Падение хранительницы

В то же самое время, в абсолютной темноте, где не было слышно ни шума города, ни криков отчаяния, Маринетт медленно начала приходить в себя. Холод пола пробирал до костей. Она попыталась приподняться на локтях, но тело отозвалось тяжелой слабостью, и девушка безвольно упала назад. — Где я?.. — прошептала она, и звук собственного голоса показался ей чужим и слабым. — Ну, приветик, Леди Баг... — голос, пропитанный ядом, раздался совсем близко. Маринетт вздрогнула, словно от удара током. Инстинкты, выработанные годами, сработали мгновенно: её пальцы судорожно метнулись к мочкам ушей, пытаясь нащупать привычную тяжесть сережек. Но там было пусто. Лишь холодная кожа... Монарх сделал шаг вперед, и его силуэт, нависший над ней, казался воплощением самой ночи. — Ты проиграла, — его голос был тихим, почти вкрадчивым, но в нем слышался торжествующий звон разбитого стекла. — Ты подвела их всех. Посмотри на себя. — ХРАНИТЕЛЬНИЦА! — крики Квами прозвучали как плач, полный боли и страха. Маринетт зажмурилась, чувствуя, как внутри неё что-то надламывается. Это было не просто поражение... Это было крушение всего, во что она верила. — Нет... — сорвалось с её губ, превращаясь в беспомощный шепот. — Да, Маринетт, да, — Монарх склонился над ней, его маска казалась оскалом самой судьбы. — Ты не справилась. И теперь весь мир знает цену твоему «геройству». Ты — просто девочка, которая слишком долго играла в бога. Он выпрямился, победно оглядывая поверженную героиню, в тишине комнаты, которая теперь казалась её могилой, это признание повисло тяжким приговором. Монарх медленно начал прохаживаться по периметру комнаты. Его шаги отдавались глухим эхом в давящей тишине, словно удары, отсчитывающие последние секунды её веры в себя. — Маринетт, ответь мне честно, — его голос, лишенный былой ярости, теперь звучал пугающе спокойно, — Какой была твоя цель изначально? Чего ты хотела, когда всё это только начиналось? Маринетт уже сидела на полу, обхватив колени руками. Она дрожала, но в её глазах, направленных в пустоту, всё еще теплился огонек. — Я хотела... защитить тех, кто мне дорог. Хотела мира без суперзлодеев. Монарх остановился и усмехнулся — холодно, почти с жалостью. — И что ты получила взамен? Посмотри на себя. Ты — обычная девчонка, которой не суждено было знать покоя. Сколько ты взвалила на свои плечи? Ты потеряла детство, друзей, саму себя... Ты потеряла счастье, Маринетт. Так зачем тебе этот талисман? Ради кого ты мучаешь себя? — Моя цель остается прежней, — твердо произнесла она, хотя голос предательски дрогнул. — Принести Парижу мир. Это мой долг. — Это не долг. Это наваждение, — перебил он, шагнув ближе. Его тень накрыла её, как саван. — Ты — ребенок, ослепленный тем, что на тебя взвалили взрослые. Ты слишком слаба для этого бремени, ты бы всё равно не выдержала. Рано или поздно это должно было закончиться именно так. — Я... я бы смогла, — её голос прозвучал тише, но в нём слышалась сталь. Она подняла взгляд на врага, и в этом взгляде было больше силы, чем во всех его талисманах. Монарх покачал головой, в его тоне проскользнуло нечто вроде раздражения. — Ты ничего не понимаешь. Ты и я — мы всего лишь люди. Ты не задумывалась, почему раньше герои были старше? Почему этот старик Фу, выбрал тебя? Он не даровал тебе силу, он лишил тебя всего, навязав, что ты обязана спасти этих людей, даже ценой собственной жизни. Он сделал тебя своей марионеткой. — Нет! — Маринетт вскинула голову. — Это был мой выбор! Я сама решила сражаться! — Это не твой выбор, — отрезал он, наклоняясь к самому её лицу. — Это жертва. Ты пожертвовала всем, что у тебя было, ради этих людей. Ради города, который сейчас смотрит на твое поражение по телевизору и, возможно, даже смеется над твоей слабостью. — Замолчи! — крикнула она, зажмурившись. — Ты же «героиня», не так ли? — он продолжал давить, его голос стал вкрадчивым, как змеиное шипение. — Ты сказала, что смогла бы справиться... Так почему же ты сейчас сидишь здесь, свернувшись в клубок, и плачешь? Маринетт замерла. Мир вокруг неё словно застыл. Она почувствовала горячую, обжигающую дорожку, прочертившую кожу. Медленно, словно не веря собственным ощущениям, она дрожащими пальцами дотронулась до своей щеки. Влажно. Слёзы. Она не знала, когда они появились. Её броня, которую она строила годами, начала давать трещины под весом его слов. Монарх торжествовал. Он видел, как рушится её последняя линия обороны. Маринетт смотрела на свои влажные от слез пальцы, и внутри неё, где только что была пустота и отчаяние, внезапно вспыхнула ярость. Не геройская, а самая настоящая, человеческая ярость. — Хорошо... — прошептала Маринетт, и её голос вдруг стал пугающе ровным. — Ты прав. Монарх слегка наклонил голову, его глаза блеснули удовлетворением. — Видишь? Принятие — это первый шаг к... — Хранительница... — раздался едва слышный шепот Сасса, но Маринетт его уже не слушала. Её рука, шарившая в темноте за спиной, наткнулась на что-то холодное, тяжелое и до боли знакомое. Рукоять. Сковорода. Как она тут оказалась, похоже никто, никогда не узнает. Маринетт резко вскочила, сжимая