Падение хранительницы

Атмосфера на вершине башни, только что заряженная решимостью, мгновенно сменилась ледяным ужасом. — Мы передумали! — ледяной голос Томоэ прорезал пространство, как лезвие. — Я забираю её назад! Прежде чем кто-либо успел среагировать, девушка схватила Маринетт. Она даже не успела донести сковородку до нужной позиции, как её дернуло вниз. — ОТПУСТИ! — заорала Маринетт, беспомощно молотя ногами по пустоте, пока портал не сомкнулся, поглощая её крик. — ЗА НЕЙ! — закричала Аля, бросаясь вперед, но пальцы её лишь разрезали холодный, пустой воздух. Портал исчез, будто его никогда и не было, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину. В то же мгновение, в пространстве, которое невозможно было описать словами — не то тюрьма, не то изнанка реальности… Маринетт с грохотом рухнула на твердую поверхность. — Я ВАС ЩАС ЗАРЕЖУ, ТВАРИ! — проревела она, вскакивая на ноги и размахивая сковородкой во все стороны, словно заправский самурай. Она оказалась в огромном, стерильно белом зале. Ни окон, ни дверей, только бесконечные отражения стен, искажающие реальность. Томоэ стояла в центре, невозмутимо поправляя прическу, а Монарх в нескольких шагах от неё, наконец, поправил свою маску, которая после удара сковородкой держалась на честном слове. — Ты такая утомительная, — поморщилась Томоэ, глядя на взбешенную школьницу. — В там слишком много шума. Здесь ты будешь… тише. Маринетт сделала шаг вперед, крепче перехватывая рукоять. Её дыхание было тяжелым, глаза горели яростью, в которой уже не было страха — только жажда мести за всё: за разрушенный город, за украденную жизнь и за этот чертов цирк, который устроили взрослые. — Вы думали, что вернули меня в клетку? — процедила она, и её голос эхом разлетелся под куполом. — Вы просто принесли меня обратно в место, где я могу наконец-то закончить начатое. Без камер, без репортеров… и без всяких правил.

Маринетт резко почувствовала, как перехватило дыхание. Холодная, стальная хватка Монарха впечатала её в стену так, что искры из глаз посыпались, а сковородка с глухим стуком выскользнула из ослабевших пальцев. — Что тебе нужно? — отчеканила Маринетт, глядя прямо в глаза врагу. Несмотря на боль, в её голосе не было ни капли страха, лишь холодная, почти ледяная ненависть. Монарх чуть ослабил хватку, но не отпустил, наклонившись к самому её лицу. Его маска выглядела устрашающе, а голос звучал как скрип ржавых петель. — Кольцо Кота. Ты станешь моей разменной монетой. Твой напарник отдаст мне талисман, если будет знать, что ты страдаешь здесь, — он хищно улыбнулся. Маринетт криво усмехнулась, хотя кровь уже текла из разбитой губы. — А чего это ты играешь так грязно? Неужели великий Монарх окончательно опустился до шантажа? — Это не грязь, — отрезал он, отстраняясь. — Это правила жизни. В этом мире выживают те, кто умеет жертвовать пешками ради победы. Давай, просто согласись написать ему. Обменяй кольцо Кота на свою свободу. Маринетт встретилась с ним взглядом. В её голове уже крутились сотни вариантов, как запутать этого самоуверенного злодея. — Нет, — твердо сказала она. — Да, — холодно парировал Монарх, словно предлагал ей сделку века. — Давай, настаивай дальше, — Маринетт прищурилась, в её глазах заплясали опасные огоньки. — Я тебе щас начну мозги пудрить так, что ты сам забудешь, кто ты такой, и посмотрим, кто кого! Монарх, видимо, посчитал, что разговор закончен. Он безжалостно толкнул её в сторону, и девушка с глухим стуком упала на пол, больно ударившись плечом. Он даже не обернулся, переключая внимание на свою союзницу. — А что там с Книгой Хранителя? — небрежно спросила Цуруги, подходя к столу, где лежала книга с шифром. Глаза Монарха загорелись алчным огнем. Он указал на Маринетт, лежащую на полу. — А точно… И эта книга! Она — Хранительница, она знает всё. Маринетт, ты переведешь мне всё, что там написано. До последнего символа! Маринетт медленно поднялась, отряхивая одежду. Она посмотрела на книгу, потом на Монарха, и на её лице появилась хитрая, почти сумасшедшая улыбка. «Ну, если он хочет, чтобы я перевела… он получит именно то, что заслуживает», — пронеслось у неё в голове. Она знала, что в переводе можно допустить «пару досадных ошибок», которые превратят его могущество в нечто очень взрывоопасное.

