! ЩиЩиЩиТо ОД это

Автор решил не использовать архивные предупреждения. F/M Наруто (аниме и манга) Хьюга Ханаби/Хьюга Хината/Учиха Саске Цунаде/Учиха Саске Хьюга Ханаби/Учиха Саске Хьюга Ханаби Хьюга Хината Учиха Саске Митараши Анко Намек/Упоминание инцеста Секс во сне Мокрый сон Оральный секс Вагинальный секс Множественные оргазмы Тройничок - F/F/M Альтернативная вселенная - современный сеттинг Кроссовер Эксгибиционизм Пирсинг Английский Воспоминания Призрачное исчезновение FieldDranzer Краткое содержание: Воспоминание, некогда ужасное переживание из прошлого и сон. Мягкий, задыхающийся вздох полудюжины женщин не давал ему уснуть, пульсируя в его голове , словно ритмичный бит. Сквозь пелену возбуждения, настолько густую, что ею была окутана даже его квартира, Саске Учиха увидел знакомое и одновременно смутное зрелище. Глаза; бледные, без зрачков, бледные, как лунный свет , подчеркнутые длинными копнами блестящих черных и каштановых волос. Сюжет основан на «Звонке», но в основном на «Наруто». Примечания: Ну, кто бы мог подумать, но, кажется, я снова забыл опубликовать рассказ! Он был легко доступен на Patreon, хотя я редко пользуюсь этим сайтом (я просто плохо умею себя рекламировать), но где-то по пути я совершенно забыл его опубликовать. Как я это заметил? Конечно же, написав и попытавшись опубликовать вторую главу раньше первой! Эта глава, как и история происхождения «Televised Ghosting», была заказана одним из моих давних поклонников, так что спасибо ему за то, что он оставался со мной все эти годы! Для тех, кто не читал оригинальную историю, «Призрачное появление по телевизору», и все её перипетии, эта глава, как и последующая, посвящена событиям, происходящим после окончания той истории. Они не строго связаны между собой, но и не являются отдельными рассказами! И Хината, и Ханаби, а также весь их «клан», по сути, похожи на Садако из «Звонка»: мстительные призраки, бродящие по миру и выбирающие цели с помощью кассет, чтобы затем «преследовать» их до смерти. Глава 1 (http://archiveofourown.org/works/75264696/chapters/196721701) Воспоминания о Призрачном появлении.   Тяжелая, густая дымка окутывала всю его квартиру. Оглядываясь по сторонам, отводя взгляд от потолка, который так долго его завораживал, Саске Учиха почувствовал, как его тянет к полу. За плоским телевизором, на экране которого мелькал вечный вихрь помех, между низким журнальным столиком, который был источником бесчисленных приключений за последний год, последний холостяк из престижного клана Учиха вел свой угольно-черный взгляд. Часами он сидел здесь, совершенно голый, как в день своего рождения, с накачанными руками, раскинутыми по мягким подушкам, служившим спинкой его черного тканевого дивана, с отвисшей челюстью и широко открытым ртом. Глаза, бледные и чистые, как луна, вырисовывающаяся в темном небе за единственным окном размером со стену его гостиной, устремились навстречу ему в тот момент, когда его взгляд снова опустился . Лишенные даже следа зрачков, залитые лунным светом глаза поднялись, чтобы приветствовать его собственные, снова приковав взгляд Саске, когда одна пара глаз превратилась в полдюжины. Не успел его взгляд опуститься на источник его разочарования, источник его незваного удовольствия, как по воздуху разнесся мелодичный тихий смех; до крайности женственный и к тому же чувственный. Медленным, томным движением, которое раз за разом захватывало дух, женщина, крепко сидящая между его ног, опустила голову, прижала свой изящный язык к основанию его члена и медленно, мучительно, провела им по всей длине его пульсирующего пениса, вызывая у холостяка сверху очередной хриплый стон. Однако, если бы это была только одна женщина, темноволосый мужчина, несомненно, взял бы инициативу в свои руки, прижав ее к кофейному столику перед собой, или, возможно, использовал бы свою обманчивую силу, чтобы поднять ее в воздух. И все же, очарованный безмятежной красотой, которая сидела между его ног, по его спине пробежал холодный озноб. По обе стороны от женщины, имя которой Саске даже не знал, сидели две одинаково пышнотелые дамы, выгнув спины и прижав друг к другу свои роскошные груди, ожидая его взгляда, и только его взгляда. Бледные, как сияющие, залитые лунным светом глаза, трио женщин в идеальном синхроне нырнуло к его паху, обвивая своими чувственными языками его член и набухшие яички без малейшего колебания. Одарив его широкой, чувственной улыбкой со своего места между его ног, женщина в центре осторожно обвела языком широкий, выпуклый кончик набухшего члена Саске, с удовольствием слизывая густую капельку полупрозрачной жидкости, которая начала вытекать из щели на головке его члена. Практически ощущая их возбуждение, их томление и их неземные ощущения Привязанный к столпу мужественности, возвышающемуся над его бедрами, Саске дернулся пальцами, сжал горло и еще шире открыл челюсть; он издал напряженный стон, когда женщина, державшая кончик его члена, прижала к нему свои пухлые губы. Движением настолько соблазнительно медленным, что у него перехватило дыхание, главная любительница минета ввела кончик его члена в свой бархатный рот, издав эйфорический тихий стон и инстинктивно выгнув спину. Быстро, быстрее, чем он когда-либо видел, чтобы кто-либо из ее рода двигался, столкнувшись с таким лакомством, как пульсирующий член плодородной смертной, она нырнула вниз, с легкостью пожирая первую четверть его члена, даже когда ее пухлые, блестящие губы были растянуты до предела и даже за его пределы. Однако прежде чем он успел хоть как-то осознать удовольствие, пробежавшее по его позвоночнику и вдоль жилистого ствола его пульсирующего члена, женщины, сидевшие у его ног, ринулись вперед, удвоив свои усилия, и одна из них сосредоточила все свои чувства на его вибрирующих яичках. С влажным и слышимым хлопком женщина справа с радостью взяла одно из его разбухших яичек в рот, жадно посасывая его и напевая мелодию, которую холостяк просто не понимал. Однако, не желая отставать , женщина слева продвинулась дальше, осыпая основание пульсирующего члена Саске серией влажных, небрежных поцелуев, все это время лаская и сжимая свои упругие груди. Запрокинув голову на мягкие подушки дивана, Саске Учиха выгнул спину, крепко зажмурил глаза и издал долгий, протяжный стон наслаждения, инстинктивно выгнув бедра вверх. Он уже чувствовал, как оргазм бурлит в его яичках. Он был близок, отчаянно близок, но так решительно не хотел, чтобы их сеанс закончился. Снова раздался томный, мелодичный смех, и снова Саске ощутил мягкое, божественное тепло, от которого по его мускулистым рукам пробежали мурашки. Слева и справа от него послышался мягкий хлюпанье чего-то, что давило на подушки дивана , но прежде чем холостяк успел повернуть голову в любую сторону, на него набросились еще две бархатистые губы; Оставляя за собой обжигающий след поцелуев от подтянутой груди до живота. Окруженный со всех сторон, удерживаемый самыми нежными нападками, которых он когда-либо видел , темноволосый холостяк почувствовал, как его яички сжались, открыто пульсируя под кокетливыми языками дам между его ног. Инстинктивно двигая бедрами вверх и вниз, отчаянно желая все глубже и глубже погрузить свой пульсирующий член в божественные губы женщины, осторожно покачивающей головой на его члене и отрывающейся от него, Саске Учиха выгнул спину, зажмурил веки так крепко, как только мог, и нахмурил брови; сдерживая хриплый стон, когда оргазм был уже близок . Однако, как бы отчаянно он ни хотел кончить, излить свою плодородную сперму прямо в дрожащие глотки каждой из темноволосых женщин, холостяк знал, что его любовницы будут держать его неподвижно часами; знал, что они будут истязать его, пока его яички не начнут болеть, а член не перестанет кончать. Словно женщины рядом с ним чувствовали его мысли, их ненасытные губы поднялись от его живота, скользя своими изящными языками по бокам и вокруг его бледных, упругих сосков, прежде чем взлететь еще выше. С прерывистым дыханием и сильным пульсирующим стоном его члена, обе дамы оказались у его лица, прижимая свои пухлые губы к его щекам, прежде чем броситься друг к другу; сжимая губы перед его лицом, когда стон, который он отчаянно пытался подавить, вырвался из его горла. Обильно сжатые груди, переплетенные языки в поцелуе с открытым ртом, призванном соблазнить его еще сильнее, чем когда-либо прежде, — тонкий контроль молодого холостяка наконец-то оборвался, и, опустив руки с дивана, Саске чуть ли не хлопнул ладонями по упругим ягодицам женщин рядом с ним. На мгновение, настолько короткое, что ему показалось, призраки перед ним — духи, которые, несомненно, проползли сквозь снежную бурю на его телевизоре по велению своего брата, — напряглись и задрожали, прервав поцелуй на мгновение, чтобы взглянуть на него с обожанием и похотью, сияющими в их бледных, беззрачковых глазах. Однако, едва этот вид открылся, едва его пальцы погрузились в мягкие, упругие ягодицы жутко бледных женщин, целующихся перед ним, как дамы между его широко раздвинутыми ногами удвоили свои усилия. Опустившись вниз, чтобы присоединиться к своему брату, безымянная женщина, которая до этого лизала и целовала основание его члена, прижала свои пухлые губы к его раздутым, бурлящим от спермы яичкам, всасывая его вторую сперму в свой бархатистый рот. Одной парой губ на обоих его яичках, и веселый смешок, эхом разносившийся в воздухе посреди вечного статического шума его телевизора, — эта великолепная женщина между его ног нырнула вниз, поглотив весь его толстый, пульсирующий член одним махом. Одного этого поступка было достаточно, чтобы довести его до предела, подтолкнуть так далеко, что холостяк практически почувствовал, как сперма поднимается по нижней части его члена, и с долгим, протяжным стоном и очередным движением бедер Саске Учиха почувствовал приближение оргазма… …но тут же широко раскрыл глаза, перехватило дыхание, брови нахмурились, пот стекал по щекам, и он безучастно уставился в кремовый потолок своей простой спальни. Сон, с опозданием осознал холостяк. Сон, подпитываемый яркими воспоминаниями, которые все еще мелькали в его голове, воспоминаниями о ловушке, которую устроил ему его потенциальный сосед по комнате, когда он наконец вернулся из квартиры старшего брата. Развалившись на диване, как он тогда и делал, с холодным освежающим напитком и книгой, которую он собирался дочитать давным-давно, Саске попал в ловушку так же быстро, как и в любой другой проделке, предвещаемой призраком, который намеревался преследовать его накануне Хэллоуина так давно. Вздохнув с раздражением и досадой, Саске позволил своим бледным векам закрыться, пытаясь заставить себя снова заснуть; вернуться в знойный рай, которым была одна из его бесчисленных встреч с теми, кого его пышнотелый сосед по комнате называл племенем Садако. И все же, даже с плотно закрытыми глазами, даже со всей силой воображения и самообладанием, которые были в его дисциплинированном теле, возникали лишь образы воспоминаний, обрывки его воображения и хихикающая, сногсшибательная женщина с бледными, залитыми лунным светом глазами и волосами цвета индиго. В тщетной попытке вытеснить из головы все мысли о ней, Саске издал тихий, мрачный стон, практически чувствуя влажные, бархатистые губы безымянной женщины, которую он позже вечером полностью уничтожил, скользящие вверх и вниз по его члену. Впиваясь белоснежными зубами в нижнюю губу, он почувствовал сильную пульсацию по нижней стороне своего толстого, мучительно эрегированного члена, пока в его голове проносились воспоминания, особенно воспоминания о том, как она визжала и дрожала, когда кончик его члена снова и снова входил в ее шейку матки . Лежа на диване, он тяжело дышал, дыхание перехватывало, сердцебиение участилось, а яички бешено колотились, пытаясь в точности воссоздать в своем воображении сцену, а также вид ее сестер, лишенных белых платьев, в которых они часто появлялись, ошеломленных и онемевших от свежей спермы, вытекающей из их невероятно узких вагин. Сдавленно выдохнув тихий стон, холостяк позволил себе все глубже и глубже погрузиться в воспоминания, так ярко проносившиеся в его голове, слушая при этом какофонию стонов, эхом разносившуюся в его голове. От вагинального до анального секса, затем снова развалившись на диване со всеми сестрами, которых его любимая потенциальная соседка по комнате привела в его мир, осыпая его покрытый вагинальной смазкой член нежностью и вниманием – они действительно переспали всем этим вечером. Выгнув бедра вверх, Саске слегка выгнул спину и широко раскрыл рот, практически ощущая тугие, бархатистые губы женщины, обхватившие его член, отчего из щели на головке пениса вырвалась капелька густой, полупрозрачной предсеменной жидкости. Как бы ему ни было неприятно это признавать, одной мысли о его самопровозглашенной соседке по комнате было достаточно, чтобы подтолкнуть его все ближе к краю, прекрасно зная, что она может и обязательно наклонится в любой момент, если он попросит. В течение года, проведенного с ней, просыпаясь и обнаруживая ее у себя на коленях, или тайно любуясь ее фигурой, когда она расхаживала по его квартире, ничуть не прикрывая своих соблазнительных форм, Саске все больше и больше тянуло к ней. Хотя где-то в глубине души холостяк не мог не видеть практичности в том, чтобы у него постоянно рядом была сожительница, готовая к оральному сексу. Снова мягко покачав головой, молодой холостяк в очередной раз отогнал все мысли о ней в глубину своего сознания, прекрасно понимая, что фантазии о ком-то, кого он мог бы заполучить на месте, принесут только будущие проблемы. Снова и снова он напоминал себе молчать об этой практичности, прекрасно зная, что дух, который так давно проник в его телевизор, в ответ радостно завизжит и захихикает. Плотно сжав свои аккуратно подстриженные черные брови, холостяк наконец-то остановился, размышляя о том, насколько сильно он потерял голову. Даже сейчас, когда его разум очистился от мыслей о соседке по комнате и ее столь же распутных родственницах, влажное, бархатистое давление вокруг его члена оставалось, скользя вверх и вниз по его стволу, словно вакуумный зажим, сосая и чавкая его, ничуть не беспокоясь ни о чем. Раскрыв глаза, темноволосый холостяк с ониксовыми глазами медленно поднялся, уперевшись локтями в мягкий матрас, и окинул взглядом белоснежное одеяло… …и тут же на его тонких губах появилась кривая ухмылка, одновременно испепеляющая и ухмыляющаяся при виде того, что предстало перед его глазами. Выступая из верхней части его бедер, овальная форма ритмично поднималась и опускалась, покачиваясь вверх и вниз в форме головы, и звук, который холостяк не мог поверить, что не заметил раньше, разнесся вокруг. Чавканье, мокрое и неряшливое, эхом разносилось по воздуху его невзрачной спальни, сопровождаемое изредка приглушенными стонами. Почувствовав, как его и без того широкая ухмылка превращается в полноценную улыбку, Саске провёл взглядом мимо незаметной выпуклости в простынях, опуская взгляд всё ниже и ниже, пока, мягко покачав головой, холостяк не достиг самой показательной части этого, казалось бы, паранормального зрелища. Покачиваясь взад и вперёд на самом краю кровати, остальная часть пышного тела его неприметной нападающей была обнажена для него и только для него. С величественным изгибом спины, который высоко поднимал её бледные, сердцевидные ягодицы, личность его тайной любовницы стала очевидной в сознании холостяка, ведь кто это мог быть на самом деле, кроме призрака, который использовал её тело, чтобы стать его соседкой по комнате? Снова рухнув на кровать и положив голову на мягкие подушки у её края, Саске Учиха тихо, сдавленно застонал, когда пухлые губы, обхватившие его член, умело скользили вверх и вниз по его стволу. Запрокинув голову назад, чтобы окончательно расслабиться, несмотря на бодрствование, Саске всё дальше и дальше погружался в свои мысли, восхищаясь невероятной теснотой горла своей потенциальной девушки, которая без труда снова и снова доводила его до оргазма. Сдерживая задыхающийся стон, вырвавшийся из его горла, холостяк поджал губы и нахмурил брови, слегка вздрогнув, когда сильный пульсирующий звук пробежал по нижней части его пульсирующего члена, извергая поток обжигающе горячей предсеменной жидкости на нежный язык своей ужасной насильницы. Он был близок, мучительно близок к тому, чтобы излить, пожалуй, самую большую порцию спермы за неделю в дрожащее горло своей ужасной подруги, и он знал, что его пышнотелая соседка по комнате с радостью проглотит всё это так же жадно, как обычные люди пьют алкоголь. С тихим стоном, вырывающимся из тонких губ, холостяк не мог не задуматься о том, как сильно призрак, превратившийся в человека под его одеялом, изменил его жизнь. После паранормального явления — явления, превратившего некогда девственную Хинату в его персональный «рукав для члена» — всё действительно изменилось. Исчез тот мужчина, который наслаждался собственным обществом, исчезло раздражение от постоянного присутствия рядом жизнерадостной и эксцентричной женщины, потому что на их месте, когда Саске выгнул спину и выдохнул напряженный стон, остался только он сам. Г де-то в глубине души холостяк не мог не выразить хоть каплю благодарности женщине, чьи пухлые губы опускались по его члену, прекрасно понимая, что его нынешние отношения не состоялись бы без неё. От чисто дружеских отношений с причудливой Наруко и прилежной Сакурой до спонтанных встреч с его влиятельным боссом и даже тех редких случаев, когда он выходил куда-нибудь переспать, его жизнь полностью изменилась. Хотя, как бы благотворно ни выглядело вмешательство Хинаты в его рабочие дела на бумаге, он не мог не сожалеть о её участии. Ему дали повышение, к