Цветы для мёртвой

«Если я предам Лили – я предам себя. Если я предам Тёмного Лорда – я предам своё желание быть нужным. Мои желания важны для меня. Но не так, как Лили» Я ненавижу святых. В их день они могли бы спасти святую, но забрали её к себе. Какой толк от того, что на небесах появился новый лик? Их уже и так сотни. 30 октября 1981 года Узнав о пророчестве и доложив его Тёмному Лорду, Снейпу было плевать, кто пострадает. Долгопупсы? Да пусть так. Пока дело касается выслуги перед повелителем, для него все – лишь расходный материал.  — Поттеры. – чётко произносит Волан-де-Морт, плотоядно ухмыляясь. Внутри Снейпа сжалась пустота. Нахальный образ скатился на нет. Пока лицо подавало лишь начало надвигающейся трагедии, от сердца уже не оставалось не кусочка.  Он не помнит, как оказался в Хогвартсе. Бежал сквозь коридоры, портреты, мимо призраков. Мантия развивалась, путаясь в ногах. Врываясь в кабинет Дамболдора, полный отчаяния. Ноги гудят, горло горит. От быстрого дыхания в глазах мерцает. Мышцы в теле отчаянно сокращаются. Так же отчаянно, как отчаян он сам.  Альбус смотрит на него, словно уже всё знает. Этот старик всегда, откуда-то всё знал.  Северус упирается руками в колени, ноги полусогнуты, сам он сгорблен. Громкое дыхание озаряет весь кабинет, мешаясь со звуками камина. — Вы знаете, что Тёмный Лорд собирается сделать? — выдохнул Снейп. — Знаю, — спокойно ответил Дамблдор. — Тогда вы должны защитить их! Спрятать! Использовать Фиделиус! — Ты просишь меня защитить их от тебя самого, Северус? Его глаза округляются. От кого? От меня? А разве я виновен? В кабинете повисло тяжёлое молчание. — Я сделаю что угодно. — И что же вы можете мне предложить, СеверусСнейп? — Всё. Он уйдёт из кабинета с разбитой надеждой. Теперь он игрок на два дома.  В этот момент отчаяние колит не только в грудине, а во всём теле.  Идти некуда. Некуда, кроме паучьего тупика. Дом, пропахший ссорами, сигаретами, слезами и таинством. Эйлин иногда учила Северуса «магии».Пока отец был вне дома, открывала новые таинства.Но разве эта «магия» переплюнет всю тяжесть быть здесь?  Он потирает в ладони старый ключ, прежде, чем вставит в замочную скважину. Как давно его здесь не было? С одиннадцати лет? Поступив в школу всё так закружилось. Сначала Хогвартс, потом Пожиратели смерти, их задания, скитания. Проживание не понятно где. Он даже не хоронил родителей. Точнее – мать, а вот куда делся отец ему неведомо. Да и к чёрту эта информация. Если он сгнил в каком-нибудь загаженном переулке, пьяный в усмерть, то так ему и надо. Собаке – собачья смерть. Рядовой дом в магловском районе, запущенный до неузнаваемости. Сорняки в палисаднике, размером со школьника. Осыпающаяся штукатурка. Где-то – побитые окна от кирпичей малышни, что верила впризраков и так их «пугала». Облупившаяся краска с оконных рам, повисшие, кривые, оконные ставни.  Он проворачивает ключ, дверь скрипит так, что Снейп кривит лицо от звука. В нос ударяет уже не запах сорняков и травы, а плесень. Отвратительно пропахший дом кошачьей мочой. В побитые окна зимними вечерами лезли забродившие души, спасаясь от ветра. Оставляя после себя такой не приятный презент. Когда он зайдёт в гостиную, то увидит, как рыжее пятно метнулось к окну. Замирая на секунду, то ли от неожиданности, то ли от того, что цвет был – рыжий.  Гостиная провоняла не только этим, но и табаком. На столе осталась старая пепельница из под металлической банки кофе. На полу – столетняя пыль. Где-то на стенах, не далеко от плинтусов, которые должны были там быть, но их не было – бурые пятна. Не ясно уже, чья это кровь. То ли Снейпа младшего, то ли его матери. Её никогда не отмывали и даже не задумывались об этом. По крайней мере, сейчас у нас есть место воспоминаний, куда и в какой угол Тобиас любил швырять свою семью.  Вместо того, что бы идти дальше, он остается на диване, пружины которого уже выпирали под тканью.  «Мне нужно пережить эти сутки. Альбус обещал» Он пьёт огневиски прямо с горла. Мантия развалилась на диване, палочка где то там же. В доме – темнота. Слышны звуки завывающего, холодного, осеннего ветра. Где-то капает вода, а под полами скребутся мыши. В этом полумраке, опьянённый рассудок рисует картины. Огненно-рыжие волосы мелькают у ивы.Миндалевидные глаза, цвета пруда, поросшегоосокой.  Она обнимает ствол дерева, в глазах – тоска. Завтра — Хогвартс-экспресс. Лили взволнована. Она боится, что будет одна. — Я найду тебя. В поезде. Мы сядем вместе. — Правда? — Правда. Она улыбается. И вдруг наклоняется, быстро целуяего в щёку. — Это чтобы ты не забыл, — говорит она и убегает. Северус стоит под ивой. В щеке — огонь. В груди — что-то огромное, что он не может назвать. Он трогает место поцелуя и улыбается. Впервые в жизни — улыбается так, что у него не болит внутри. Снейп трёт глаза, делает очередной глоток огневиски, который уже даже не печёт его горло. Нежно прикладывая ладонь к горящей щеке. По телу прошёлся рой мурашек. Расслабленные ноги вздрогнули. Он начал сжиматься, пытаясь почувствовать этот поцелуй, прижимаясь к ладони сильнее. — Лили…— этот шёпот пронзает тишину Мужчина встаёт с дивана, чувствуя, как пружины уже отдавили всё его тело. Ноги слегка шатаются, поднимаясь по скрипучей лестнице. С детства зная, где и как наступить – лишь бы не скрипело. Сейчас наступая везде – лишь бы наступить. Ещё недопитая бутылка глухо звенит, ударяясь о стены, пока её владелец ловит координацию в этом пространстве.  — Мама?..​ В носу чувствуются нотки зелий, которые она варила втайне от мужа.  «Надо же, столько лет прошло, а ты всё ещё здесь» Комната матери приоткрыта, он толкает дверь и та, словно насмехаясь, открывается.  Застеленная аккуратно кровать, на краю – вмятина.Словно кто-то совсем недавно там сидел.Прикроватная тумбочка в пыли, на ней – старое зелье в баночке. Мутное окно, занавешено старой тканью. Из дыр которой просачивается лунный свет.Он стоит на пороге, не решаясь войти «Думаю, я бы её огорчил…» Проходя к кровати, заваливается в неё, утыкаясь лицом в постель. От кровати пахнет плесенью, пылью, старостью мира и ей…мамой. — Мама, — всхлипывает Северус, прижимая к себе руки, разливая огневиски на кровать. Бутылка катится на пол. В комнате раздаётся глухой стук, время замирает. — Маааама, — слезы начинают течь градом, он задыхается, трясётся – прости! Я. Я опять не смог. Я. Я.. что я наделал? Почему Он выбрал их? Это могла быть любая другая семья. Почему именно они? Они же, чёрт возьми, чистокровные!.. Маам… Снейп проваливается в сон. Замерший. Холодный.Голодный…и пьяный.  Он проснётся только под вечер 31 октября. В голове звон, глаза горят. Не в силах открыть их полностью, будет идти на ощупь до ванной. Там, в отражении старого, ржавого, битого зеркала он увидит себя – такого отвратительного и неприятного даже самому себе. Вода не работает. Её отключили ещё давно за неуплату. Скатившись над кафельной стеной, проводит пальцами по старой затирке. В неё уже впитались старые пятна крови. Чувство досады и вины уже сожрали всё, что было возможно. В этой пустоте ему слышатся крики Лили. Снейпприкладывает ладони к ушам, пытаясь не слышать этого. Не выдерживая, несётся к дому Поттеров.  «Он не знал, что бежит к тому, что убьёт его окончательно» Прибыв в Годрикову Впадину, что на юго-западе Англии, он столкнулся с шокирующей картиной: дверь дома была распахнута настежь. Оцепенев... Он замер на пороге, время остановилось. Дверь зияла, словно кто-то только что вышел и забыл закрыть, но было ясно – никто уже не вернется. Переступив порог, он погрузился в мертвую тишину, ту, что наступает после катастрофы, когда мир еще не оправился от потрясения. Первым, что он увидел, было тело Джеймса Поттера, распростертое на полу гостиной. Глаза, устремленные в потолок, застыли в