***

Томоэ, чье лицо оставалось абсолютно бесстрастным, резко сократила дистанцию. С тихим, пугающим шорохом стальная катана покинула ножны. Через мгновение острое лезвие катаны уже упиралось в бледную кожу горла Маринетт. — Я нихера тут не понимаю! — выпалила Маринетт, даже не отстраняясь от клинка. В её голосе звучало раздражение, смешанное с искренним недоумением. — Ты Хранитель, — отрезала Томоэ, слегка надавив лезвием. На шее девушки выступила тонкая красная капля. — И что?! — Маринетт вызывающе вскинула подбородок. — Я типа по-твоему должна понимать, что здесь написано?! Это древний язык, а не инструкция к хлебопечке, ясно?! — Инструкция, к хлебопечке еще сложнее. — ни с того ни с сего выдал Монарх, стоя поодаль. — Говори, — процедила Томоэ, усиливая нажим. — Ну нихера я не понимаю! — Маринетт в сердцах махнула рукой, чуть не напоровшись на меч. — Ты хоть уши мне отрежь, буквы от этого понятнее не станут! Монарх, стоявший до этого в тени, сделал шаг вперед. Его лицо скрывала маска, но в голосе слышалось нескрываемое нетерпение. — Маринетт, не испытывай моё терпение. Ты хоть что-то знаешь отсюда? Какую-то часть? Хоть намек на ритуал? Маринетт обвела взглядом древние страницы, на которых переплетались знаки, и пожала плечами, глядя прямо в глаза злодею. — Да хер его знает, — с вызывающим спокойствием ответила она. Цуруги презрительно скривилась, убирая клинок чуть в сторону, чтобы с силой толкнуть девушку в плечо. — Дура… — процедила она сквозь зубы. Маринетт устояла на ногах, хотя внутри у неё всё кипело от ярости и адреналина. Она скрестила руки на груди, её глаза опасно блеснули. — Вообще-то нет! — огрызнулась она. — И если вы не перестанете меня бесить, я могу взорвать тут всё к чертям собачьим! Были бы ингредиенты, а уж в том, что касается химии и магии, я разбираюсь куда лучше вас обоих! Тишина в белом зале стала почти осязаемой. Монарх замер, удивленный её внезапной вспышкой, а Томоэ впервые за долгое время выглядела так, будто сомневается, стоит ли продолжать допрос. Маринетт знала: это блеф, ингредиентов у неё под рукой не было, но её уверенность была настолько непоколебимой, что даже злодеи на секунду заколебались. Монарх даже не стал спорить. Он медленно поднял руку, и пространство за его спиной исказилось, открывая вид на сферу. Внутри, в тесном, пульсирующем свете, метались маленькие фигурки. Тикки, Вайз, Сасс, Трикс… Они были обессилены, их цвета потускнели, а движения были вялыми. — Тогда сейчас ты увидишь своих дорогих квами, — вкрадчиво произнес Монарх, глядя на Маринетт с торжествующей улыбкой. — И все нам расскажешь. Маринетт побледнела. Ярость, которая помогала ей держаться, мгновенно сменилась ледяным ужасом. — Тикки! — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Не смей… не смей их трогать! — Выбирай, Маринетт, — Монарх подошел к ней вплотную, его голос стал жестким, как камень. — Либо ты переводишь книгу прямо сейчас, либо им не сдобровать. Начнем, пожалуй… скажем, с твоего маленького друга? Или, может, с той, что связана с тобой дольше всех? Томоэ довольно улыбнулась, снова обнажая лезвие катаны. — У тебя есть ровно десять секунд, Хранительница. Время пошло. Маринетт смотрела, как внутри сферы Тикки, заметив её, попыталась подлететь к стенке, но магический разряд отбросил её назад. Сердце Маринетт пропустило удар. Она поняла, что в этот раз блефом не обойтись. Она судорожно начала листать страницы Книги Хранителей, её пальцы дрожали, а в голове лихорадочно созревал новый, безумный план. «Если они хотят ритуал, они его получат, — подумала она, чувствуя, как в груди закипает холодная решимость. — Но они даже не представляют, что именно я сейчас прочитаю». — Хорошо, — прошептала она, глядя прямо в маску Монарха. — Я переведу. Но если хоть один волосок упадет с их головы… клянусь, я заставлю вас обоих умолять о том, чтобы вы меня не трогали. Маринетт уткнулась носом в древние страницы, её лицо было максимально сосредоточенным. Она перевернула страницу, делая вид, что изучает сложнейшую связь символов. — Так… значит… трава, измельчить… петь… — бормотала она под нос, стараясь не хихикать. Цуруги, чье терпение уже давно трещало по швам, подалась вперед, вглядываясь в текст. — Какая трава?! Название вида? Состав?! Маринетт подняла на неё абсолютно невинный взгляд, приложив палец к губам. — Не написано. Видимо, какая попадет под руку, — она снова уткнулась в книгу. — Так, дальше… «Три попки муравьев», «книга», «красный перец»… о, вот это важно: нужно танцевать! И петь: «Я иду, я иду»… Монарх выхватил книгу из её рук, с бешенством просматривая страницу. — Что за бред ты несешь?! Здесь нет ничего подобного! Ты хоть что-то понимаешь?! Маринетт картинно закатила глаза, выхватывая книгу обратно и демонстративно отряхивая её от воображаемой пыли. — Я же сказала, что нихера здесь не понимаю! — рявкнула она в ответ, перекрывая его возмущение. — Это древний язык, Блоха! Если ты такой умный, переводи сам! Но если ты не дашь мне закончить «ритуал», то и не удивляйся, что в итоге вместо власти над миром ты получишь взрыв в радиусе пяти километров! Она снова уставилась в книгу, с трудом сдерживая улыбку. — Так, — прошептала она, перелистнув на следующую страницу. — Теперь тут написано… «взять левую пятку жабы и трижды кукарекнуть в сторону заката». Томоэ замерла, её рука сама собой потянулась к рукояти катаны. Она явно уже соображала, на сколько частей нужно порезать Хранительницу, чтобы та наконец начала говорить правду. — Ты издеваешься, — прошипел Монарх, и от его голоса в зале, казалось, пошли трещины по стенам. — Я пытаюсь спасти вас от магического отката! — с «заботой» ответила Маринетт.