его и без того внушительной зарплате добавили прибавку , и в глазах его усатого друга он получил еженедельный бонус в виде интимной близости с одним из самых известных врачей в мире; врачом, чьи толстые, пухлые губы почти всегда обхватывали его член с ухмылкой. Мрачно посмеиваясь про себя, он понимал, что последовавшая за этим расплата была столь же маниакальной, сколь и приятной. После того, как он вбил свою надменную работодательницу в стол, он надругался над своей добровольной соседкой по комнате, присвоив себе и ее вагину, и анус, лишив ее при этом удовольствия от наполнения матки. Даже сейчас бывший призрак дрожал от предвкушения и похоти при одном упоминании той ночи, и чаще, чем ему хотелось бы признать, он заставал Хинату с пальцами, засунутыми в оба ее ануса, стонущую во весь голос, даже не осознавая, что он вернулся домой. Слегка покачав головой, чтобы отогнать эту мысль, Саске издал прерывистый хрип, отдергивая дергающиеся пальцы от матраса. Осторожно, словно лаская женщину, которую он добровольно искал, его ловкие пальцы скользнули мимо выпуклости в форме головы на его паху, обводя ее кругом, прежде чем нежно положить ладонь на макушку покрытой головы Хинаты; это вызвало приглушенный стон удивления снизу. С губами, изогнутыми в коварную, опьяненную удовольствием ухмылку, холостяк погрузил пальцы в шелковые простыни, скрывавшие копну индиговых волос, которые, как он знал, ниспадали на идеально стройные плечи и спину его ужасной подруги, крепче сжимая ее голову и подталкивая ее вперед. Медленно, с терпением, выработанным за год, проведенный за разгуливанием ненасытной шлюхи, не скрывавшей своей пышной красоты ни единого клочка ткани, Саске толкнул голову своей потенциальной девушки вниз, заставляя ее довести его до основания, пока ее пухлые губы не коснулись его паха. Запрокинув подбородок, холостяк издал еще один стон и вздох, вздрогнув, пока его член пульсировал и стонал, обильно извергая струйку предсеменной жидкости в бархатистое горло Хинаты. «Хорошая девочка», — хрипло промурлыкал темноволосый мужчина, практически чувствуя горло Хинаты. Сжимаясь вокруг его члена, она массировала его изо всех сил, пока ее нежный язычок кружился вокруг нижней части его ствола. «Проглоти все, ни капли не пролей». Растянув губы в еще более широкую улыбку, чем когда-либо прежде, Саске осторожно потянул женщину с индиговыми волосами под простыни, прислушиваясь к мелодичным кляпам и рвотным позывам, которые разносились вокруг, когда его рука начала двигаться сама по себе. Вверх и вниз одинокий Учиха тянул скрытую голову своей возлюбленной, нанося резкие и неглубокие толчки в глубину горла призрака всякий раз, когда ее голова опускалась навстречу его паху. Однако с того момента, как ее пухлые губы вернулись, чтобы поцеловать основание его члена, его рука напряглась, ускоряя темп, поскольку невидимая спираль в его животе сжималась все сильнее и сильнее. Уже сейчас из щели на кончике его члена хлынула струя предсеменной жидкости, разбрызгивая её по нежному языку и горлу Хинаты, покрывая её внутренности своей спермой, а вокруг разносилась какофония приглушенных стонов и невнятных кляпов. В мгновение ока спокойствие раннего утра почти исчезло, оставив после себя лишь мокрые и хлюпающие хлюпанья, поскольку Саске использовал рот и горло своей будущей девушки не более чем как свой персональный фаллоимитатор; фразу, которую он произносил в присутствии Хинаты не раз, к её вечному удовлетворению. Воспоминания о том роковом вечере вернулись с новой силой, и вместе с ними, когда Саске крепко зажмурил глаза, пришёл и его оргазм. Запрокинув голову настолько, насколько позволяла мягкая подушка, Саске Учиха выгнул спину и кончил, издав долгий, протяжный стон, от которого сжались яички, а его и без того болезненно эрегированный член ещё больше затвердел. Хината, лежа под простынями, напряглась и замерла, издав застоявшийся стон и приглушённый стон, когда первая струя обжигающе горячей спермы брызнула ей в горло; её слегка вырвало, когда её губы прижались к паху любовника. Саске снова поразился тому, как плотно его персональный рукав для члена удерживал её горло, и снова его дыхание прервалось, когда в его голове промелькнула картина всех братьев и сестёр Хинаты. Обнажённые тела, большие груди и безволосые вагины, блестящие от смеси возбуждения и спермы, их матки снова и снова наполнялись до краёв. Тихо мурлыкая, Саске невольно вспомнил, как одна из них даже попросила перерыв, но получила его в виде потери сознания, когда на её лице появилось довольно мятежное привидение. Крепче сжимая скрытую голову Хинаты, Саске издал прерывистый стон, когда от этой мысли из головки его члена хлынула особенно мощная волна спермы, прекрасно понимая, что, если бы братья и сёстры его потенциальной девушки были людьми, все они были бы беременны. Раз, два, потом три, его член пульсировал, вибрировал и набухал, изливая, казалось, целый галлон плодородной спермы прямо в тугое, дрожащее горло его соседки по комнате, хотя даже тогда оргазм затянулся. Закатив глаза, Саске вздрогнул и затрясся, мягко покачивая бедрами вверх и вниз, пока матрас не заскрипел от дополнительного напряжения. Пятая и шестая струи спермы вырвались из головки его члена, устремившись в глубины крошечного горла Хинаты с такой скоростью, что женщина еще сильнее выгнула спину, отчаянно пытаясь отдернуть голову, но безуспешно. Только тогда, когда последние остатки оргазма вылились из щели на кончике его члена, Саске Учиха почувствовал, как расслабляется. С широкой, но довольной улыбкой на губах, в его голове роились бесчисленные комплименты; десятки способов похвалить бывшую призрачную сущность за ее гениальную идею разбудить его самым приятным способом. Крепко сжимая белую шелковую простыню, служившую ему и ей одеялом, одинокий Учиха беззаботно отдернул ткань , чувствуя, как его губы приоткрываются, а имя его будущей девушки слетает с языка… …хотя увиденное там было совсем не тем, кого он так тосковал . Наконец освободившись от всемогущей хватки его руки, женщина, которую он принял за Хинату, его пышнотелую соседку по комнате, ставшую его девушкой, мягко выгнула спину и подняла голову, высоко подняв свои внушительные, хотя и гораздо меньшие по размеру ягодицы, чтобы холостяк мог любоваться ими в свое удовольствие. Там, где в его воображении предстала копна индиговых волос, вместо этого раскинулось шоколадно-коричневое море, обрамляющее лицо единственного другого призрака, чье имя он знал. Втягивая щеки, бледные, залитые лунным светом глаза, встретившиеся с его взглядом, сияли озорством и весельем, когда Ханаби Хьюга, младшая, но все еще ужасная сестра его самопровозглашенной девушки, плотно сжала губы вокруг головки его члена, образуя герметичный вакуум, пока ее изящный язык радостно танцевал вокруг его пульсирующего кончика. Вызвав у холостяка, чей член она обожала неизвестно сколько времени, напряженный стон и хриплый стон, призрак с шоколадно-коричневыми волосами выгнула спину, выставила свои гораздо меньшие груди в щель между его бедрами и, наконец, с громким хлопком оторвала свои сочные губы от его члена. «Я хорошая девочка, да?» Ханаби радостно захихикала, ее сочные губы изогнулись в пьяной ухмылке, когда она осторожно прижала свою жутко бледную щеку к боку члена Саске, лаская его, как любой обычный человек ласкал бы своего питомца. «Лучше, чем Хината?» Широко улыбнувшись, брюнетка раздвинула губы и высунула язык, показывая, что она действительно проглотила каждую каплю его потрясающей спермы. Закатив глаза на якобы мстительного духа, который лежал между его ног, Саске с трудом сдерживал стон, вырвавшийся из его горла. Как и в случае с каждым призраком, который проникал в его телевизор, чтобы встретиться со смертным, вернувшим жизнь их сестре, брюнетка между его ног искала мести, которая противоречила всему, что он слышал о них раньше. Под влиянием старой видеокассеты и чрезмерно любопытного коллеги, его изображение женщин в белых одеждах стало более… зловещим. «У тебя горло сжато», — неохотно признал Саске, отбросив свои предвзятые представления о духе перед собой, и снова нежно погладил женщину по голове правой рукой; он услышал тихое мурлыканье и покраснел так, что его брови сжались. Весело хихикая над тем, что обычная женщина восприняла бы как комплимент, Ханаби наклонила голову в сторону, осыпая его все еще мучительно эрегированным членом, продвигаясь вверх. Высунув язык, брюнетка снова начала облизывать бок его блестящего от слюны члена, поднимаясь все выше и выше, пока ее пухлые губы не оказались прямо над его кончиком, и дух с каштановыми волосами и бледными глазами не отвел взгляд от величественного члена, прижатого к ее губам. «Слышишь, сестрёнка? Ему больше нравится моё горло~» — Ханаби одарила стоящего перед ней холостяка широкой и озорной улыбкой, но затем перевела взгляд на другую тему. Только после того, как его позвала вторая девушка, часто появлявшаяся в его квартире, хотел он этого или нет, черноволосый холостяк отвёл свои чёрные глаза в сторону. Там, в открытой арке, служившей входом в его спальню, предстало зрелище, которое радовало глаз в самый тяжёлый день. В кремовом фартуке, который был слишком мал для её пышной фигуры, стояла та, кто вызывала у него одновременно и разочарование, и вечное облегчение, скрестив бледные руки под своей роскошной грудью. Спускаясь по ее жутко белым плечам и предплечьям, прядь индиговых волос, которую Саске ожидал увидеть под простынями, обрамляла ее лицо, оставляя лишь те же самые глаза — бледные и залитые лунным светом, словно сорванные с вечернего неба, — прикованные к паре перед ней. «Только горло...» — игриво упрекнула Хината Хьюга, закатив глаза в сторону младшей сестры, и на ее сочных губах растянулась легкая, но гордая улыбка. «Клянусь, когда ты вообще приехала?» Мягко покачав головой, так что кончики ее блестящих индиговых волос зашуршали по ее стройным ягодицам, Хината позволила своим изящным, но ловким рукам опуститься вниз, обхватив ее тонкую талию, чтобы расстегнуть лямки, которые изо всех сил пытались удержать фартук на месте. «Я никуда не уезжала». Искривив губы в лукавой ухмылке, Ханаби прищурилась, и, пока взгляд сестры все еще был прикован к ней и Саске — а точнее, к его пульсирующему, покрытому слюной члену в паху, — она осторожно ввела кончик члена Саске обратно в свой тугой, бархатистый рот. И снова сестра закатила глаза, хотя на этот раз Саске едва сдержал взмах брови. Предыдущий вечер был… восхитительным. Ханаби была там, как всегда, незваная гостья, пробираясь сквозь его плоский телевизор, словно охотница на охоте, и в итоге стала жертвой того, что она сочла самым жестоким обращением в своей жизни. Хината тоже заслужила невероятную порцию ласки, хотя, когда в поле зрения появилась её младшая сестра, эта чувственная особа решила подтолкнуть Саске к тому, чтобы поставить Ханаби на место. Однако, как только его мысли вернулись к событиям предыдущего вечера, по комнате разнёсся тихий шорох — звук падающей на пол ткани, — отвлекая его внимание от озорной брюнетки, ласкавшей его член. Ещё до того, как его взгляд достиг входа в комнату, фартук, отчаянно пытавшийся скрыть внушительные формы Хинаты, уже летел к полу, брошенный так же легко, как Хината несколько недель подряд обходилась без своего белого платья. Там, посреди лужи из её свеженадетого фартука, стояло тело, которым он мог по-настоящему наслаждаться. Ханаби Хьюга, по скромному мнению Саске, была поистине прекрасной женщиной. Ужасно бледная из-за своей врожденной природы, с пышными формами там, где это было важно, и упругими округлыми ягодицами, которые, как признался бы даже он, он обожал. Однако, когда его взгляд скользил вверх и вниз по соблазнительному телу ее сестры, по всей длине его члена невольно пробежала сильная пульсация , снова окропив язык Ханаби густой каплей предсеменной жидкости. В отличие от своей младшей сестры, Хината была поистине великолепна, с чрезмерно пышными формами, настолько щедрыми, что холостяк не мог не задаваться вопросом, как она всегда держит спину прямо. В то время как Ханаби была очаровательной и милой девушкой, с которой он с удовольствием встречался бы, если бы она была живой, дышащей смертной, не поглощающей его сперму, как большинство женщин поглощают воду, призрак, пришедший преследовать его, был намного выше в своей невинности. Практически не чувствуя его взгляда на её теле, щёки Хинаты — всё ещё такие же ужасно бледные, как у её младшей сестры — слегка потемнели от румянца, но, тем не менее, пышнотелая женщина раздвинула свои нежные бёдра, предоставив своему любовнику и соседу по комнате беспрепятственный вид на своё тело. Подняв взгляд от пола, где её фартук — его фартук — лежал, сползший вокруг её изящных ног, Саске рассеянно размышлял, стоит ли снова прижать Ханаби к своему паху , с силой засунув свой член ей в горло. За парой толстых, нежных бёдер его чёрные глаза скользили, поднимаясь вверх вдоль такой тонкой талии, что он иногда боялся сломать её в своих объятиях, прежде чем остановиться, чтобы полюбоваться идеально плоским и вечно бледным животом женщины, чью вагину он трахал всего несколько часов назад. Подтянутая, но лишенная даже намека на мускулатуру, гладкая, как шелк, с бледным оттенком, который практически сиял в тусклом свете, льющемся из окна слева. Тяжело сглотнув, холостяк выгнул спину, бросив на Ханаби короткий взгляд, пока озорная брюнетка так мучительно медленно водила языком по головкам его члена, что вытянула еще одну каплю предсеменной жидкости из его влагалища. Заставив свой взгляд подняться еще выше, Саске почувствовал, как легкая улыбка тронула уголки его губ, когда его взгляд остановился на самом большом различии между брюнеткой, поклоняющейся его члену, и его самопровозглашенной девушкой. Хината была, если можно так выразиться, «накачанной» во всех смыслах этого слова. Грудь Хинаты была явно больше, чем у Ханаби, и ещё больше, чем у легкомысленной Наруко, идеально круглая и одновременно тяжёлая. И всё же, даже зная её огромные размеры, грудь бывшей призрачной девушки бросала вызов гравитации так, как Саске и представить не мог. Снова и снова его руки тянулись к ней, он ласкал и сжимал её грудь всякий раз, когда Хината оказывалась у него на коленях, прикасаясь и ощупывая её с такой силой, что обычно оставались синяки, но не более чем через мгновение след исчезал, не оставляя и следа . Отведя взгляд от глубокой ложбинки, представлявшей собой несравненно божественную грудь Хинаты, холостяк вздрогнул, прекрасно зная, как приятно чувствовать свой член между грудями своей будущей девушки. Её взгляд остановился на её глазах, которые были жемчужиной её тела. Две луны, которые светили на него, что бы она ни делала и где бы они ни находились, освещая его, словно бледная луна, мерцающая над миром каждый вечер. Впиваясь зубами в пухлую нижнюю губу под пристальным взглядом любимого, Хината встретилась взглядом с ним, открыто содрогаясь от одного лишь вида его обнаженного тела, которое воспламеняло ее нервы. Уже сейчас, когда на нем был виден лишь его член, а головка зарыта между похотливыми губами ее младшей сестры, Хината чувствовала, как ее женственность плачет, несомненно, блестя в слабом свете, льющемся сквозь почти полностью заслоненное окно. Сглотнув волну возбуждения, которая грозила запереть ее на месте, заставив впасть в состояние полного подчинения, Хината с силой оторвала свои бледные, залитые лунным светом глаза от черных глаз своего парня, сосредоточившись вместо этого на выходках своей распутной сестры. Скрепив нервы и разгорячившись от возбуждения и желания, Хината наконец двинулась дальше, неторопливо направляясь к просторной двуспальной кровати, прижатой к самой дальней стене комнаты, слегка покачивая своими стройными бедрами. Когда взгляд ее любимого парня и хозяина остановился на ее бедрах, Хината вздрогнула, почувствовав, как по рукам пробежали мурашки, а ее изящные ступни нежно ласкали ковер под чувствительными подошвами. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы пересечь комнату и оказаться у края кровати, простыни которой она настояла поменять после того, как ее младшая сестра все испортила. Позволив своим длинным, пышным ресницам дико трепетать на месте, Хината Хьюга выгнула спину и выставила вперед свои и без того внушительные груди, опустившись на четвереньки на мягкую кровать, выставив вверх свою стройную попу. Подползая вперед с полуприкрытыми, окутанными похотью глазами, бледноглазое привидение водило своими залитыми лунным светом глазами вверх и вниз по мощным бедрам своей возлюбленной, кружась, чтобы разглядывать ее покрытую слюной добычу и женщину, сосущую его кончик. С того момента, как ладони ее старшей сестры опустились на мягкий матрас слева от нее, Ханаби поджала губы, нахмурила свои шоколадно-коричневые брови и лениво прижала язык к пульсирующей головке члена Саске, образуя герметичное уплотнение вокруг его пениса, пока она медленно поднимала голову и отстранялась. Краем глаза Ханаби оглядела приближающуюся сестру, издав эйфорический стон, обхватив головку члена, зажатую между ее губ. Она практически чувствовала, как ее собственное возбуждение взлетает до небес при одной мысли о том, чтобы разделить этот настоящий титанский член со своей любимой, хотя и неопытной, сестрой-призраком. С приглушенным стоном, поднимающимся по горлу, и пеленой похоти, скрывающей ее бледные, залитые лунным светом глаза, Ханаби медленно, мучительно отдернула голову, снова вытащив кончик члена их общего любовника с влажным и отчетливым хлопком. Прижав ладони к мягкому матрасу по обе стороны от мощных бедер Саске, младшая из двух духов поднялась на колени, выгибая спину настолько, насколько позволял ее позвоночник, чтобы подчеркнуть свои пышные груди. С лукавой улыбкой на губах и искоса, брошенного в сторону сестры , Ханаби осторожно отстранилась от члена, которому так нежно поклонялась в отсутствие сестры , отступая назад, и ее невероятно упругие ягодицы опустились, прижавшись к пяткам ; достаточно далеко, чтобы преподнести любимой старшей сестре приз, которым они с удовольствием поделились накануне вечером. «Вся смазана для тебя~» — тихонько хихикнула Ханаби, одарив Хинату надменной ухмылкой и взмахнув правой рукой, приглашая ее занять свое законное место на коленях Саске. Покачав головой, лежа на коленях, будучи вечным свидетелем братско-сестринских перепалок, которые он пытался пресечь разными способами, Саске едва сдержал смех. Сползая с края кровати и подползая к нему, словно одержимая желанием, чтобы его член всегда был внутри неё, Хината осторожно подползла к нему сбоку, нежно положив ладони на подтянутую грудь Саске, а затем опустила колени на матрас у его талии. Опустив взгляд на обширную ложбинку между грудями Хинаты , холостяк обвёл глазами всё вокруг, слегка вздрогнув, когда его взгляд остановился на бедрах его возлюбленной. С того момента, как её колени оказались на матрасе у бёдер её парня, с того момента, как её младшая сестра отстранилась достаточно далеко, чтобы ответить взаимностью, дыхание Хинаты стало хриплым, как стоны. Поворачивая бедра, соблазнительная призрачная девушка закатила глаза , проводя своей бархатистой, блестящей вагиной взад и вперед по твердому как камень члену своего возлюбленного. Позволив своим длинным, угольно-черным ресницам закрыться, Хината затаила дыхание, пытаясь опустить свою стройную попу вниз, чувствуя, как головка члена ее возлюбленного упирается во вход в ее вагину… …и тут же издала тихий писк смущения, когда головка его члена выскользнула из влажной девственной вагины, скользнув вверх в ложбинку между ягодицами и упершись в ее самое узкое, наименее используемое отверстие. Крепко зажмурив глаза и пылая щеками таким ярким румянцем, что даже Ханаби могла видеть это со своего места за спиной сестры, Хината снова подняла бедра, тяжело сглотнув, когда широкая головка члена ее любовника скользнула обратно вниз по ее ягодицам и бархатистой вагине. Впиваясь белоснежными зубами в нижнюю губу, Хината снова попытала счастья, чувствуя, как широкий, истекающий предсеменной жидкостью кончик огромного члена Саске прижимается к входу в ее мокрую от возбуждения вагину, и тут же широко раскрыла глаза, издав беззвучный крик блаженства. Без малейшего предупреждения широкий кончик члена Саске скользнул мимо ее блестящих складок, одним махом погрузившись глубоко в дрожащую вагину Хинаты, отчего ее бедра практически подкосились. Прижав свой пах к его, Хината Хьюга выгнула спину как можно сильнее и кончила, неконтролируемо дрожа на паху своего любовника, в то время как ее и без того тугая вагина сжалась вокруг его члена, словно бархатные тиски. Однако, завороженная ошеломляющим блаженством оргазма, Хината крепче обхватила широкую грудь Саске, готовясь к невероятному удовольствию, и с силой подняла бедра, снова оторвавшись от его колен. Медленно, с долгим, протяжным стоном блаженства, разносившимся по комнате, Хината оттолкнулась, вытаскивая каждый сантиметр великолепного члена Саске из своей бархатистой вагины, пока внутри не остался только его широкий кончик, после чего позволила себе снова упасть; она опустилась на колени своего любовника, а ее и без того содрогающаяся вагина задрожала вокруг его ствола. Откинув голову в сторону, Хината выгнула спину как можно сильнее и выставила свои пышные груди вверх, отчаянно выгибая бедра, когда широкий, выпуклый кончик члена Саске коснулся ее шейки матки и входа в матку. Издав долгий, протяжный стон блаженства, темноволосая красавица содрогнулась и застонала, приподняла бедра и осторожно вытащила член своего любовника из своей бархатной вагины, чтобы снова и снова опускаться вниз, достигая пульсирующего члена Саске, пока волна за волной блаженства разливалась по ее венам. Тихо напевая себе под нос, Хината закрыла ресницы, остановив движение на мгновение, чтобы покрутить бедрами на коленях Саске. Он действительно был толстым, толще ее запястья, толще любого количества пальцев, которые она когда-либо могла бы просунуть внутрь себя, но при этом далеко не настолько толстым, чтобы причинять ей какой-либо дискомфорт. Впившись зубами в нижнюю губу, Хината подавила дрожащий стон, когда ее бархатная вагина сжалась вокруг члена любовника, чувствуя, как головка его члена царапает самые чувствительные места, о существовании которых она едва ли знала. Однако, сидя там, Ханаби Хьюга, завороженная собственным возбуждением и очарованная безмятежной красотой стройной, безупречной спины своей старшей сестры, находилась в своем собственном мире. Широко раздвинув ноги, ловкая рука скользила по ее блестящей маленькой щели, яростно потирая ноющий клитор и заброшенную щель, пока какофония стонов сестры разносилась по воздуху. Г де-то в глубине души озорное видение невольно представляло себя на месте сестры, сетуя на собственное подчинение в вопросе о том, кто первым делом утром оседлает член своей возлюбленной. Проводя своими бледными, залитыми лунным светом глазами по идеально округлой спине старшей сестры, темноволосая призрачная фигура медленно изогнула губы в озорную улыбку, издав при этом хриплый стон, когда ее изящные пальцы оторвались от блестящих вершин ее бедер . Выпрямив спину впервые с тех пор, как отдала член их общего парня, с полуприкрытыми глазами и пылающими щеками, взгляд Ханаби Хьюги остановился на той единственной части, которая действительно отличала ее от Хинаты. Не дожидаясь ни слова предупреждения, Ханаби поднялась как можно выше, насколько позволяло ее положение на коленях, и принялась за дело, обняв свою любимую старшую сестру за тонкую талию. С широкой ухмылкой на пухлых губах Ханаби радостно захихикала, подняв руки вверх и открыто ощупывая гораздо более крупные, бросающие вызов гравитации груди Хинаты, пока темноволосая женщина перед ней выгибала спину и стонала. Резко раскрыв глаза, она восприняла этот поступок так же внезапно, как и неожиданно. Она была настолько очарована, настолько поглощена поклонением пульсирующему члену своего потенциального парня, что Хинате потребовалось целое мгновение, чтобы понять, чьи руки оказались на её груди. Отклонив голову в сторону, глядя в ответ широко раскрытыми, немигающими глазами, она издала тихий, протяжный стон , инстинктивно прижимая грудь к рукам, которые теперь открыто ощупывали и ласкали её грудь, пока её бёдра замедляли свои движения, сжимая и сдавливая кончик члена своего возлюбленного. «Х-Ханаби…?» — Хината издала томный стон, желая лишь прикусить нижнюю губу от заикания в голосе. «Какие у тебя прекрасные груди, такие большие и мягкие~» — хрипло промурлыкала Ханаби, слегка придвинувшись ближе, пока её собственные нежные груди и упругие соски не коснулись стройной спины Хинаты. «И чувствительные тоже». Одарив мужчину, лежащего у Хинаты на плечах, томной улыбкой, кареглазая эфемерка крепче сжала пышные груди Хинаты, откровенно лаская и сжимая грудь старшей сестры, пока Хината, с закатанными до затылка глазами, вздрогнула и упала; её удерживала лишь железная хватка младшей сестры, сжимавшей её груди. Однако, лежа с полуприкрытыми глазами и ухмылкой на губах, Саске Учиха наконец-то сделал свой ход. Приковав взгляд к пьяной дурочке, сидящей у него на коленях, бывший холостяк поднял руки вверх, обхватив Хинату за тонкую талию с такой же силой, как и у Ханаби. Его ухмылка превратилась в настоящую улыбку, и он тихонько усмехнулся, когда Хината, с открытым ртом и закатившимися глазами, которые могли вот-вот обморокнуть , задрожала и застонала от одного только внимания. Сжимая её талию так сильно, что у Саске не осталось сомнений в том, что его любимая маленькая «рукавица» будет в синяках на следующий день, темноволосый Учиха резко взмахнул бёдрами в воздух, одновременно притягивая Хинату к себе за талию. Стоны, вырвавшиеся из губ пышнотелой женщины с индиговыми волосами, были столь же запоминающимися, как и то, как её нежнейшая маленькая киска сжалась вокруг его члена, и впервые за это утро, когда Саске почувствовал, как головка его члена вонзилась в самые глубины бархатистой женственности Хинаты, бывший холостяк растерял контроль. Наклонив голову в сторону, сидя под натиском члена и обожаемой сестры, Хината Хьюга выгнула спину, выгнула бёдра и испытала сильный оргазм; она замерла на коленях своего любовника, и только его и её сестры железная хватка удерживала её в воздухе. Сжимая член еще сильнее, чем когда-либо прежде, несчастная наследница ужасного племени сжимала и выжимала член своего любовника и хозяина, выжимая из него все, что можно, пока выпуклый кончик его набухшего члена скользил взад и вперед по входу в ее матку. Уже сейчас, когда ее дрожащая вагина обхватывала член любовника, у нее начал формироваться еще один оргазм, еще до того, как предыдущий закончился, и, не слишком нежно сжав ее соски, Ханаби снова довела ее до предела. Саске Учиха, приподняв грудь и оторвавшись от пропитанного потом матраса, крепко зажмурил глаза и кончил, вдавив широкий кончик своего члена во вход в незащищенную матку Хинаты Хьюги. В мгновение ока по нижней стороне его члена прокатилась мощная волна возбуждения, устремляясь к широкому кончику, пока, с прерывистым вздохом , не выплеснулась первая струя обжигающе горячей спермы на бархатистую матку Хинаты . Удерживая это привидение на месте, Саске инстинктивно выгнул бедра, ничего не предпринимая. Он продвинулся более чем на дюйм, прежде чем снова резко войти внутрь, повторяя это движение снова и снова, пока волна за волной обжигающей спермы извергалась в глубины женского тела и матки Хинаты. Дважды, затем трижды, бывший холостяк чувствовал, как его член пульсирует и вибрирует, словно увеличиваясь в размерах, пока нетронутая маленькая вагина Хинаты массировала и выжимала из него все, что можно. Пятая струя спермы свободно вырвалась из щели на головке его члена, за ней последовала столь же мощная шестая струя, пока его оргазм затягивался, изливая, казалось бы, целый галлон спермы прямо в ожидающую матку Хинаты. Однако, когда седьмая струя вытекла из щели на кончике его члена, когда его плечи расслабились, а голова упала в божественную мягкость подушек, в его голову ворвалась случайная мысль . Сможет ли Хината, в своем обновленном, воскресшем облике, забеременеть? Однако, едва эта мысль пришла ему в голову, холостяк лишь покачал головой, тихо посмеиваясь над собственной глупостью. Не имело значения, сможет ли эта пышная красавица у него на коленях забеременеть или нет, ведь хотел он этого или нет, она будет принимать его сперму в свою утробу снова и снова. Почувствовав, как наконец-то утихает оргазм, безмятежная улыбка растянулась по его тонким губам, и, когда он впервые с начала оргазма широко раскрыл глаза, его взгляд встретило божественное и соблазнительное зрелище. Там, крепко сидя на его коленях, с его полутвердым членом, погруженным до основания в ее бархатистую женственность, во всей своей пышной, оргазмической красе. Подвергшись нападению рук Ханаби, Хината дрожала и тряслась на месте, издавая тихие, всхлипывающие стоны и задыхаясь от ласк и массажа груди . Взгляд Саске, устремленный ниже ее пышной груди, остановился на ее плоском, безупречном животе, а затем на бедрах его возлюбленной. Верная своим врожденным талантам, к его вечному удовольствию, ни капли спермы не вытекло из дрожащей вагины женщины с индиговыми волосами. Переместив руки вниз и отстранившись от тонкой талии Хинаты, холостяк тяжело вздохнул, измученный удовольствием, практически чувствуя, как его возбуждение возобновляется от того, как девственно чистая вагина его возлюбленной сжималась и разжималась вокруг его члена. Проведя пальцами по бедрам девушки с синими волосами, он вскоре обнаружил свои пальцы на стройных ягодицах Хинаты, и, погрузив их в ее упругую попу, женщина у него на коленях выгнула спину и издала дрожащий тихий стон . « М -е ... Сдавленно рассмеявшись, так тихо, что даже Саске едва узнал в этом смешок, темноволосый холостяк крепче сжал руку и напряг предплечья, медленно направляя бархатистую женственность Хинаты на свой быстро твердеющий член и обратно… …только чтобы нахмурить брови и сморщить нос, глядя мимо небесного ангела у себя на коленях и озорного дьявола за ее спиной. Мимо брата и сестры, которые спорили и спорят о том, кто первым займется с ним сексом, через открытую арку, служившую входом в его спальню, внимательный взгляд холостяка закружился, и он, тяжело всхлипывая, вдохнул. «Что это за запах?» — спросил он вслух, ровным тоном, когда его взгляд остановился на кремовом фартуке, который Хината надела, вернувшись в его спальню. Не успела Хината задать вопрос, не успела слова донестись до его опьяненной спермой головы, как темноволосая женщина широко раскрыла глаза и замерла на месте. Ее челюсть отвисла , бледные, залитые лунным светом глаза, излучавшие счастье и удовлетворение, метнулись в сторону, и с такой быстротой, что даже Ханаби была застигнута врасплох, Хината чуть ли не вскочила с колен Саске, оставив его член, залитый спермой и блестящий от вагинального сока, мучительно эрегированным и одиноким. «Яйца…!» — взвизгнула Хината, упав на пол, прежде чем броситься к своему сброшенному фартуку, предоставив Саске прекрасный вид на ее только что трахнутую, истекающую спермой вагину и вход в ее самое узкое отверстие. «Э-э, э-э… как ты хочешь яйца, Х- Ханаби?» Хината вздрогнула и заскулила, дрожа от пустоты, оставшейся после того, как она покинула колени Саске, но пышнотелая женщина, едва дождавшись ответа, ворвалась в дверь. Обменявшись мимолетным взглядом с темноволосым мужчиной, чей соблазнительный член снова встал, Ханаби Хьюга изогнула губы в лукавой улыбке, наклонилась над местом, где сидела, и снова нависла над пахом Саске, прижав обе ладони к матрасу по бокам. «Было бы неплохо, но, думаю, сегодня я их оплодотворю~» Тихонько хихикая над собственными словами — словами, которые в ответ вызвали у нее закатывание глаз, — Ханаби подползла к подтянутому телу Саске, покачивая бедрами из стороны в сторону, пока ее собственная нетронутая маленькая киска скользила по широкому кончику его члена. «Я с радостью приму любое наказание, направленное против Хинаты, вместо неё~» — радостно захихикала Ханаби, применяя свою собственную версию извращённой логики своей пышнотелой сестры, прижимая свою блестящую щель к широкому кончику члена Саске. Одарив кареглазую призрачную фигуру лёгкой улыбкой, последний холостяк из семьи Учиха поднял руки вверх, провёл ловкими пальцами по бёдрам Ханаби и, ни секунды не колеблясь, направил набухшую вагину Ханаби на свой член, используя её бёдра и талию в качестве руля. Позволив себе мимолетную улыбку, когда гораздо более узкая вагина Ханаби скользнула по бокам его залитого спермой члена, Саске резко взмахнул бедрами вверх, достигнув дна в бархатистом лоне Ханаби, в то время как темноволосая шлюха у него на коленях повторила реакцию своей старшей сестры: закатила бледные, залитые лунным светом глаза, а на губах играла пьяная улыбка . Г де-то в глубине души холостяк уже знал, что в этот день он мало что успеет сделать, кроме как оплодотворить свою импровизированную любовницу и ее столь же великолепную сестру. Глава 2 (http://archiveofourown.org/works/75264696/chapters/197843071): Призрачное исчезновение менеджера. Краткое содержание: Вдали от здравого смысла цивилизации, за лесом, в царстве комфорта, одинокий мужчина тяжело вздыхает, когда события вечера настигают его. Работа, задача, которую он умел выполнять, и ужасная женщина, с которой он ненавидел иметь дело, — всё это слилось в один невыносимый пакет. Однако, когда Саске Учиха всё глубже погружался в горячий источник, который служил ему заслуженной наградой, искомое им спокойствие снова нарушалось, когда перед его ониксовыми глазами появилась фигура, которую он слишком хорошо узнал. Примечания: Верный своим словам, я обещал опубликовать вторую главу, и вот мы здесь , довольно близко к выходу первой главы...! Или так бы я хотел сказать, но первая глава существует уже очень давно, и я просто по какой-то причине решил её не публиковать. Интересно, была ли у меня на это веская причина, или я просто забыл... что часто случается. Но перейдём к этой главе: здесь много чего нужно обсудить, и, надеюсь, будут некоторые неожиданные и бесстыдные подарки для тех, кто захочет их найти. В этот раз главная пара — Цунаде/Саске, с примесью кого-то ещё и озорного маленького проказника, которого могут почувствовать и увидеть только те, кто обладает особенно сильной связью с духовным миром. Только самые лучшие из таких людей могли бы стать экзорцистами, не так ли? Эта глава, как и первая, была заказана одним из моих старейших поклонников (то есть, он со мной дольше всех), и, как всегда, я благодарю его за то, что он помог мне написать что-то пикантное и весёлое. Превысило ли количество слов, о котором мы договорились? Ещё как! Разве это был бы заказной рассказ, если бы нет...? Боюсь, что нет. (Управленческий фанфик) Мягкий всплеск и протяжный стон; звуки утомительного дня, смываемые прочь. Погруженный в раскаленные глубины окутанного паром пруда, окруженный со всех сторон природой и спокойствием, темноволосый мужчина выгнул спину и развел руками, содрогаясь и стоная в открытом воздухе над головой, словно все мирские заботы растворились . Часами он играл роль хозяина, знакомя собравшихся клиентов с предстоящими событиями и услугами компании, и, как мог, развлекая своих личных клиентов . В океане алкоголя и