, ты слышишь?

Последний день. Это был последний день. Илья сидел в своём номере отеля Олимпийской деревни и смотрел сквозь стену. Казалось, что соревнования пролетели в один миг, все его победы и поражения, все улыбки и слёзы, всё это уже было в прошлом. Остался день до того, как оставшиеся спортсмены разъедутся по своим странам и увидятся максимум на следующих соревнованиях. Но одного, ставшего за эти дни родным, он уже никогда не увидит. Пётр Гуменник. Петя. Они сблизились за это время. Недостаточно по мнению Ильи, никогда не будет достаточно. Он ещё многого не знал о нём. Много мелочей, которые он хотел бы узнать, но не успел бы. Стоило Петру родиться где-нибудь в другой стране, стоило не быть таким привязанным к месту, где он родился, к родным людям. Глупости он думает. Петя тогда не был бы собой. — Петя… — пробует на язык Илья, — Пётр. Питер, — да, только так. Официально. Чтобы не дай бог не думать лишнего, не сболтнуть, не… Не вспоминать о поцелуе после поражения, такого горького, со вкусом слёз и отчаяния, когда Петя, нет, Питер, случайно наткнулся на него, прячущегося от всего мира. Когда смог подобрать нужные слова, когда утешил, когда помог подняться, в то время как Илью трясло и лихорадило, когда довёл до номера и когда ответил на отчаянное касание губ своим, мягким и успокаивающим. Когда сказал, что это невозможно. Он говорил, что у них нет будущего. Что в его стране такая любовь запрещена, а она ведь выплывет наружу рано или поздно, как он сказал: шила в мешке не утаишь. Что он не может бросить семью. Что отношения на расстоянии не выход. Что это пройдёт. Рано или поздно пройдёт. А из телефона заиграла очередная композиция на русском за этот вечер. Чтобы окончательно добить, чтобы если, не ври себе, когда он будет слушать, то вспомнит. Вспомнит несколько совместных вечеров, что превратили его в бесполезную массу, разбили и уничтожили его. Он поставил песню на повтор, чтобы наверняка. Питер должен прийти напоследок. Он обещал Илье, что придёт. И Илья ждал. Чтобы в последний день взглянуть на него, запомнить его таким, какой он будет сейчас, и держать в памяти его образ. Чтобы при случае вспоминать Питера сначала с комком в горле, а спустя долгое время с лёгкостью и мысленным пожеланием удачи. Стук. Мысли останавливают свой ход, тело деревенеет, а глаза начинают болеть. Слишком много слёз в последние дни, слишком много всего произошло. Слишком. Всё слишком. Надо подняться и открыть наконец дверь. Ещё один стук. Илья наконец находит в себе силы встать с пола и подойти к двери. Выдыхает, прежде чем открыть. — Илья? — Питер спрашивает, будто не видит его, будто не знает, что с ним происходит. Но Илья поднимает глаза и понимает — всё он знает. И от этого становится ещё хуже. Отражение его боли видно в чужом тяжелом взгляде. Они стоят так пару мгновений, пока Илья не отстраняется от двери, заходя вглубь номера и впуская внутрь Петра. Они смотрят друг на друга, не могут оторвать взгляд, тишина становится удушающей, пока Питер не прерывает её. — Прости меня, — Питер выдыхает слова, их вес ложится на плечи и давит-давит-давит. Он не думал, что Питер скажет это, он в целом не представлял, о чём можно говорить в моменты расставания. Не это. Снова застыв, он чует очередную полоску влаги на щеках. — No, you don't have to, — то, что он говорил это на английском, Илья замечает спустя пару секунд, и продолжает на русском, — Всё хорошо. Ты не должен извиняться, — заверяет его. На русском, чужом-родном языке, получается легче. — И всё же, — продолжает Питер, ссутулившись, — я извиняюсь. И надеюсь, что у тебя будет всё хорошо. Что ты будешь счастлив, — слова пронзают Илью как удар под дых. Прощание. Конец. Как будто прошлые мысли не подготовили его к расставанию. И Питер продолжает. — У меня осталось не так много времени, скоро автобус и аэропорт, — Пётр начал говорить быстрее, словно он уже опаздывает и не успеет выразить всё за оставшиеся минуты, — Спасибо за всё. Спасибо за проведённое время, за твою любовь. Я уверен, что ты со всем справишься. — А ты? — Илья подходит ближе, — Ты справишься? — Справлюсь. Другого выбора нет, — нервно, в подобие улыбки, поджимает губы Питер. — Ты… Тоже спасибо. За всё, — Илья на секунду отвёл взгляд от Петра, не в силах смотреть на него, такого потерянного, но тут же посмотрел на него снова. Он должен запомнить. Он должен смотреть, когда ещё, если не сейчас. Он всматривается в каждую его черту, выжигает на сетчатке глаз, на подкорке мозга. Петя смотрит в ответ, сейчас тот кажется самым важным, тем, без кого всё рухнет. Но и тем, ради кого можно будет продолжать жить. Петя ведь этого хотел бы. -Kiss me one last time, — отчаянно шепчет Илья и медленно тянется вперёд, давая Пете время отстраниться, но тот сам сокращает расстояние мягко касается чужих губ. Поцелуй, снова со вкусом слёз, а сегодня и несбывшихся надежд, тянется вечность, но её недостаточно, когда Петя отстраняется. — Прости. Мне пора, — обняв, глухо говорит он Илье на ухо. Тот же вцепляется в него что есть силы, прячет лицо в его футболке не беспокоясь о слезах, позволяя себе немного постоять так. В конце концов, сопротивляясь телу и чувствам разом, он слегка отстраняется и поднимает голову. — Goodbye, — жирная точка в их короткой истории. Петя легко сжимает его плечи, пытается улыбнуться и отвечает. — Прощай, — они смотрят друг на друга ещё пару секунд, пока Петя не оборачивается к выходу. Пара шагов, последний взгляд — и закрытая дверь отрезает их друг от друга. Илья находит силы дойти до кровати, падает на неё и отворачивается к окну. Мысль о яркости звёзд и о том, как Петя похож на них, таких далёких, становится последней, когда он засыпает. Завтра вылет домой. И жизнь. Без него.

Плывут над городами

Легко прощаясь с нами

Обрывки туч по ветру

Но, мой друг, ответь мне

Во тьме утонет берег

И ты боишься верить

Не бойся — это глупо

Скоро тьма отступит