выражении не боли, а скорее недоумения, словно он до последнего не верил в происходящее. Снейп смотрел на человека, которого ненавидел всей душой, того, кто отнял у него Лили задолго до того, как Волан-де-Морт лишил ее жизни. Но внутри была лишь пустота. Он перешагнул через тело, не удостоив его больше взглядом. Тонкий, жалобный звук донесся сверху. Снейп пошел на звук, поднялся по лестнице, вошел в комнату. В кроватке сидел ребенок, сжимая прутья. Его лицо было мокрым от слез, но сейчас он просто смотрел на Снейпа. Зеленые глаза. Сердце Снейпа сжалось. Он медленно приблизился, не веря своим глазам. Глаза Лили. Те самые, миндалевидные, цвета осоки на пруду. Они смотрели на него из этого маленького, чужого лица – лица Джеймса Поттера. — Лили... — прошептал он. Ребенок моргнул и протянул ручку. В голове Снейпавзорвались воспоминания: ива, яблоко, поцелуй, "Сева", "мальчики плачут", "я буду называть тебя Сева". А затем – удар. Обойдя кроватку, он увидел ее. Она лежала на полу, рыжие волосы разметались по ковру. Глаза закрыты, лицо спокойное, словно она просто спала. Словно сейчас откроет глаза и скажет: "Сева, ты чего?" Снейп рухнул на колени. Он не помнил, как оказался рядом, как протянул руки. Помнил лишь одно: она была холодной. Она, которая никогда не была холодной, даже в самую лютую зиму. Он прижал ее к себе, гладил по голове, шептал: — Нет, нет, нет, пожалуйста. Нет, только не ты.Только не ты, Лили, пожалуйста... Она молчала. И тут он заметил свои руки – они были в саже. От камина Дамблдора. От той встречи, где он умолял спасти ее. Грязные. Мерзкие. Он судорожно тер их о мантию, как безумный. — Сейчас, солнце. Сейчас, только вытру. Но сажа не оттиралась. Она въелась в кожу, как вина, как правда. Он смотрел на свои руки и понимал: он грязен. Грязен для нее. Всегда был грязен. Дальше – пролог.   Он не помнил, как покинул то место, как оказался в Хогвартсе. Просто стоял в кабинете перед Дамблдором. Старик смотрел на него спокойно, печально. Снейп молчал. Все его слова остались там, на полу, с ней. — Вы выбрали не того человека, Северус. Голос Дамблдора был тихим, но каждое слово било, как пощечина. Снейп поднял глаза. — Что? — Вы выбрали не того человека, — повторил Дамблдор. — Вы выбрали Тёмного Лорда. Вы выбрали меня. Но не её. Снейп хочет закричать. Хочет сказать, что выбирал. Что только её. Всегда только её. Но горло сжато. Ни звука. — Теперь вы будете служить мне. Это ваша плата. — Я.., — смакуюя на вкус горечь «победы», медлит мужчина — я сделаю всё. — Знаю. Дамблдор смотрит на него. И в этом взгляде — всё: и жалость, и приговор, и надежда, которой Снейп не видит. — Ступайте. Отдохните. Завтра поговорим. На пороге останавливается. Не оборачиваясь, говорит: — Вы знали. Вы знали, что он выберет их. Знали — и не сделали ничего. Дамблдор молчит. Снейп выходит. Он идёт по коридорам Хогвартса. Ночь. Пусто. Только портреты провожают его взглядами. Выходит на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо. Он идёт. Куда — не знает. Просто идёт. В голове — пустота. Только одно слово бьётся, как птица о стекло: Лили. Лили. Лили. Комментарий автора: На самом деле я очень боялась в этой главе переборщить с эмоциями. Я опиралась на песню, играющую у меня фоне — Элли на маковом поле «Где ты». Это глава — задаст весь настрой дальнейшим мучениям Снейпа. Я сидела и представляла в своей голове картину, где Лили и Северус лежат под ивой. Поле усажено лилиями и между ними, такой диалог; — Ты ляжешь вместе со мной? — Я лягу вместе с тобой. С одним учетом, вы же понимаете, что лилии высажены спустя два года смерти Лили? В этот момент он говорит с её галлюцинацией. И эти слова идут дубляжом друг другу. В общем, это достаточно спорная глава даже для меня самой. У меня от неё мурашки и некое негодование вместе. Словно мой Снейп слишком живой. Но, думаю, дальше он будет становится более мертвым)