веселого общения день протекал так же свободно, как и напитки, которые он наливал, и разговоры, которые он вел, и все это под вечно отвратительным взглядом его начальника. Откинув голову на полированный каменный стул, который ласкал его напряженные плечи и подтянутую спину, Саске Учиха с трудом мог поверить, какое напряжение он выдержал под постоянно гнетущим надзором своего начальника. Представлявшаяся всем их клиентам в образе соблазнительного ангела, его начальница и спутница в той поездке, Цунаде Сенджу, еще больше усугубила и без того напряженную презентацию. Даже сейчас, спустя несколько часов, мысли Саске не покидали бледное лицо женщины, чье тело было благословлено самими богами, но чем больше он размышлял, тем больше хмурил брови. Не более недели назад она позвала его в глубину своего кабинета; кабинета, когда-то до отказа наполненного безудержными криками и развратными стонами Цунаде. Выставка, как называла это светловолосая управляющая; шанс для их постоянно растущей компании выделиться в океане конкуренции, окружавшей их со всех сторон. Под властным взглядом Цунаде, зависшим над его головой, и не теряя дара речи о его особом происхождении и общем поведении, холостяк принялся за работу, потратив невероятное количество времени на презентацию, которая, по его скромному мнению, была бы настолько простой, что даже Цунаде смогла бы справиться с ней самостоятельно. Однако, пока ловкие пальцы Саске скользили по клавиатуре, работа приближалась к завершению, ему в руки свалилось откровение, словно сошедшее со страниц книги, вместе с наспех написанной запиской о подготовке к обязательной деловой поездке на выходные. Курорт для отдыха, дополненный открытым горячим источником, окруженным окутанным туманом озером, настолько безмятежным, что холостяку приходилось прилагать все силы, чтобы устоять перед желанием окунуться в его глубины. Пройдя по коридорам, украшенным татами, в раздевалку, общую для мужчин и женщин, а затем через дребезжащую деревянную панель, которая почти ничего не оставляла для воображения, если кто-то осмеливался ступить за ее тонкую поверхность, Саске Учиха, вдали от корпоративного гнета, сопровождавшего любое время, проведенное рядом со своим начальником, нашел свой маленький райский уголок. Издав очередной стон, одинокий Учиха позволил своим затуманенным, полуприкрытым глазам обвести пейзаж перед собой, снова восхищаясь абсолютным спокойствием, исходящим от деревянной террасы, соединяющей открытый горячий источник с раздевалками для мужчин и женщин. По дорожке, покрытой гравием, мимо кранов, предназначенных для того, чтобы люди могли ополоснуться перед тем, как опуститься в бассейн, холостяк скользил взглядом, отходя все дальше и дальше в сторону… …и останавливаясь, кряхтя, когда его взгляд остановился на втором источнике его все усиливающейся головной боли. По мере того, как события вечера развивались, а его властная начальница, крепко сжимая в своих обманчиво сильных руках чашку саке, в глазах Саске внезапно появилось нечто, словно из ниоткуда. Начавшись с озорного смешка , воздух за спиной одного из их самых влиятельных клиентов начал мерцать, становясь то размытым, то ясным, пока вдруг не материализовалась улыбка во всей красе. Сначала прозрачная, едва заметная и видимая только одинокому холостяку в комнате, битком набитой бизнес-магнатами, которые могли бы легко передать его работу любому другому, более легкоуговариваемому юноше, улыбка превратилась в ухмылку, а затем появилось лицо, которое он слишком хорошо знал, и соблазнительное тело, которое преследовало его каждую минуту бодрствования . Кружась на кончиках своих полупрозрачных стоп так, что ее гладкое, невероятно тонкое белое платье развевалось вокруг лодыжек, появилась женщина, известная ему не иначе как Ханаби; призрак, принадлежащий к тому же классу и клану, что и тот, что преследовал его последние два года. Чрезмерно пышная, но в то же время женственная и миниатюрная, эта призракша с шоколадно- каштановыми волосами наклонилась на месте, одарив рассеянного Саске надменной улыбкой, а затем грациозно прошла через широкий стол, разделяющий их клиентов . Ханаби , ничуть не заботясь о его карьере и выразив презрение к перспективе столь длительного отсутствия в его скромном жилище, не скупилась на покачивание своими стройными бедрами, наклоняясь, чтобы послать холостяку воздушный поцелуй, а затем осторожно останавливаясь рядом с его распутной начальницей. Сжав левую руку в кулак — зрелище, которое никто из зрителей в тот момент не заметил, — Саске продолжал демонстрировать то, что можно было расценивать только как божественное проявление маниакальной привязанности, пока Ханаби скользила своей полупрозрачной, жутко бледной рукой по внутренней стороне нежных бедер Цунаде , лаская свою начальницу так, что ее бледные щеки вспыхнули пламенем. Когда это не привлекло внимания Саске, Ханаби снова поднялась, прошла мимо сильно покрасневшей Цунаде и устроилась рядом с Саске, не теряя времени и лаская его пах сквозь брюки. Покачав головой в тщетной попытке избавиться от этого восхитительного искушения, Саске Учиха устремил взгляд на кокетливую призрачную фигуру, чьи ягодицы его член жаждал уничтожить, проводя своими затуманенными ониксовыми глазами вверх и вниз по ее безупречному, хотя и ужасно бледному телу. В отличие от своей пышной сестры, призрачной фигуры, которая каким-то образом материализовалась благодаря многократному поглощению его жизненной энергии — получив бесчисленное количество спермоизвержений за эти годы, — Ханаби держалась с кокетливым достоинством, которое воспламенило его тело. Ханаби была невероятно миниатюрной, с гладкими, изящными ногами, толстыми бедрами, тонкой талией и грудью такого идеального размера, что она всегда заполняла ладони Саске . Ее неземную красоту венчала безупречная копна шелковистых, гладких шоколадно- коричневых волос, ниспадающих на ее стройную спину. Бесчисленное количество раз его посещало искушение просто прижать это ужасное видение к своей кровати, чтобы утолить ее озорство кончиком своего члена; изнасиловать Ханаби так же, как ее старшая, гораздо менее опытная сестра пыталась сделать это с ним с тех пор, как она появилась так давно. Однако так же часто, как возникала эта мысль, его разум терзало другое, гораздо более простое желание. Уже дважды Саске Учиха, холостяк по призванию и менеджер, поднявшийся по карьерной лестнице в своей компании, несмотря на высокомерные желания своего начальника-шлюхи, звонил своему старшему брату в надежде хоть как-то отвлечься от непрекращающегося присутствия призраков в его скромной квартире. Хотя он и не хотел объяснять своё внезапное желание провести вечер на довольно просторном диване Итачи, холостяк сообщил своему вечно любящему брату простую правду: в его спальню вторглась некая женщина. Частично правда, холостяк охотно согласился, но это было ближе всего к полной правде, которую брату нужно было знать, чтобы понять всю серьёзность его положения. В стремлении к уединению , самым большим утешением для мужчины был покой, необходимый для того, чтобы расслабиться и насладиться хорошей книгой по вечерам, хотя это его любимое занятие было отложено вместе с полупрозрачными белыми платьями Хинаты и Ханаби. Ранним утром, сразу после работы или так поздно ночью, что его затуманенные черные глаза по умолчанию сужались в ярости, его соседи по комнате позаботились о том, чтобы у него пропало желание одеваться. Развалившись на своей просторной односпальной кровати, вид не одной, а двух бледноглазых женщин, стоящих на четвереньках рядом с его пахом, будил его от сна бесчисленное количество раз, осыпая определенную часть его тела своим вниманием и лаской одновременно. Снова вздохнув, темноволосый холостяк отодвинул эту мысль в глубину своего сознания, позволив своим напряженным плечам опуститься в обжигающую глубину окутанного туманом источника, который окутывал его тело. Как бы ему ни было неприятно это признавать, хотя из его тонких губ едва ли вырывались слова одобрения, ненасытная и ненасытная часть его почти радовалась такому общению; ради возможности расслабиться, не прилагая усилий. Вонзив свои белоснежные зубы в нижнюю губу, темноволосый холостяк поднял подбородок и застонал, когда эта часть его тела задергалась и запульсировала между ног, увеличиваясь в размерах против его воли при одной только мысли о том, чтобы снова войти в сочные губы одного из своих соседей по комнате. Однако, едва его член начал расти и твердеть между его мощными бедрами, по воздуху разнесся слишком знакомый звук. Тихий стук, характерный звук деревянной панели, отделяющей центр смешанных раздевалок от коридора, разнесся наружу, достигнув ушей холостяка и его ужасного спутника в мгновение ока . Навострив уши, запрокинув подбородок и прищурив веки, Саске Учиха смотрел через окутанную паром поверхность раскаленного источника, за пределы открытого двора, отделявшего деревянный внутренний дворик от самого источника. Сквозь мягкий фасад, украшавший хрупкую деревянную панель, обеспечивающую обитателям раздевалок хоть какое-то подобие уединения, холостяк заметил тень; слабую и нечеткую, но в то же время безошибочно женственную и чувственную. Рассеянно впитывая взглядом образ женщины, чей силуэт покачивался из стороны в сторону за хрупкой деревянной дверью с тонкой тканью посередине, обычно расслабленные руки холостяка сжались в крепкие кулаки. Среди всех очаровательных дам, с которыми он переспал за эти годы, лишь одна могла сравниться по пропорциям с той, что находилась за хрупкой преградой; лишь одна могла когда-либо надеяться быть столь же невероятно высокомерной и неестественно красивой. Стиснув зубы, сидя на месте, он подумал о том, чтобы просто уйти, вырваться из оглушительного тепла, окутывавшего каждый миллиметр его подтянутого тела, но, прежде чем эта мысль успела принять форму, женщина за преградой повернулась на цыпочках . Медленно, с выразительным покачиванием, казалось бы, идеальных бедер, от которого у холостяка перехватило дыхание , женщина, несомненно, его надменная начальница, приблизилась к раздвижной панели, отделявшей его от нее. Тонкая, изящная рука Саске опустилась к стене, и силуэт за дверным проемом схватил ручку и резко дернул ее в сторону… …заставив ихксовые глаза Саске широко раскрыться от несравненной красоты, которая предстала перед его глазами; красоты настолько великой, что она захватила дух с первого взгляда. Женщина, стоявшая перед ним, была примерно такого же роста, как его надоедливая коллега, и по фигуре соответствовала его начальнице. Она остановилась на террасе, склонив бледное лицо набок. Лишенная даже клочка ткани, без полотенец, щедро предоставленных каждому обитателю курорта, и без раздевалки, расположенной за невероятно тонкой талией новоприбывшей , Саске невольно притянул свой взгляд к вершине ее бедер. Гладкие, длинные и стройные ноги поднимались с деревянной террасы за раздевалками, переходя в пару бледных, кремовых бедер, которые словно умоляли Саске просунуть руки между ними. Однако, когда ее ноги были раздвинуты, осанка расслаблена, а изящная рука ласкала ручку раздвижной двери за ее спиной, черные глаза Саске остановились на ее паху. Хотя, с той же решимостью, которая светилась в его глазах, когда его жаждущие секса соседи по комнате падали на колени, Саске отвел взгляд как раз вовремя, чтобы мельком увидеть бледную, идеально чисто выбритую лобковую область новенькой . «Ну вот… не думал, что найду здесь кого-нибудь настолько сумасшедшего, чтобы оказаться сегодня вечером!» Одарив холостяка широкой, белозубой улыбкой, от которой взгляд Саске скользнул вверх и оторвался от ее безупречной женственности, новоприбывшая осторожно задернула за спиной дребезжащую деревянную панель. Тяжело сглотнув, сидя на месте и практически чувствуя, как его член набухает между бедрами, Саске позволил себе на мгновение полюбоваться тонкой талией новоприбывшей, сжимая и разжимая руки, пока в его голове не возникало желание обхватить ее за талию и притянуть к себе. Однако, оторвав взгляд, холостяк продолжил свой путь, медленно оглядывая ее гладкий и плоский живот, прежде чем снова завороженно посмотреть на то, что лежало над ним. Как и его распутная начальница Цунаде, женщина перед ним была чрезвычайно одарена , обладая грудью чуть меньше, чем у его менеджера, но при этом вдвое более упругой и без малейшего намека на обвисание. Увенчанная парой ярко- розовых сосков, в каждый из которых, по-видимому, были вставлены два металлических штифта, и без того впечатляющая грудь новенькой еще больше подчеркивалась пышным декольте между ними; декольте было настолько внушительным, что у скромного Саске не оставалось сомнений: если бы ему представилась возможность, он бы полностью погрузился в него своим членом . Собрав все силы, Саске с силой оторвал взгляд , проведя дрожащим, затуманенным возбуждением взглядом еще выше, пока, с приливом тепла, разливающимся по щекам, его глаза не остановились на лице новоприбывшей и ее поразительной копне темно -фиолетовых волос. «В помещении было слишком душно», — ответил Саске на довольно дерзкое замечание, притворяясь равнодушным в отчаянной надежде, что океан пара над горячим источником скроет его растущую эрекцию. «Особенно в такую прекрасную ночь!» «Полагаю, ты прав», — просто пожала плечами женщина перед ним, либо явно невежественная, либо просто равнодушная к взглядам, которые пялились на нее издалека. «Кстати, меня зовут Анко . Не против немного компании сегодня вечером, правда?» Вновь опознанная Анко спросила вслух, но прежде чем Саске успел понять её акцент или сформулировать ответ, фиолетововолосая красавица снова двинулась вперёд. Мягко покачивая бёдрами, отчего её пышная грудь покачивалась на груди, фиолетововолосая красавица уверенно вышла на выложенную гравием дорожку, отделяющую горячий источник от деревянной террасы рядом с раздевалкой. Осветлённая мерцающими фонарями, расположенными слева и справа от террасы, каждая искусно вылепленная линия стройных боков и округлых ягодиц Анко извивалась в воздухе, украшенная тенями, которые радостно танцевали в такт изящным шагам соблазнительницы. В мгновение ока, когда взгляд Саске был прикован к ее женственным изгибам, изящные ступни Анко остановились у края бассейна, и, с таким отточенным движением, что у холостяка перехватило дыхание, фиолетововолосая красавица подняла, а затем опустила правую ногу к туманной поверхности горячего источника. Однако в тот момент, когда кончики ее изящных пальцев коснулись тлеющей поверхности горячего источника , Анко выгнула спину и выпятила свои пышные груди вверх, наклонив голову в сторону с долгим, хриплым стоном, вырывающимся из глубины ее горла. Веки плотно сомкнулись , ноги были опасно широко раздвинуты, так что сокровищница на вершине ее бедер открылась для ненасытных глаз Саске, и фиолетововолосая красавица опустила свою гладкую ногу в водную глубину; Она заметно вздрогнула, когда обжигающая жидкость хлынула по бокам ее голени. Однако, прежде чем холостяк успел отвести взгляд, Анко последовала его примеру, опустив вторую ногу в водную пучину и сжав бедра на месте, в то время как характерное возбуждение начало стекать по внутренней стороне ее безупречных бедер. Тяжело сглотнув, сидя с пересохшим горлом и широко раскрытыми глазами, Саске медленно и осторожно опустил правую руку на бедро, желая лишь одного — схватить основание своего теперь мучительно возбужденного члена, наслаждаясь соблазнительным видом, открывшимся перед его глазами. Однако, прочно устроившись на одном из невероятно гладких каменных стульев, выстроившихся вдоль внутреннего диаметра горячего источника, Анко в очередной раз прервала холостяка, прежде чем его ловкие пальцы успели дотянуться до цели, одарив его бесстыдной ухмылкой, прежде чем шагнуть в самую глубокую часть горячего источника; бесцеремонно опустившись вниз, пока шипящая, окутанная паром вода не брызнула ей на бедра. Омываемая раскаленными лучами мерцающего лунного света сверху, освещенная сбоку и сзади мерцающими оранжевыми фонарями, Анко покачивала бедрами и погружалась в водную глубину, откидывая голову в сторону и широко раскрывая свои сочные губы . Стоны, вырвавшиеся из её пухлых губ, — развратный визг, свободно разнесшийся по воздуху, — мгновенно вывели Саске из оцепенения, заставив черноволосого холостяка с трудом подняться, отрывая свои чёрные глаза от соблазнительного лица, лежащего перед ним. «Что привело тебя сюда сегодня вечером?» — начал Саске, мысленно восхваляя свою врождённую невозмутимость, сохраняя при этом ровный тон голоса. «Устала от всех этих руководителей, которые занимают массажные столы?»   