рукоять так, что костяшки побелели. — И СЕЙЧАС Я ПРОСТО ДЕВУШКА! — взревела она, вкладывая в этот крик всё накопившееся напряжение последних лет. Монарх не успел даже осознать, что происходит, как воздух рассек тяжелый чугун. Со звонким, оглушительным «ДЗЫНЬ!» сковорода приземлилась точно по маске Монарха. Монарх пошатнулся, его шлем сдвинулся набок, а сам он отлетел к стене, не ожидая такой подлой, негеройской и абсолютно нелогичной атаки. — ТАК ДЕРЖАТЬ! — взвизгнула Тикки, вырываясь из клетки, которая ослабла от вызванного шоком хозяина. Маринетт стояла, тяжело дыша, сжимая в руке «оружие возмездия», и смотрела на поверженного злодея с таким выражением лица, что даже стены, казалось, вжались в пространство. Монарх, потирая ушибленное место и с трудом удерживая перекосившуюся маску, переглянулся с Томоэ. В его глазах больше не было триумфа — только холодное раздражение от того, что его «идеальный план» был сорван самой обычной кухонной принадлежностью. — Может, вернем её назад? — холодно предложила Томоэ, поправляя свой веер. — Она всё равно нам не нужна. От неё больше проблем, чем пользы. — Согласен... — прошипел Монарх, не сводя с Маринетт ненавидящего взгляда. — СТОЯТЬ! — заорала Маринетт, кидаясь вперед, чтобы схватить его за плащ, но было поздно. Пространство перед ней дрогнуло и открылось, превращаясь в воронку. Маринетт не удержалась и с размаху провалилась в портал, сжимая в руке свою верную сковородку, как святой артефакт. — ТВАРЬ! — её крик эхом отразился в пустоте межпространственного коридора. Секунды полета показались вечностью. Маринетт кувыркалась в потоках магии, пока вдруг не почувствовала, как её вышвыривает в реальный мир. Она поняла, что летит вниз, и прямо по курсу — холодный, твердый, предательски железный пол Эйфелевой башни. — АААААА! — заорала она, готовясь к самому неприятному приземлению в своей жизни. Она сгруппировалась, удачно приземлившись на ноги (спасибо инстинктам Леди Баг!), но по инерции проехалась по металлу, чуть не сбив с ног стоявшую неподалеку Рину Руш. — ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ!? — выпалила Маринетт, всё ещё сжимая сковородку и ошалело оглядываясь по сторонам. На платформе воцарилась гробовая тишина. Два Кота, альтернативная Леди Баг и Рина Руш застыли, как статуи, наблюдая за тем, как «легендарная Хранительница» эффектно десантируется на башню с кухонной утварью наготове. Рена Руш первой пришла в себя. Её глаза расширились, а челюсть буквально отвисла. — МАРИНЕТТ!? — выдохнула она, не веря тому, что перед ней не пафосная героиня, а разъяренная девушка с предметом для жарки яичницы. — Аля? — Маринетт наконец сфокусировала взгляд, тяжело дыша и всё ещё готовая пустить сковородку в ход против любого, кто окажется рядом. — Где мы? Супер-Кот подскочил к Маринетт, его глаза метались по её лицу, выискивая раны. Он выглядел так, будто увидел призрак. — Миледи! Ты... Ты жива! Что с тобой случилось!? — воскликнул он, едва не схватив её за плечи. Маринетт, всё ещё тяжело дыша, с грохотом опустила сковородку на металлический настил башни. — Ну... мы с ним поговорили, — она вытерла щеку, размазывая остатки слез и сажи. — А потом я прописала ему сковородкой. Воцарилась гробовая тишина. Альтернативная Леди Баг приподняла бровь, глядя на инструмент возмездия, а Нуар из другой реальности даже присвистнул. Аля, с трудом сдерживая истерический смешок, шагнула вперед и крепко обняла подругу: — Это моя подруга! Кто бы сомневался! Маринетт оглядела собравшуюся компанию: двух Котов, свою «альтернативу» и Алию в костюме Рены Руш. — Ребят... что у вас тут вообще происходит? — спросила она, скептически указывая на «гостей». Аля почесала затылок, нервно оглядываясь на портал, который медленно закрывался. — Эм... Ну, мне... Нам пришлось позвать этих ненормальных из другой вселенной. Ситуация вышла из-под контроля, а ты пропала. Маринетт кивнула, будто бы это было самым обычным делом. — Понятно. А Мотылек тоже тут? — Да, — ответила Аля, кивнув. — Но сейчас важнее другое. Что мы будем делать с серьгами? Монарх их забрал, он может использовать их в любую секунду! Нуар из другой вселенной сделал шаг вперед, его взгляд был холоден и расчетлив. — Искать его штаб. Если мы ударим сейчас, пока он дезориентирован после удара... сковородкой... у нас будет шанс. Альтернативная Леди Баг подошла к Маринетт вплотную, её тон был жестким, как сталь. — Меня больше интересует, что мы будем делать с тобой. Весь город видел, кто ты. Тебе не дадут жить нормально, даже если мы победим! Ты понимаешь, что ты теперь главная мишень в мире? Маринетт на секунду замерла, глядя на огни Парижа, которые превратились для неё в бесконечное поле боя. — Сейчас это неважно, — тихо, но твердо отрезала она. — Важно только то, что он ещё не успел переварить свою победу. Супер-Кот, вдохновленный её решимостью, развернулся к краю платформы, где внизу, у подножия башни, собирались остальные друзья. Он сложил руки рупором. — НИНО, ДЖУЛЕККА, КИМ, РОУЗ! ВСЕ СЮДА! — проревел он, и его голос разнесся над городом как сигнал к последней, решающей битве. Битва за Париж только начиналась.