Холостяк не мог сдержать смех, долго и упорно пытаясь записаться к одной из многочисленных массажисток курорта, но каждый раз терпел неудачу. «Ах, ну, ты понимаешь. Охота на призраков, изгнание демонов. Что-то в этом роде». Небрежно пожав плечами, отчего ее проколотые груди затряслись на месте, Анко игриво повернулась, приближаясь к нему, предоставляя Саске беспрепятственный вид на свою бледную и упругую попу, прежде чем позволить себе упасть в водную гладь, плюхнувшись всего на несколько сантиметров рядом с Саске. «Ты… экзорцист?» — осторожно и медленно произнес Саске, приподняв аккуратно подстриженную черную бровь в сторону своей спутницы, и с трудом удерживая взгляд выше ее тонкого декольте, практически видя, как проколотые соски предполагаемой экзорцистки покачиваются под окутанной паром водой. «Что-то вроде того, да». Анко энергично кивнула головой, усаживаясь на спинку погруженного в воду каменного кресла и поднимая руки, чтобы опереться на скалистый край, отделяющий горячий источник от гравия и камней позади них. «Никогда раньше не видела ничего подобного?» Наклонив голову набок, Анко устремила взгляд на стоявшего рядом с ней холостяка, совершенно не замечая, как ее и без того внушительная грудь поднимается над поверхностью воды, предоставляя Саске еще один беспрепятственный вид на ее божественный бюст. «Не могу сказать, что видела, нет». Саске игриво покачал головой с легкой улыбкой на тонких губах, подавляя желание проверить правдивость предполагаемой профессии своей новоиспеченной спутницы. «Честно говоря, ты не производила на меня впечатление такой». Если бы кто-нибудь обратился к нему с подобным заявлением не более трех лет назад, Саске вполне мог бы отмахнуться от него как от сумасшедшего; от неестественно красивого, очень хорошо сложенного сумасшедшего, но все же сумасшедшего. «Мы неплохо в этом разбираемся, сливаемся с толпой и все такое!» Анко, не в силах или не желая вникать в смысл сказанного, тут же подхватила слова Саске, повернувшись и опустив правую руку в воду. «Помогает нам выслеживать одержимых , понимаешь?» Изогнув свои сочные губы в коварную ухмылку — выражение, которое Саске слишком хорошо знал по особенно бледной женщине, проводившей бесчисленные часы в его спальне по ночам, — Анко покачала своими стройными бедрами и сдвинулась на дюйм дальше вправо, с похотливой радостью сокращая расстояние между ними. «Вот как?» Саске ответил с притворным безразличием, пульсирующим в его жилах, сдерживая желание полакомиться божественным ложбинкой между фарфоровыми грудями Анко. «Ты хочешь сказать, что такая женщина есть здесь, на этом курорте?» Одарив стоявшую рядом самопровозглашенную экзорцистку широкой и уверенной улыбкой, Саске провел руками по шипящей воде, аккуратно скрестив руки на широкой груди, искусно избегая любого контакта с внушительными формами Анко. «О, можно и так сказать!» — радостно захихикала Анко, весело выгибая спину и приподнимаясь еще выше к боку темноволосого холостяка, остановившись лишь тогда, когда край ее правого бедра коснулся левого бедра Саске. «На самом деле, весь курорт пропах привидениями . Г де-то здесь одно из них преследует одного из гостей!» Наклонив голову набок, Саске окинул взглядом широкую гладь, раскинувшуюся перед ними, стараясь не заглядывать в бездонную пропасть, которой была обнаженная грудь Анко, и прильнул к лицу экзорциста. Г де-то в глубине его сознания тихий голосок предупреждал холостяка не поддаваться на провокацию; избегать этой темы и сосредоточиться на гораздо более приятных разговорах, подобающих двум таким обнаженным людям, как они. Однако, не отрывая взгляда от безупречного, идеально симметричного лица Анко, Саске Учиха не мог не улыбнуться, понимая, что фиолетововолосая женщина рядом с ним знает толк в этом деле. «Предположим, что это так, что такой несчастный человек здесь, как ты…» — начал холостяк, уголки его тонких губ дрогнули в зачатках улыбки, но тут же замер, когда опасно мягкая рука оказалась на его левом бедре. Он опустил взгляд и посмотрел в шипящие, туманные глубины горячего источника, туда, где левое плечо и рука Анко были вытянуты к его паху. «Ты уже довольно давно одержим, не так ли?» Анко, с легким озорным блеском в затуманенных глазах, говорила с уверенностью и убежденностью, сокращая расстояние между ними, прижимая свое нежное правое бедро к левому бедру Саске, а ее ловкие пальцы скользнули вниз и легли на внутреннюю сторону его бедра. Скрестив руки на широкой, рельефной груди, склонив голову набок и встретившись взглядом с сияющими глазами Анко, Саске лишь вопросительно поднял бровь в сторону своей спутницы, не выказывая ни дискомфорта, ни страха перед ее внезапным появлением. Отбросив все мысли о правде, стоящей за предъявленным ему обвинением , Саске сосредоточился исключительно на лице экзорцистки с фиолетовыми волосами, сохраняя твердый, но игривый взгляд, пока его член яростно пульсировал между бедрами. «Хочешь знать, откуда я это знаю?» — спросила Анко, выражая невысказанный вопрос Саске долгим, протяжным стоном удовлетворения, граничащим с наслаждением, поднимающимся по ее горлу. «Все очень просто! Из всех, к кому я обращалась по этому поводу, ты единственный, кто меня не отшил!» Наклонив голову набок и проведя левой рукой еще выше по мощному бедру Саске, Анко ответила самым простым образом: «Может, я просто подыгрываю тебе?» Саске предложил гораздо более вероятный вариант, бросив откровенный взгляд на божественные шары невероятно мягкой на вид груди Анко, так что Анко тоже обратила на него внимание. «Тебя наверняка приглашали в чью-нибудь постель с меньшими усилиями, не так ли?» Это был не столько вопрос, сколько утверждение, и, как и женщина рядом с ним, Саске снова позволил своей левой руке опуститься в водную глубину, скользя и вращаясь, пока его обманчиво сильные пальцы не остановились на правом бедре Анко; бедре настолько мягком, что все еще болезненно возбужденный член Саске взметнулся к небу от малейшего прикосновения. Задержавшись на мгновение и напевая и мурлыкая так хрипло, что уже возбужденный член Саске запульсировал и подергивался в ответ, Анко медленно и осторожно отошла от холостяка. «Ну, ты прав!» — парировала Анко широкой улыбкой, мгновенно развеивая любую враждебность и серьезность. «В большинстве случаев тот, с кем я нахожусь, пытается напоить меня, прежде чем прикоснуться ко мне~» Проведя изящным языком по своей пухлой нижней губе — языку в три раза длиннее, чем у Саске, — экзорцистка с фиолетовыми волосами убрала руку и свободно раздвинула ноги, побуждая Саске продолжать свои ухаживания, одновременно отстраняясь от нее. «И чаще всего большинство женщин не зайдут в смешанный горячий источник без полотенца, надежно обернутого вокруг груди и бедер». Саске ответил улыбкой, закатив глаза и резко отдернув руку от восхитительно мягких бедер Анко. Однако не прошло и секунды после того, как эти слова слетели с тонких губ Саске, как все черты лица Анко — мягкие, фарфоровые, как у женщины лет двадцати с лишним — сменились на озорную маленькую лисичку. Без малейшего колебания Анко поднялась на ноги, отчего вода вокруг ее подтянутого живота и тонкой талии хлынула наружу… …и тут же повернулась, широко расставив ноги , чтобы предоставить Саске беспрепятственный, безупречный вид на ее обнаженную промежность во всей ее неземной красоте. «Не то чтобы ты стал жаловаться на вид, да?» Анко хрипло промурлыкала, поднимая левую ногу и упираясь ступней в каменный стул справа от Саске, практически прижимаясь пахом к его лицу с такой дерзкой улыбкой, что даже тупоголовая Наруко Узумаки померкла по сравнению с ней. Саске широко раскрыл глаза, стиснул зубы, и его тело, словно фейерверк, взмыло в небо, озарилось яростным румянцем и сильным возбуждением. Верный насмешке Анко, он действительно не мог пожаловаться на открывающийся вид, тем более после словесных оскорблений, которые ему пришлось вытерпеть в присутствии своей пышнотелой начальницы- шлюхи. Гладкая и гладкая, как каждый сантиметр ее тела, без единого волоска, насколько хватало глаз Саске, женственность Анко действительно была зрелищем, вдвое более соблазнительным благодаря единственному аксессуару, который он ожидал увидеть, но никогда не собирался. Как и ее упругие, пухлые розовые соски, расположенные высоко, клитор Анко тоже был проколот, украшен сверкающей металлической серьгой, которая практически умоляла Саске облизать ее языком; искушение, которому холостяк едва сопротивлялся. Однако, как только этот кусочек рая оказался перед его лицом, Анко — эта фиолетововолосая эксгибиционистка-экзорцистка — убрала ногу с бока Саске, сделав полный, медленный и чувственный шаг назад, и сокровища из ее ящика Пандоры исчезли из досягаемости Саске. «Не беспокойся о том, какой демон тебя овладел, мой милый~» — промурлыкала и хихикала Анко, ее тихий смех боролся с ее бесстыдным поведением. Она подняла свои подтянутые руки высоко в ночное небо, чтобы потянуться. «Я запомнила запах призрака. Когда он окажется у меня на мушке, я заставлю его пожалеть, что он выбрал для своих охот за таким жеребцом, как ты!» С последним триумфальным заявлением и еще одной дерзкой демонстрацией своей божественной груди и невероятно упругой попы, Анко, перевернувшись на цыпочках, выбралась из горячего источника, оставив позади озадаченного и мучительно возбужденного Саске. Еще несколько мгновений наблюдая, не отрывая взгляда от медленно удаляющейся фигуры Анко с ягодицами в форме сердца, Саске Учиха выдохнул с облегчением, нахмурив брови . Словно вихрь бесстыдства и своеволия, эта пышнотелая экзорцистка пронеслась по его жизни в мгновение ока, оставив холостяка с еще большим количеством сомнений и вопросов, чем когда-либо прежде. Бросив последний взгляд на гладкие, фарфоровые бедра экзорцистки, остановившись у того, что казалось ладонью, под тем, что он теперь знал как невероятно узкую и малоиспользуемую вагину, Саске игриво покачал головой и отбросил из головы соблазнительную фигуру экзорцистки. «Она показалась довольно приятной~» Другой голос, настолько женственный и чувственный, что откровенные попытки Анко пробраться в штаны холостяка затмили все остальные, эхом разнесся по свежему вечернему воздуху за спиной Саске, вырвав взгляд холостяка и заставив его отвести взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть единственную другую женщину в вольере. «Немного туповатая, но я уверена, она станет прекрасным дополнением к твоей спальне», — игриво подколола Ханаби, в ее бледных, залитых лунным светом глазах сверкнул лукавый блеск, она скрестила руки под своей заметно меньшей грудью, приближаясь сзади. «Она тебя совсем не видела?» — парировал холостяк одним из тысячи вопросов, которые крутились у него в голове, переходя сразу к делу, когда Ханаби, как и Анко до нее, опустилась в горячий источник рядом с Саске. В отличие от Анко, бледное привидение, не теряя времени, придвинулось к Саске, нежно опустив руку, чтобы погладить и потереть основание все еще полностью эрегированного члена холостяка. «О, я уверена, она многое повидала!» — ответила Ханаби, одарив спутницу широкой соблазнительной улыбкой и ускорив движения руки, раздвинув ноги как можно шире в водной глубине. «Чего бы я только не отдала за такие сиськи, как у нее…» Издав звук, похожий на фырканье и надутые губы, Ханаби крепче сжала член Саске, сдавливая и душив его изо всех сил. Закатив глаза на это замечание, темноволосый холостяк снова перевел взгляд на окружающий пейзаж, позволив своей ужасной спутнице пока что делать с его членом все, что она захочет. Сопротивлялся он или нет, у Саске не было ни малейшего сомнения, что Ханаби рано или поздно кончит ему в член. Вопрос был лишь в том, будет ли она соблюдать хоть какие-то приличия, или просто разденет его посреди ночи, чтобы выполнить своё собственное задание? — «Ну же, это было не так уж и плохо~» — томный и эйфорический стон Ханаби разнёсся по воздуху, а тихий стук оторванной деревянной панели эхом разнёсся в воздухе. — «Ты знаешь, что моё тело принадлежит тебе, независимо от того, где мы находимся!» С визгом и фырканьем, эта темноволосая девушка скрестила бледные руки под своей внушительной грудью и надула губы, одновременно и сверля взглядом и вожделея к этому жеребцу, чей член сломил и её, и её сестру . Больше часа Ханаби ласкала, дразнила и играла с набухшим членом Саске, снова и снова доводя холостяка до грани оргазмического блаженства, лишь изредка отдергивая свою изящную руку со смехом и улыбкой. Снова и снова привидение настаивало, чтобы она села ему на колени — чтобы ее очаровательно крошечная вагина выжала каждую каплю спермы из его раздутых яичек, — но едва эти слова сорвались с ее сочных губ, как Ханаби оказалась очарована стволом, который рос и набухал под кромкой воды. Начиная с простого минета, имитирующего виртуозную технику ее старшей сестры, и заканчивая тем, как она устроилась на коленях у своего потенциального любовника, когда толстый конец его члена покоился в складке ее упругих ягодиц, а затем, повернувшись, использовала свои сочные бедра, чтобы мучить любимого соседа по комнате, эта озорная духом девушка использовала каждый трюк из своего репертуара, чтобы истязать мужчину, которого она выбрала для своих преследований. Выгнув спину и запрокинув голову, крепко зажмурив глаза и широко раскрыв рот, Саске продолжал, вспоминая бесчисленные разы, когда его подруга детства — неугомонная Наруко Узумаки — входила к нему без единого клочка одежды на своей пышной фигуре в тщетной попытке предотвратить неизбежный оргазм. Подобно привидению рядом с ним, усатая блондинка проявляла склонность дразнить всех, чьи тела оказывались в пределах ее досягаемости, проведя бесчисленные часы, прокладывая себе путь в постель Саске, прежде чем быть вынужденной подчиниться женщине , которая в конце концов стала подругой этого тупоголового шлюхи. Когда Ханаби повернулась, чтобы применить еще один нечестивый прием, снова настаивая на том, что она вставит кончик его набухшего члена в свою невероятно узкую вагину, Саске нанес удар, поднявшись на ноги с такой скоростью, что и Ханаби, и окружающая их вода были смыты. Выточенный и подтянутый от многолетней упорной работы и большего количества боевых искусств, чем он осмеливался признать, мерцающий под раскаленным лунным светом, который сиял на мир со своего места в темном небе, Саске возвышался над Ханаби, паря над ней с полностью эрегированным членом и их черными глазами, мерцающими едва заметным красным оттенком. Хотя, вопреки утверждениям, которые, как он знал, Ханаби желала – яростному насилию, которому подвергались и она, и ее распутная старшая сестра, – Саске Учиха совершил немыслимое. Без слов, лишь бросив взгляд на обнаженную душу, черноволосый холостяк и IT- менеджер ушел, шагнув на гравийную дорожку вокруг горячего источника и направившись длинными, уверенными шагами к раздевалкам. Теперь, спустя десять минут, десять минут, наполненных лишь нытьем Ханаби при мысли о том, что она потратит впустую такую прекрасную эрекцию, какая скрывала ее лицо и грудь, когда Саске поднялся, дуэт вышел в коридоры самого курорта. Одетый в одну из выданных ему по прибытии роб — темно-синюю юкату с бесчисленными бледно -голубыми завитками на передней и боковых сторонах, — холостяк шагнул вперед, терпеливо скрестив руки под накачанными и полностью обнаженными грудными мышцами. В отличие от клиентов, пришедших по вызову его распутного босса, а также персонала и гостей, которых привели, как и его самого, его спутница отказалась от любых роб, следуя за холостяком с надутыми губами. Она тоже хотела юкату; одежду, которую даже ее любимая старшая сестра не надела в присутствии их любимого соседа по комнате и спасителя. Однако в глубине смешанных раздевалок, лишенная единой спутницы, кроме распутницы, которая высокомерно отмахнулась от него, чтобы завершить все дела от своего имени, Саске отклонил просьбу Ханаби так же быстро, как она появилась. «Так ты говоришь». Саске парировал заявления своей спутницы, притворяясь равнодушным, в то время как его член, все еще наполовину эрегированный после неимоверных ласк, ударялся о внутреннюю сторону бедер с каждым его шагом. Между пышнотелой экзорцисткой, которая, по скромному мнению Саске, вероятно, была не в себе не меньше, чем его усатая спутница дома, и знойным призраком, чья единственная миссия более года заключалась в том, чтобы принять в свою девственную вагину как можно больше спермы, достоинства Саске были доведены до предела и даже за его пределы. Даже сейчас, когда он кружил за одним из бесчисленных углов в жилом блоке курорта, слабое искушение найти Анко и воспользоваться ее откровенным предложением, которое она ему бросила в лицо, пульсировало в его паху, подпитываемое удовлетворением от того, что он полностью откажет своей ужасной спутнице на вечер. Однако, как только эта мысль начала прочно зарождаться в его сознании, холостяк напомнил себе, насколько совершенно лишена была стыдливой фиолетововолосая красавица. Несомненно, она была талантлива по-своему, но вечер в покоях Анко таил в себе свои риски: например, он мог проснуться где-нибудь в другом месте, голым и беззащитным, или, что еще хуже, привязанным к кровати, а экзорцист сидел бы у него на коленях. Сильно содрогаясь от этой мысли, молча отмечая, насколько гибкой казалась фиолетововолосая красавица, практически без лишних движений в своем бесформенном стремлении к призракам и петухам, холостяк подавил это искушение в глубине своего сознания. Если их пути когда-нибудь снова пересекутся, чего он очень надеялся избежать, он спросит, не согласится ли экзорцист провести с ним вечер вместе. Однако до этого момента… «Ну же, ну-ка, всего лишь быстренько? Всё равно никого нет рядом, чтобы меня увидеть!» — практически умоляюще произнесла Ханаби, стоя за спиной Саске и тут же доказав свою правоту, повысив голос настолько, что любой бы тут же бросился успокаивать шум. «Может быть, утром», — Саске лишь отмахнулся от просьбы и закатил глаза, прекрасно понимая, что Ханаби разбудит его для секса, хочет он этого или нет. «Хотя никто тебя не видит, все всё равно видят…» — Повернув голову и замедлив шаг, Саске ползком приблизился к одной из бесчисленных простых деревянных дверей в лабиринтном коридоре, опустив руку на дверную ручку и резко отдернув её в сторону, возражая против ошибочных доводов своего собеседника… …и тут же почувствовал, как его ноги и разум замерли, а ледяной взгляд охватил его лицо, когда он, глядя сквозь открытую дверь, оказался в глубине того, что должно было быть его личной комнатой. Там, раскинувшись на аккуратно сложенном футоне, лежала женщина, ставшая причиной его профессиональной карьеры, лишенная достоинства и скромности, подобающих женщине её положения. Цунаде Сенджу, его старший менеджер и руководительница, сопровождавшая его в этой рабочей поездке, женщина, которая приписывала себе все его заслуги и достижения с момента прихода в компанию, которой она, к сожалению, руководила, лежала на тонком матрасе в центре личных покоев Саске на курорте. Одетая в юкату, похожую на ту, что носил сам Саске, старший менеджер широко раскинула руки, так что верхняя часть юкаты была частично расстегнута, позволяя ее почти чудовищно большой груди вываливаться из того, что в противном случае было бы изысканным проявлением декольте. Широко расставив ноги и согнув одно колено, женщина со светлыми волосами открыто дремала и храпела в его комнате, сжимая в руках глиняную бутылку, от которой так сильно пахло алкоголем, что Саске хмурился даже издалека. Позволив себе на мгновение полюбоваться, казалось бы, одной из самых пышногрудых женщин, которых он когда-либо встречал — истинной красавицей с юношеским очарованием, которое приковывало взгляды каждого мужчины у её изящных ног, — Саске медленно и осторожно разглядывал огромную грудь и тонкую талию своей начальницы, слегка наклонив голову в сторону, чтобы насладиться тем, как передняя часть её юкаты скользнула по её гладким, чисто выбритым ногам. Неискушенному глазу женщина перед ним легко могла бы сойти за проститутку поздней ночью; куртизанку, настолько жаждущую спиртного, что понятие финансовой выгоды давно вылетело у неё из головы. И всё же для Саске, для человека, чью фамилию Цунаде ненавидела больше всего на свете, вид растрёпанных волос, вздымающейся груди и раздвинутых ног его начальницы был таким же обычным делом, как и её надменное выражение превосходства, когда она любезно позволяла своему корпоративному рабу доказывать, насколько он несостоятелен в её присутствии. «Почему ты остановился так… ооо~» — начала Ханаби, ее голос, несмотря на ее призрачный облик, звучал как приглушенное ворчание , но затем, когда ее залитые лунным светом глаза упали на проститутку, представшую перед ними обоими, она тут же сменила тон на мурлыканье . «Сначала экзорцист, а теперь проститутка? Хинате не понравится, что ты ей так изменяешь~» — промурлыкала темноволосая проказница, уверенно кивая себе под нос, скрестив руки под упругой грудью, выпячивая ее вверх и осторожно раздвигая уже блестящие бедра. Подняв аккуратно подстриженную черную бровь в сторону своей двойницы, Саске на мгновение задумался, стоит ли отвечать призрачному существу за его спиной, прекрасно понимая, что духу, материализовавшемуся исключительно через секс, вряд ли будет дело до другой женщины или даже трех. В конце концов, Хината была там, когда Саске привел с собой домой после вечеринки другую брюнетку; Хината привела в эйфорическое состояние не одну горстку его любовниц, нежно облизывая их вагины и анусы своим ловким языком. В отличие от брюнетки, чья девственно чистая вагина блестела при одной мысли о том, чтобы оседлать холостяка и излить в свою неземную утробу дюжину обжигающих сперматозоидов, ее старшая, ранее неопытная сестра жила исключительно ради служения мужчине, которого она называла своим любимым парнем. Эта мысль мало волновала Саске, хотя, хотел он это признать или нет, его жизнь действительно стала ярче с появлением в его квартире полностью материализованного призрака, щеголяющего лишь фартуком, украшающим ее искусно соблазнительное тело. Однако, вернувшись к отвратительному зрелищу перед собой, прищурив глаза и приняв задумчивый вид, оторвав взгляд от явно пьяной Цунаде, Саске не смог удержаться и отвел взгляд от этого развратного зрелища. Оглядев остальную часть комнаты, холостяк обыскал все вокруг в поисках чего-нибудь, хоть чего-нибудь, что позволило бы ему хоть немного отдохнуть перед предстоящим вечером. Хотя спальня была достаточно просторной для двоих и даже больше, в самом простом понимании комфорта и дизайна она была минималистичной. Предназначенная для простой цели – предоставления места для сна постояльцам курорта, – центральная часть пола была занята футоном, который Цунаде так нагло и бесстыдно занимала. Напротив его распутного начальника, в дальнем углу комнаты, стоял низкий столик с небольшим круглым окном посередине стены , достаточно высоким, чтобы тот, кто прятался за ним, не смог заглянуть в его личные дела. Слева от него с потолка свисала небольшая вешалка для одежды, а замаскированный вентилятор сливался с потолком, создавая едва уловимый ветерок; ветерок, который в тот момент лишь заставлял и без того блестящую грудь Цунаде блестеть в тусклом свете маленькой лампы на столике в конце комнаты. Взвесив все за и против, не думая ни о чем, Саске тихо и напряженно вздохнул. Хотя на первый взгляд это место было далеко не удобным, холостяк решил довольствоваться низким столиком и стеной рядом с ним, уже вспомнив номер телефона местной массажистки, с которой он мог связаться, чтобы размять узлы, которые, несомненно, образовались бы у него в пояснице. Приняв решение и исчерпав терпение своего ужасного спутника, Саске Учиха возобновил свой неторопливый шаг, шагая вперед со всей заботой, которую только можно было найти в его подтянутом теле. Обойдя голову своего начальника, Саске мельком взглянул вниз на лицо, которое можно было описать только как лицо ангела, бледное и прекрасное, с юношеским блеском, который противоречил истинному возрасту его старшего менеджера. Слегка покачав головой при мысли о том, каким на самом деле является его начальник, холостяк продолжил свой путь, склонив голову набок, пока его всегда внимательный спутник закрывал дверь за его спиной, запирая ее по ряду причин, о которых холостяк мог только догадываться. «Ты же её трахнешь, правда?» — спросила Ханаби. Однако её голос, мягкий как шёлк, разрушил спокойный барьер, воздвигнутый Саске вокруг своего разума, и тут же привлёк чёрные глаза холостяка к разглядыванию пышной груди Цунаде, после чего бросил недоверчивый взгляд в сторону Ханаби. В ответ она лишь пожала плечами, ничуть не скрывая свою собственную упругую грудь. Ханаби покачала бёдрами и неторопливо подошла к левой руке соблазнительной незнакомки, присев на корточки и намеренно оставив свою девственную маленькую киску открытой для Саске. «Если бы это была я, то я бы этого и хотела! Никто не настолько глуп, чтобы пробраться в комнату мужчины в таком виде, не желая, чтобы его трахнули~» — прохихикала Ханаби с широкой улыбкой на лице. Пухлые губы, гордое выпячивание груди, ясно читавшееся на ее безупречном лице. По крайней мере, в сознании призрака ее логика была, несомненно, непогрешима, наделяя холостяка мудростью, доступной такому существу, как она. Бросив на сияющую призрака самый острый взгляд из своего арсенала — взгляд, который даже капризную Наруко Узумаки заставил упасть на колени, — Саске Учиха нахмурил брови и скривил их. Хотя это было невероятно заманчиво, одна только мысль о том, чтобы разбудить свою начальницу от пьяного оцепенения, вызывала у него тошноту. Уже само присутствие рядом с ней заставляло холостяка терпеть бесконечный поток унизительных замечаний, словно он в одиночку уничтожил каждого члена семьи Цунаде у нее на глазах. От самых простых насмешек до откровенно уничижительных замечаний по поводу его происхождения — холостяк действительно слышал всё. «Нет». Пронзив завесу бесконечной радости Ханаби от блестящего совета, который она дала своей любимой соседке по комнате, Саске разбил эту ошибочную логику так же легко, как потягивал кофе по утрам. Повернувшись на месте и обыскивая свою пустую комнату в надежде найти что-нибудь похожее на подушку, чтобы удержаться на ногах всю ночь, темноволосый холостяк отмахнулся от храпа Цунаде и ужаса Ханаби. Взгляд его был прикован к полу, губы поджаты, брови нахмурены, и Саске сделал лишь один шаг, прежде чем до его ушей донесся звук, который он слишком хорошо знал. Вернувшись к призраку, который дразнил и мучил его член, казалось, целую вечность, в тот вечер , Саске Учиха открыл рот, словно хотел отчитать призрака, но закатил глаза , наблюдая за происходящим. Ханаби Хьюга, не произнеся ни слова предупреждения, осторожно опустила руки на уже растрепанное юката Цунаде , положив их на мягкие татами, покрывавшие всю спальню . С такой отточенной техникой, что холостяк задумался, какую одежду носила призрак при жизни, темноволосая красавица без труда расстегнула пояс, удерживавший юката Цунаде, ни на секунду не отрывая взгляда от своего привлекательного спутника напротив . В тот момент, когда широкий пояс из тончайшего шелка, перекинутый через талию Цунаде, расстегнулся, привидение осторожно опустило обе свои изящные руки в переднюю часть халата начальницы, осторожно потянув за ткань по бокам, а затем бесцеремонно разорвало наряд. С широко раскрытыми, немигающими глазами и бурным приливом возбуждения, который противоречил его собственному твердому заявлению, сделанному не более минуты назад, глаза Саске расширились до блюдец, когда вся красота Цунаде предстала перед ним и Ханаби. Верный тому, что он уже знал — тому, что он уже чувствовал сзади в кабинете Цунаде — его начальница действительно была хорошо одарена. Вываливаясь из-под верха ее юкаты, пара грудей, намного превосходящих по размерам груди Хинаты и Анко, колыхалась, успокаиваясь после того, что казалось мучительной вечностью. Мягче подушек, которыми была застелена его уютная кровать дома, но достаточно упругая, чтобы противостоять самой силе гравиции, оставаясь натянутой на ощупь, с парой ярко-розовых и невероятно пухлых сосков на вершинах ее пышной груди, Цунаде Сенджу была, в физическом плане, воплощением богини сексуальности. Однако, за ее огромной грудью, взгляд Саске скользил по воздуху, открыто наслаждаясь тем, как пышная грудь Цунаде спускается к тонкой и подтянутой талии, прежде чем его взгляд наконец остановился на бугорке в паху Цунаде. «Священная пустота…» — пробормотала Ханаби, открыто насвистывая при виде этой распутной женщины, которая так унижала и оскорбляла Саске, что даже Хината, вежливая и застенчивая, раздражалась за Саске. «Она ещё распутнее меня!» — воскликнула привидение, попеременно переводя взгляд со своих бледных, залитых лунным светом глаз на полностью обнажённого начальника и на того жеребца, который завладел и уничтожил её эфирное тело бесчисленное количество раз, что Ханаби и сосчитать не могла. В отличие от того, как она и её старшая сестра вели себя, а также от самопровозглашённого экзорциста, который каким-то образом проигнорировал присутствие Ханаби, несмотря на то, что утверждал, будто её запах заперт , эта пышнотелая шлюха, лежащая перед ними, пренебрегла актом чистого бритья. Прямо над тем, что Ханаби могла описать только как жемчужину чувственности, небольшой пучок медово-светлых волос был выстрижен в виде маленького бриллианта; символ, похожий на тот, который привидение рассеянно заметило на лбу Цунаде. При виде такой развратной мерзости Ханаби тяжело сглотнула, обвела взглядом залитую лунным светом девушку , оторвав взгляд от ее отвратительной натуры… …и тут же изогнула свои сочные, блестящие губы в коварную ухмылку, заглядывая под бедра Саске, где из-под половинок юбки его юкаты начала образовываться внушительная выпуклость. Хотя она была полностью скрыта от посторонних глаз, Ханаби уже могла определить размер члена своего спутника, который, по ее скромной оценке, приближался к частичной эрекции. Подстегнутая тем простым фактом, что самопровозглашенный парень ее любимой сестры хоть как-то одобрил открывающийся перед ним вид, миниатюрная девушка опустилась на четвереньки; Выгнув спину как можно сильнее, она медленно и целенаправленно ползла по стройным ногам и подтянутым бедрам распутной начальницы. Ханаби извивалась, покачивая своей упругой попой при каждом движении, практически чувствуя жадные взгляды, которые пировали на ее девственно чистой маленькой киске, но в тот момент Ханаби могла лишь прикусить нижнюю губу и продолжать. В мгновение ока – всего несколько мгновений, проведенных под неусыпным взглядом ее партнерши – Ханаби оказалась между широко раздвинутыми ногами старшего менеджера, и, нежно положив одну руку на согнутое левое колено Цунаде, темноволосая девушка огляделась, чтобы заглянуть в глубину угольно-черных глаз Саске. Беззвучно, не отрывая взгляда от Саске, Ханаби выгнула спину и опустила голову, протянув свободную руку, чтобы откинуть выбившуюся прядь волос за левое ухо, пока ее сочные губы опускались к своей добыче. Не прошло и мгновения, медленного и мучительного мгновения дразнящего блаженства, как пухлые губы Ханаби достигли цели, и с долгим, протяжным стоном, похожим на звуки, которые она издавала, подпрыгивая на члене Саске, Ханаби Хьюга позволила своему языку и губам насладиться блестящим женским лоном Цунаде. Воспоминая бесчисленные разы, когда она заставала Хинату в постели рядом с Наруко или Сакурой, частыми гостями, насколько ей было известно, Ханаби прижала язык к божественной жемчужине, которой был клитор Цунаде; Осторожно вращая свой член вокруг него, она намеренно раздвинула ноги. Медленно, с той же осторожностью, с какой она ласкала член парня своей старшей сестры, Ханаби ласкала клитор Цунаде, время от времени опускаясь, чтобы провести языком от самого края набухшей вагины Цунаде вверх по всей ее щели, прежде чем снова обратить внимание на клитор начальницы, нежно и небрежно поцеловав ее лобок. Уже через минуту после начала ее представления Цунаде Сенджу начала реагировать так, как могла бы реагировать только пьяная шлюха. Крепко сжимая горлышко глиняной бутылки, светловолосая начальница выгнула спину и подняла свои пышные груди в воздух, издав такой чувственный и развратный стон, что даже блестящая вагина Ханаби задрожала в ответ. Осторожно проведя гладкой, свежеухоженной рукой по бокам ее груди, скользя мимо ее подтянутого живота и аккуратно подстриженной паховой области, старший менеджер заменил внимательный язык Ханаби, массируя и поглаживая ее ноющий клитор, пока призрак устраивался поудобнее, чтобы по-настоящему насладиться мокрой женской плотью менеджера. В мгновение ока то, что началось как развратный стон, превратилось в серию хрипов и стонов, сопровождаемых движением стройных бедер Цунаде, когда менеджер, все еще без сознания и с запахом алкоголя, приближалась к краю. Все быстрее и быстрее пальцы терли ее клитор, осыпая Цунаде всей нежностью и вниманием, которых, как она явно считала , заслуживала, погружая ее все глубже и глубже в взрыв блаженства, пока… — Только извращенный мерзавец из клана Учиха мог ощупывать спящую женщину, — голос Цунаде, словно медовый и окутанный шелком, разнесся по воздуху, сопровождаемый ледяным смешком, лишенным нежности и блаженства, которые украшали ее юное лицо. — Что, слишком боишься получить отказ от кого-нибудь с работающим мозгом? Щеки покраснели, дыхание перехватило, Цунаде Сенджу томно выгнула свою гладкую спину и вытянула шею вверх, приоткрыв свои длинные, аккуратно ухоженные ресницы, чтобы заглянуть в щель в передней части искусно сшитой юкаты Саске. Одарив холостяка криволинейной и надменной ухмылкой, от которой у него закипели нервы, пышнотелая начальница широко раскрыла рот и застонала, чувствуя, как ее нежнейшая маленькая киска дрожит и болит от недостатка желаемого удовлетворения; это ощущение Цунаде демонстративно проигнорировала, несмотря на нарастающее тепло между ее нежными бедрами. Открыв рот, словно собираясь что-то сказать, словно чтобы ответить на брошенное в его адрес обвинение, единственным звуком, вырвавшимся из пересохшего горла Саске, был слышимый стон, когда его черные глаза остановились на источнике его проблем. Словно молния, пронзившая темное небо, холостяк оказался в том же состоянии, что и самопровозглашенный экзорцист, на которого они с Ханаби закатили глаза раньше, не в силах подобрать слова, необходимые для объяснения разворачивающейся перед его глазами ситуации. За все годы учебы и работы Саске ни разу не оказывался в таком замешательстве, как сейчас. Как он мог объяснить тот факт, что мстительное привидение, которое два года назад ползало по его телевизору, вовсю осыпало Цунаде обожанием, которого этот мерзкий менеджер не заслуживал? Сжав губы, холостяк прищурился и почувствовал, как расширились ноздри, когда его осенило. Он не мог объяснить себя, ни говоря правду, ни тем более принимая обвинение в свой адрес. Отведя свой испепеляющий взгляд от Ханаби, чьи сочные губы изогнулись в настоящую ухмылку, и продолжая ласкать и поклоняться влажной женской вагине Цунаде, Саске Учиха оказался перед этой развратной шлюхой, которая когда -то удостоила его безграничной радости, вонзив свой член в глубины ее влагалища; благословение, ниспосланное такому ничтожному человеку, как он, по высокомерным словам Цунаде. «Пойман с поличным и слишком труслив, чтобы даже признаться!» Цунаде издала громкий смех, прежде чем закатить глаза, стиснув зубы в тщетной попытке подавить стон , вырывавшийся из ее горла и губ от постоянных ласк Ханаби. «Полагаю, мне и не стоит ожидать чего-либо другого от кого-либо из вашей семьи~» Цунаде, цокнув языком в его сторону, вернула руку на место между ног, а через мгновение широко раскрыла рот, когда ее умелые пальцы снова коснулись ноющего клитора, доведя ее до предела в долю секунды. «Твоя грудь уже была обнажена, когда я пришел», — начал Саске, наконец-то придумав хоть какое-то оправдание, основанное исключительно на фактах, представленных ему. « И на этот раз не смог устоять перед выпивкой и членами своих начальников?» Холостяк ответил на ухмылку Цунаде своей собственной улыбкой, имея в виду событие, о котором он и все остальные сотрудники, работавшие под началом Цунаде, были прекрасно осведомлены. Несмотря на все ее позёрства и проповеди о своем превосходстве и превосходстве своего рода, у Цунаде Сенджу была неоспоримая слабость, которую люди выше нее имели обыкновение использовать. Столкнувшись с неотразимым запахом члена и дюжиной бутылок спиртного, надменная начальница с одинаковой вероятностью могла либо наклониться, либо отчитать своих подчиненных за то, что они не остановили ее после этого. Прищурив свои карие глаза в сторону холостяка, Цунаде Сенджу впилась белоснежными зубами в свою пухлую нижнюю губу, ловко сжимая указательный и большой пальцы на клиторе, успешно подавив визг, поскольку ее лоно болело от того, что даже она сама понимала как сексуальное безумие. Проведя взглядом по полностью одетым ногам холостяка, светловолосая дурочка наклонила голову в сторону и, с победоносной улыбкой на своих сочных губах, растрепанная, пьяная от секса начальница ухватилась за единственное доказательство, которое ей когда-либо понадобится. «Если ты так невинно наткнулся на меня в моей собственной комнате, то как ты объяснишь то, что выглядывает из-под твоей одежды?» Цунаде дрожащим пальцем указала ухоженным ногтем на передние края юкаты Саске, и только тогда холостяк понял, что не в состоянии ответить. Между кокетливыми ухаживаниями самопровозглашенной экзорцистки в горячем источнике и мучительными дразнениями Ханаби, Саске, проще говоря, был невероятно возбужден. Словно обладая собственной волей, словно реагируя на направленный на него палец, член Саске дергался и пульсировал под юкатой, увеличиваясь в размерах против воли холостяка, пока, с напряженным стоном и парой широко раскрытых, залитых лунным светом глаз, член одинокого Учихи не выскользнул наружу из- под юкаты; Пульсируя и дрожа, он напрягся под двумя парами глаз, которые с целым шорохом перебирали его, выражая самые разные эмоции. Снова холостяк мысленно сопротивлялся навязанному ему аргументу, и снова Саске внутренне споткнулся, когда объяснение, которое так естественно сорвалось бы с его языка в присутствии бывших одноклассников, запнулось. Где-то в глубине души остатки его разума успокаивали холостяка, убеждая его, что в его интересах не упоминать фиолетововолосую женщину, которая так бесстыдно выставила ему пах прямо в лицо; хотя бы для того, чтобы лишить своего начальника еще больше поводов для нападок. Естественно, без скандальной козла отпущения, известной ему как не что иное, как Анко, единственным оставшимся вариантом было возложить вину на фарфоровокожую , бледноглазую призрачную фигуру, которая последовала за ним против его воли, чтобы совершить своего рода месть, которую Саске просто не мог понять. Восприняв молчание своей подчиненной как явный знак вины и подчинения, большегрудая шлюха тихонько хихикнула, гораздо менее женственно, чем эйфорические стоны, которые Ханаби и Хината так часто издавали в его присутствии. Снова убрав руку с бедер и насильно перевернувшись на бок так, чтобы Ханаби больше не могла добраться до вагины Цунаде, пышнотелая старшая менеджерша опрокинулась на бок, прикрывая футон своими внушительными грудями и приковывая взгляд к набухшему кончику пульсирующего члена Саске. «Меня всегда поражает, как легко вы, жалкие Учиха, возбуждаетесь…» — пробормотала Цунаде с широкой зубастой улыбкой, повышая голос по мере того, как заходила все дальше в своих издевательствах , все это время она против своей воли терла и прижимала друг к другу свои влажные, пропитанные возбуждением бедра . «Или, может быть, ты просто так отчаянно хочешь быть с тем, кто действительно хочет твой член в себе?» Глаза Цунаде Сенджу сверкали озорством и весельем, щеки раскраснелись, губы пересохли, и она практически чувствовала, как ее насквозь мокрая вагина дрожит и пульсирует, несмотря на ядовитые слова, слетевшие с ее языка; она тихонько вздрогнула при одном только виде одинокого члена Учихи, который она приняла в свою дрожащую вагину. Каким бы отвратительным ни был мужчина перед ней, презренным и позорным, каким бы ни был весь его род, даже Цунаде была очарована величественной , хотя и едва заметной головкой члена, которая набухала под ее внимательными глазами, одновременно очарованная и испытывая отвращение от перспективы быть увиденной таким недостойным человеком, как ее подчиненный. Медленно и томно кружась, Цунаде Сенджу, изливая всю грацию и превосходство своей соблазнительной фигуры, перевернулась на безупречные колени с высоко поднятой головой. Подняв руки и послушно положив пальцы на верхний край широко распахнутой юкаты, светловолосая красавица медленно и целенаправленно откинула свою скудно прикрывающую одежду, позволив предоставленной курортом юкате упасть на пол, все это время глядя на презренный член, который ее священная вагина приняла внутрь скорее по необходимости, чем из- за возбуждения. Однако в тот момент, когда соблазнительные груди и невероятно упругие ягодицы Цунаде предстали перед Саске во всей красе, головка члена холостяка дернулась и запульсировала, вызвав напряженный стон у темноволосой управляющей, в то время как сама Цунаде лишь облизнула пересохшие, жаждущие члена губы. Ее карие глаза были прикованы к пульсирующему кончику члена Саске, и Цунаде Сенджу медленно опустилась на четвереньки, выгибая спину и выпячивая свои упругие ягодицы вверх; это действие заставило и без того твердый член ее подчиненного снова увеличиться в размерах. Подобно охотнице, Цунаде медленно ползла к своей добыче, преодолевая расстояние между собой и потенциальным нападающим, в котором тлел ненасытный огонь между ее влажными, пропитанными возбуждением бедрами. Всякий раз, когда её изящные руки скользили вперёд, дыхание блондинки прерывалось, сопровождаемое дрожью и беззвучным вздохом, когда, казалось, самый талантливый язык на планете скользил вверх и вниз по её гиперчувствительным складкам. Хотя, даже не оглянувшись назад, старший менеджер знала, что это так же невозможно, как и способность её подчинённого скрывать свой член в её великодушном присутствии; Саске был настолько очарован её несравненной красотой в её всегда скромном уме. Преодолев расстояние между ними так же быстро, как бешено колотилось её сердце под пышной грудью, Цунаде вытянула шею к небу и одарила своего спутника и будущего любовника надменной улыбкой, глядя сквозь набухшую, истекающую предсеменной жидкостью головку члена, свисавшую над её лбом, словно она контролировала её. Однако, поднявшись к небу и широко раскрыв свои сочные губы, Цунаде позволила своим идеальным ресницам закрыться, ее дыхание снова прервалось , и она уловила особенно сильный запах мерзкого запаха Саске как раз вовремя, чтобы ее пухлые губы обхватили кончик члена Саске. Она потеряла способность говорить, исчезла всякая видимость того, что Цунаде контролирует ситуацию, потому что с того момента, как кончик члена Саске коснулся крошечного языка Цунаде, нежелание медово-светловолосой красавицы почти полностью исчезло. Крепко зажмурив глаза и широко раздвинув ноги, Цунаде издала приглушенный стон и оргазмический тихий стон, снова почувствовав удовлетворение, пульсирующее в ее складках, словно язык ласкал и дразнил ее женственность. Выпрямившись на коленях и поднявшись с кончиком члена Саске между пухлыми губами, Цунаде Сенджу медленно и чувственно распахнула свои карие глаза, а ее сочные губы изогнулись в сексуально голодной улыбке; странное зрелище с головкой члена обидчика, засунутой ей в рот. «Ммм, кто не хочет этого!» — пробормотала Цунаде, обхватив член ртом, и с абсолютной уверенностью провела обеими своими изящными руками по все еще одетым ногам Саске, прежде чем, раздув ноздри и выгнув спину, бесцеремонно дернула за края юкаты Саске. С широко раскрытыми глазами и открытым ртом Саске одновременно слушал и смотрел, как Цунаде, с легким румянцем на бледных щеках, делала то, чего бы точно не решился сделать даже самопровозглашенный экзорцист, с которым он столкнулся ранее той ночью. Разнесшийся по комнате так же отчетливо, как и эйфорические стоны призрака, с радостью уткнувшегося лицом в бедра Цунаде, раздался отчетливый треск, когда нижняя часть его одежды отделилась от верхней, оставив Саске обнаженным от пояса и ниже. Опасно сузив глаза, глядя на ликующую шлюху, стоящую у него на коленях, Саске медленно опустил руки на пояс, беззвучно произнеся единственное, что смог бы сказать любой здравомыслящий человек на его месте: «Ты за это платишь». Холостяк пригрозил тихим голосом, прекрасно зная, что все дополнительные расходы в первую очередь лягут на плечи Цунаде. Притворившись на мгновение, что ничего не замечает, Цунаде ослабила хватку на разорванном куске юкаты Саске, позволив злополучному предмету одежды упасть на пол, в то время как сама Цунаде обратила свой взор в другое место. Там, нависая над ее головой, словно анаконда, готовая задушить ее до тех пор, пока Цунаде не окажется на грани оргазмического бессознательного состояния, ее добыча ждала приближения ее рта. Если бы головка члена, зажатая между ее сочными губами, принадлежала кому-нибудь, кроме презренного Учихи, то Цунаде, как бы ей ни хотелось это признать, с радостью подчинила бы свое тело и разум его владельцу в мгновение ока. Член Саске, длиной с всю её предплечье и вдвое толще её изящных запястий, пульсировал и подёргивался, свисая с вершины паха, яростно пульсируя, и из щели, которая, как она знала, находилась на кончике его члена, вытекало что-то вроде водопада предсеменной жидкости. Хотя сама она утверждала, что у неё были любовники побольше — утверждение, которое она просто не могла подтвердить, как бы отчаянно она этого ни желала, — одного вида члена Саске было достаточно, чтобы её и без того дрожащая вагина вспыхнула огнём. Снова и снова она представляла себя на коленях в своих снах, обслуживая и поклоняясь члену своего презренного подчинённого, пока он занимал кресло руководителя, за которым она так отчаянно гналась. Мерзкая ухмылка на его лице, брюки, спущенные до самых лодыжек, — все фантазии и эротические сны Цунаде заканчивались одинаково; Цунаде стояла на коленях, обнажив свою пышную грудь, и получала такое обильное и обильное извержение спермы, что ее лоб, нос и подбородок были залиты его унизительным семенем. Раскрыв глаза от осознания того, куда ее развращенный разум завел ее против ее воли, Цунаде глубоко вздохнула, глядя на своего подчиненного, его невероятно огромный, увлажняющий вагину член и дьявольски красивое лицо. Заставив свое бешено колотиться сердце, эта светловолосая красотка подняла подбородок и расслабила челюсть, сделав один-два вдоха, прежде чем собраться с духом, как никогда прежде. Глаза пылали, а вагина была влажной, как озеро в самом сердце их чудесного города. Цунаде Сенджу растянула свои сочные губы как можно шире, подняв свои карие глаза, чтобы заглянуть в бесконечную тьму в ониксовых глазах Саске. Сначала медленно, вдавливая язык в нижнюю часть рта, словно пытаясь сделать свою огромную пасть еще на миллиметр шире, старшая начальница медленно подняла голову к небу, втягивая дюйм за дюймом аппетитного члена Саске в свой тлеющий рот. Используя весь свой опыт — все свои предпочтения и техники, накопленные за годы, — Цунаде осторожно и с удовольствием пожирала член своего подчиненного, тихо вздрагивая про себя, когда набухший, пульсирующий кончик члена Саске коснулся ее пищевода. Однако даже тогда, даже когда у нее начали слезиться глаза и ее набухшая вагина дрожала вокруг языка, а тело успокаивало ее, давая понять, что она лежит между ее блестящими складками, Цунаде отказывалась отступать. От самого кончика члена своего спутника, вверх по его первой четверти, а затем и за середину, которую она знала, что сможет легко принять, Цунаде продолжала скользить головой вверх. Уже с более чем половиной члена отвратительного Учихи, застрявшего у нее во рту и горле, принцесса Сенджу чувствовала, как ее горло выпячивается от огромного размера достоинств ее мерзкого любовника. Чем дальше Цунаде продвигалась, тем сильнее усиливалось покалывающее тепло между ее ног, сопровождаемое гортанным стоном и тем, что стоический надзиратель назвал бы лишь отвратительным пульсирующим потоком обжигающего тепла; непрерывным потоком предсеменной жидкости, которая лилась в ее глотку без ее согласия. Напряженная нервами, с прищуренными глазами и легкой струйкой слюны, стекающей по подбородку, третье лицо — призрак, чье прекрасное тело предстало перед Саске и только перед ним, — в комнате дало о себе знать как никогда прежде, с удовольствием всасывая непрерывный поток возбуждения, вытекающий из дрожащей вагины Цунаде. Для Ханаби, женщины, чьи глаза были полностью скрыты широкими, но невероятно упругими ягодицами женщины, которая абсолютно ненавидела мысль о том, чтобы разделить свою постель и тело с мужчиной из самых влажных фантазий Ханаби, выражение лица блондинки осталось совершенно незамеченным. С полуприкрытыми веками , окутанными похотью, широко раздвинутыми ногами и ловкой рукой, зарытой между ними, Ханаби Хьюга пребывала в состоянии блаженства, превосходящем любое обычное вечернее наслаждение. Чем сильнее Цунаде выгибала шею и спину, тем глубже Ханаби проникала языком, соревнуясь с блондинкой, кто первым доведет свою партнершу до оргазма, не дав блондинке понять, что она делает. Сглотнув особенно обильную струю вагинальной жидкости от своей пышной любовницы, Ханаби вонзила свои белоснежные зубы в пухлую нижнюю губу и запустила указательный и средний пальцы в глубину своей собственной мокрой вагины, издав такой пронзительный и развратный стон, что по спине Саске пробежал холодный озноб. Безжалостная и грубая, привидение поспешно и яростно ласкало свою вагину, дрожа и стоная, как развратная шлюха, окруженная более чем тремя десятками членов, поскольку ее, казалось бы, бесконечное возбуждение грозило свести ее с ума прямо здесь и сейчас . Однако далеко над привидением, за пышной грудью женщины, еще более одаренной, чем привидение, которое сначала пыталось выползти из плоского телевизора Саске, единственный мужчина в комнате не мог не замурлыкать, глядя на то, что предстало перед ним. По собственной воле брошенная на колени, раздетая догола, с ее пышной грудью и округлыми формами... Розовые соски, выставленные напоказ только для восхищения Саске, Цунаде Сенджу была поистине несравненной красавицей ; вдвойне — с её ядовитым ртом, обхватившим его член. Позволив тонкой, но сильной руке опуститься на макушку Цунаде, холостяк восхитился мягкостью волос своей распутной управляющей, несмотря на бесчисленные часы, которые она, несомненно, провела на четвереньках , нежно поглаживая их пальцами, отчего и без того вспыльчивая женщина яростно посмотрела на него. «Конечно, эта легендарная дура может принять больше половины члена импотентного Учихи~» — проговорил Саске со смехом, делая акцент на всех словах, которые сама Цунаде ядовито произнесла ему. Практически видя ярость, вспыхнувшую в карих глазах Цунаде от его вялой насмешки, Саске стиснул зубы, готовясь к неизбежному. Не прошло и секунды, как Цунаде, с глазами, пылающими смесью ярости и похоти, еще шире раскрыла свой и без того зияющий рот, сделав лишь мгновение, чтобы перевести дыхание, прежде чем с невероятной скоростью вонзиться в горло. В мгновение ока, подстегиваемая унижением, которое ее горделивый разум просто не мог вынести , Цунаде почти поглотила нижнюю половину уже пульсирующего члена Саске, жадно качая головой из стороны в сторону, чтобы облегчить проникновение его чудовищной толщины в свое горло. Обводя языком нижнюю часть члена Саске, опуская зубы, чтобы игриво скользить ими по нижней и верхней части его пениса, когда тот исчезал у нее в горле, эта пышнотелая шлюха продолжала, с удовольствием облизывая каждый сантиметр члена Саске, пока, с хлюпающим хлюпаньем и приглушенным визгом, исходящим из-под бедер Цунаде, пухлые губы старшего менеджера не ударились о верхнюю часть раздутых яичек Саске. Однако, не желая терять ни капли своего достоинства, Цунаде почти не сбавляла темпа, отступая назад так же быстро, как ее пухлые губы коснулись мерзкой паховой области ее никчемного подчиненного. Запрокинув голову так далеко назад, что кончик члена Саске снова оказался у нее во рту, и обводя своим крошечным язычком набухший кончик пульсирующего члена холостяка, старшая менеджерша позволила себе на мгновение ухмыльнуться и позлорадствовать, глядя в невозмутимые глаза последнего мужчины, с которым она когда-либо открыто призналась бы в том, что спала. Еще несколько мгновений обводя языком головку его члена, слизывая опасно притягательную предсеменную жидкость , которая покрыла ее язык и горло, Цунаде возобновила свою прежнюю атаку, почти выпячивая лицо вперед, в то время как ее горло дрожало и сжималось в ответ. Взъерошивая и раздвигая голову, пышнотелая шлюха умело двигала ею, задавая себе неумолимый темп, одновременно используя свой язык по назначению, лаская и дразня каждый сантиметр мерзкого члена Саске, пока румянец на ее щеках не потемнел. Саске, широко раскрыв рот, дрожащими пальцами погрузил свой член в шелковистые гладкие волосы Цунаде, схватив свою начальницу за волосы в тщетной попытке замедлить ее натиск. Хотя в тот момент его шутки были искренними, у Саске не было никаких сомнений в том, что Цунаде, несмотря на свои недостатки, была одной из лучших мастериц минета, которых он когда-либо знал. Не более минуты под ее умелым языком, не более десятка секунд в ее горле, Саске чувствовал, как его член дергается и пульсирует, увеличиваясь в размерах и бешено вибрируя, пока его сверхчувствительная головка члена снова и снова исчезала в крошечном горле Цунаде. Г де-то в глубине души холостяк хотел лишь предупредить свою возлюбленную о неизбежности грядущего; дать ей хоть какое-то подобие контроля над тем, пить ли его сперму, как молочный коктейль в теплый летний день. Однако, как только эта мысль возникла, пелена возбуждения в глазах Саске рассеялась, напомнив задумчивому холостяку, что это не кто иная, как сама Цунаде делает ему минет. Даже сейчас, когда ее карие глаза были прикованы к его черным, старший менеджер открыто пускала слюни и обильно облизывала его член, заливая слюной подбородок и декольте, яростно покачивая головой, то садясь на него, то отрываясь. Руки спокойно лежали на ее нежных бедрах, вдали от блестящей женской груди, которую, как знал Саске, обслуживала жаждущая секса тварь. Цунаде удерживала его взгляд, казалось, целую вечность, злорадствуя по поводу того, как легко она могла довести его до оргазма, ни разу не подавившись и не вырвав. Стиснув зубы, сидя наверху и прищурив глаза на эту невоспитанную шлюху, которая сделала его рабочую жизнь гораздо более тяжелой, чем она могла быть, холостяк позволил своей правой руке опуститься на голову Цунаде, без малейшего колебания обхватив старшего менеджера. Глубоко вдохнув через нос и закатив свои черные глаза , Саске Учиха дал волю своим чувствам, выгибая спину и резко толкая бедрами вперед навстречу Цунаде, которая приближалась к его паху, отчего глаза Цунаде распахнулись, а из губ Саске вырвался долгий, протяжный стон. Без слов, не дав своему спутнику возможности отреагировать или отказаться от глотания его спермы, Саске Учиха резко притянул лицо Цунаде к своему паху и кончил, обрызгав язык и рот своей сварливой начальницы в мгновение ока, когда из расширенного кончика его пульсирующего члена вырвался мощный поток спермы. В мгновение ока, от одной-единственной струи спермы, ягодицы Цунаде выпятились, достигнув предела своих возможностей, после чего последовала вторая, столь же мощная струя, которая хлынула в горло Цунаде, не дав старшей начальнице ни малейшей реакции. Вскоре последовала третья, столь же мощная струя, сопровождаемая четвертой и пятой волнами, которые, к вечному удовлетворению Саске, заставили две струи спермы вылететь из носа Цунаде, поскольку его пышная игрушка не смогла достаточно быстро проглотить его сперму. В тот момент, когда у Саске начался оргазм, Ханаби, с глазами, пылающими желанием и отчаянием, мгновенно удвоила свои усилия. Проникнув в материальный мир на время, достаточное для того, чтобы скользнуть по дрожащим ягодицам Цунаде, Ханаби закружилась в воздухе, опустилась на спину, а затем материализовалась настолько, чтобы прижать свое лицо вплотную к дрожащей вагине Цунаде. Вонзив язык в самую вершину вагины этой словесно оскорбляющей девицы, Ханаби ласкала и лизала, как одержимая , страстно вылизывая Цунаде, одновременно используя свои изящные руки, чтобы ласкать и разминать невероятно упругие ягодицы надзирательницы, пока, с приливом возбуждения, Ханаби не получила заслуженную награду; С удовольствием слизывая поток вагинальной жидкости, хлынувший из бархатистой вагины Цунаде, пока эта блондинка кончала, засунув член Саске себе в горло. Высоко над головой ненасытного призрака Саске Учиха широко раскрыл рот и застонал в воздух, когда Цунаде, так крепко обхватив его член губами, что ни одна капля спермы не вытекла изо рта, кончила под образцовым ласканием вагины своей спутницы. Издав долгий, протяжный стон, холостяк крепче сжал его и выгнул бедра, прижимая лицо своей начальницы к своему паху, в то время как шестая, гораздо более слабая струя спермы вытекла из щели на кончике его члена, стекая в уже полный спермы рот и горло Цунаде, в то время как сама старшая начальница просто стояла на месте. Однако, закатив свои карие глаза, Цунаде Сенджу не смогла сдержать презрительной усмешки, глядя на член, застрявший так глубоко у нее в горле, что даже дыхание стало прерывистым. Медленно, со всей грацией, дарованной ей бесчисленными встречами, подобными той, что ей предстояло пережить сейчас, светловолосая красавица поджала свои сочные губы, получая огромное удовольствие от гортанного стона, который вызвал этот простой поступок у пересохших губ Саске. Используя свой изящный язык по назначению, скользя по океану густой, едкой спермы Учиха, грубо запихнутой ей в рот, старшая менеджерша начала выгребать все это обратно, очищая ужасную жидкость, которая выпирала ее щеки, прежде чем жадно проглотить все это. Дважды Цунаде приходилось глотать, тщетно пытаясь очистить горло от мерзкого семени своего партнера, а затем последовал третий глоток, чтобы просто избавиться от резкого привкуса на своем нежном языке и бархатистом рту. Не отрывая взгляда от своего орального партнера, широко раздвинув ноги и ощущая покалывание, пробегающее вверх и вниз по ее мокрой вагине, Цунаде втянула щеки и резко вдохнула, вздрогнув и тихо зарычав вокруг члена, который все еще растягивал ее горло до предела. Подобно невинной принцессе, удостоившейся одарить народ своим прекрасным ликом, Цунаде Сенджу откинула голову назад, издавая хриплый стон вокруг члена, забивавшего ей горло, и обводя своим крошечным языком чудовищно толстый ствол своего любовника. Постепенно, дюйм за дюймом, старший менеджер отстраняла голову, оттягивая ее все дальше и дальше назад, слизывая каждую каплю отвратительной, слюнявой спермы с его члена. Только когда ее пухлые губы обхватили набухший кончик члена Саске, Цунаде остановилась, щедро обводя языком все еще пульсирующую головку члена своего любовника на долю секунды, прежде чем резко отдернуть голову с влажным и слышимым хлопком. «Ты — осёл!» — пробормотала Цунаде, кашляя и задыхаясь на месте, пока струйка слюны стекала между ее пухлыми губами и членом Саске, глядя на своего подчиненного убийственным взглядом, от которого любой другой мужчина съёжился бы и заерзал. «Уверена, ты и раньше сосала члены побольше!» Саске вернулся, заметно пожав плечами, ничуть не смущенный убийственным взглядом своей высокомерной начальницы, несмотря на то, что головка его члена была в пределах досягаемости ее обманчиво сильных рук и белоснежных зубов. «Мы всегда можем закончить на сегодня, если ты уже устала~» Одарив свою уважаемую коллегу ликующим взглядом, похожим на тот, который она показала ему ранее, Саске изогнул тонкие губы в озорную ухмылку, безмолвно насмехаясь над Цунаде и испытывая ее выносливость так, как не делал ни один другой мужчина или женщина до этого. Стиснув зубы на месте, с глазами, вспыхнувшими от сильного возбуждения и раздражения, Цунаде Сенджу нахмурила брови и сморщила нос, когда ее взгляд снова упал на отвратительный отросток, нависший над ее головой. Хотя его мерзкий член стал чуть мягче, чем прежде, он все еще был мучительно возбужден, мягко покачиваясь вверх и вниз в воздухе, а видимая пульсация пробегала по всей его длине в такт тому, что она могла предположить его сердцебиением. Глядя прямо перед собой, с карими глазами, прикованными к отвратительному кончику члена своего подчиненного, Цунаде невольно сглотнула, когда расширенная щель на головке члена Саске набухла и увеличилась, позволяя капельке прозрачной предсеменной жидкости стечь по его наклонной головке. Прикусив внутреннюю сторону щек, сжимая свою женственность вокруг пустоты, которая все еще заставляла ее чувствовать, будто кто-то ее ласкает, принцесса Сенджу затаила дыхание, когда ее затуманенные возбуждением глаза пробежались по всей длине члена Саске; она заметно содрогнулась от мыслей, проносящихся в ее голове. На долю секунды в её воображении возник образ самой себя, теперь уже совершенно обнажённой, лежащей на просторном столе старшего руководителя, под началом которого она работала раньше. Однако на этот раз, вместо извращённого беловолосого мужчины, которого она обожала и презирала, у входа в её влагалище стоял тот самый член, который смотрел на неё в тот момент. Подавив желание сжать свои нежные бёдра, потереть ноги друг о друга в тщетной попытке заглушить пламя, пылающее между бёдрами, Цунаде вырвалась из оцепенения, откинула подбородок назад и посмотрела в ожидающие глаза коллеги ; прикусив кончик языка, она увидела, как угольно-чёрные глаза Саске насмехаются над ней с того места, где ей и место. С того места, где ей и место. Изогнув свои сочные губы в маниакальную улыбку, Цунаде Сенджу намеренно раздвинула ноги как можно шире, невольно предоставляя призрачному существу, чье лицо блестело от обильного возбуждения Цунаде, еще более легкий доступ к своей вагине, прежде чем осторожно опустить правую руку между своими нежными бедрами. Запрокинув голову назад, обнажив грудь и держа ноющий клитор между ловкими пальцами, Цунаде Сенджу сердито зарычала, когда ее тело выдало ее мысли. «У тебя две секунды, чтобы опустить свою задницу на пол», — усмехнулась Цунаде, ее голос эхом разнесся по комнате под неслышимой какофонией жадного чавканья Ханаби. «Или я начну визжать, как невинные девушки, которых ты заманиваешь в свою спальню». Цунаде закончила недвусмысленной угрозой и самодовольной ухмылкой на лице, склонив голову к хлипкой деревянной перегородке, отделявшей их от коридора. Саске снова мог лишь вопросительно поднять бровь, глядя на поведение своей подвыпившей начальницы, размышляя про себя, стоит ли ему сказать женщине под ним, что она вторглась в его комнату, прежде чем рухнуть в бесформенную кучу. Однако, едва эта мысль пришла ему в голову, едва его член запульсировал от предвкушения погружения в глубины блестящей вагины Цунаде, как шлюха перед ним сделала выбор за него, открыв рот и сделав драматический вдох, готовясь к, несомненно, самому громкому крику притворного ужаса в репертуаре Цунаде. Хотя холостяк был невероятно соблазнен принять предложение Цунаде сыграть роль девушки в беде, пусть и пышнотелой и более растрепанной и беззащитной, чем сам Саске, он все же выполнил выдвинутое ему требование. Прислонившись одной рукой к гладкой деревянной стене за спиной, темноволосый менеджер опустился на корточки, а затем, опираясь только на спину, опустился на пол, широко раздвинув ноги и усевшись подтянутой спиной на стену ; его взгляд был прикован к распутной охотнице, чья дрожащая вагина практически содрогалась при виде его члена. В тот момент, когда подтянутые ягодицы Саске коснулись пола, пышнотелая богиня перед ним принялась за дело с таким размахом, который не соответствовал ее возрасту. Словно одержимая, Цунаде Сенджу рванулась вперёд, с нетерпением забираясь на колени Саске, не отрывая взгляда от неотразимого орудие мужественности, пульсирующего и источающего непрерывный поток прозрачной жидкости. Ударив ладонью по тонкой стене, отделяющей их комнату от соседней, Цунаде выпрямила спину и выставила вперёд свои пышные груди, практически закрывая лицо Саске, сама возвышаясь над его головой; она крепко уперлась коленями в пол по обе стороны от своего вечно одинокого подчинённого. Выгнув стройную спину, где она теперь сидела, и подняв свои изящные бёдра как можно выше , Цунаде опустила одну руку к члену своего подчинённого, дрожащей рукой схватив пенис Саске и приковав свои карие глаза к его идеально симметричному лицу. С соблазнительными губами, искривленными в презрительную усмешку, обнажив белоснежные зубы и обхватив пальцами средний конец члена Саске, Цунаде прорычала угрозу, которая безмерно позабавила Саске. «Лучше держи свои чертовы руки подальше от моей задницы!» — прорычала старшая менеджер, слегка пригнув свои стройные бедра и направляя пульсирующий кончик члена Саске к своей мокрой от возбуждения вагине. «Ты можешь трогать мою задницу, если хочешь, все равно ты никогда больше не будешь ни с кем таким красивым, как я~» Вслед за рычанием, светловолосая шлюха хрипло замурлыкала, превратив свое рычание в такую гордую улыбку, что она практически осветила комнату вокруг них. Почувствовав, как уголок его губы дернулся от слов, несомненно, адресованных только ему , Саске невольно наклонил голову набок и посмотрел поверх божественной груди Цунаде, устремив взгляд на третье существо, занимавшее то, что изначально должно было быть его личной комнатой. Покинутая блестящей вагиной, которой она уделила больше внимания, чем Хината поклонялась члену Саске, Ханаби перевернулась на живот, всматриваясь в вершину кремовых бедер Цунаде с похотливой радостью, мерцающей в ее бледных, залитых лунным светом глазах. Уже после этого единственного предупреждения, адресованного Саске, лицо Ханаби озарилось озорством и весельем, ее блестящие губы изогнулись в коварную улыбку, поскольку в ее дьявольском сознании появилась совершенно новая цель. «Мне бы хотелось видеть твою улыбку, если бы я попыталась засунуть тебе пальцы в задницу», — проворчала Цунаде, приняв кривую улыбку на тонких губах Саске за ответ на угрозу, которую она выдала всего несколько секунд назад. «Хотя такая извращенная свинья, как ты, вероятно, кончила бы в тот же миг, как мои ногти коснулись бы твоей простаты». Цунаде снова улыбнулась и рассмеялась, но на этот раз у нее перехватило дыхание, когда Саске мягко выгнул бедра вверх , сокращая расстояние между кончиком своего члена и бархатистой вагиной Цунаде. Раскрыв глаза, выгнув спину как можно сильнее и прижав свои пышные груди к лицу Саске, Цунаде Сенджу широко раскрыла свои сочные губы и тихонько вздохнула, когда ее девственная маленькая киска соприкоснулась с головкой члена ее мерзкого двойника. Словно кубик льда, прижатый к ее самому узкому отверстию — ощущение, которое старший менеджер переживала бесчисленное количество раз до этого, — ее сверхчувствительные складки дрожали и болели вокруг широкой, набухшей головки члена, которая теперь осадила ее влагалище, расходясь в мгновение ока, пока бедра Цунаде поддавались желаниям, пульсирующим в ее венах. С тихим вздохом и томным стоном Цунаде опустилась на кончик члена Саске, дрожа, как заблудившийся лист в бушующей буре, когда по воздуху разнесся отчетливый хлюпанье, сопровождаемый самым кончиком члена Саске, скользящим сквозь ее блестящие складки. Крепко сжимая деревянную стену за спиной извращенного Учихи, сжав обе свои изящные руки в кулаки, старшая управляющая притворилась, что фыркнула, когда ее непокорное тело попыталось взять под контроль их любовную игру; она опускалась дюйм за дюймом, захватывая дух, пока первая четверть члена Саске не исчезла внутри ее дрожащей вагины. «Н-неплохо для такой свиньи, как ты!» — выдохнула Цунаде с напряженным стоном, изображая полное самообладание, и впилась белоснежными зубами в свою пухлую нижнюю губу. Решив не дать своей мерзкой подчиненной возможности разоблачить ее блеф, Цунаде уперлась коленями в пол под ними обоими, слегка приподнимаясь, когда один дюйм члена Саске вышел из ее мокрых глубин. Впиваясь зубами в нижнюю губу так сильно, что грозилось порвать ее, пышнотелая начальница задала себе медленный и соблазнительный темп — тот самый темп, который она предпочла бы получить от одного из своих бывших любовников, — высвободив один дюйм члена Саске из своей дрожащей вагины, прежде чем жадно поглотить два целых дюйма плоти Учихи. Вверх и вниз, старшая начальница двигала бедрами и вагиной, сжимая член Саске всякий раз, когда отталкивалась, а затем ослабляя хватку при спуске, вызывая едва слышные стоны из пересохших губ холостяка. Позволив себе победную улыбку над этой маленькой победой, прекрасно понимая, что она полностью контролирует их встречу, Цунаде удвоила свои усилия, прижав лицо черноволосой свиньи к своим пышным грудям. С каждым опусканием вниз Цунаде выпячивала грудь вперед, открыто молясь богу, правящему их царством, чтобы холостяк перед ней играл по ее правилам, но затем снова отступала вверх. Закатив свои карие глаза, Цунаде широко раскрыла свои сочные губы, из которых вырвался протяжный стон эйфорического блаженства, сжимая в себе оглушающий полюс мужественности, который перестраивал ее внутренности в ее собственном темпе. Для такого отвратительного мужчины, как ее подчиненный — потомок ужасного клана Учиха — быть столь одаренным, как Саске, было в смиренном уме Цунаде ничем иным, как оскорблением всего сущего . Хотя ей самой было противно это признавать, с того времени, что они провели в её кабинете, до их встречи тем вечером, одного вида члена Саске было достаточно, чтобы её вагина вспыхнула пламенем. Тяжело сглотнув, сидя на месте, и резко опустив бёдра вниз с такой силой, что у неё перехватило дыхание, Цунаде подсознательно выгнула бёдра и застонала, когда кончик отвратительного члена её подчинённого коснулся того единственного места, которого раньше не касался ни один мужчина. Её шейка матки, невероятно чувствительная, место, которого даже самые большие игрушки Цунаде касались лишь несколько раз. Не в силах сдержаться, Цунаде Сенджу откинула голову в сторону и застонала в затхлый воздух того, что она действительно считала своей комнатой, издав пронзительный вой оцепенения от блаженства, когда её бёдра начали покачиваться из стороны в сторону сами по себе. Двигаясь взад и вперед, отчего кончик члена Саске снова и снова касался и ударялся о ее шейку матки, Цунаде кружила ягодицами в воздухе, мысленно похлопывая себя по плечу за монументальную задачу – принять член мужчины до самого основания практически без усилий! Наклонив голову набок и заглянув вниз, между своими пышными грудями, Цунаде выгнула бедра и вздрогнула, когда ее насквозь мокрая вагина содрогнулась вокруг того, что, несомненно, должно было быть полной, необузданной длиной мерзкого члена Саске Учихи… …хотя вид, открывавшийся между ее кремовыми бедрами, лишь заставил ее разум замереть . Там, торча из подтянутых и мускулистых бедер вечного холостяка, остальная часть члена Саске подскочила с такой силой, что у Цунаде перехватило дыхание. То, что подвыпившая начальница приняла за полную, смутно впечатляющую длину члена своего подчиненного, на самом деле оказалось не более чем половиной. Сглотнув победную фразу, готовую скатиться по ее крошечному языку, Цунаде таращилась и ахала, приподняла бедра в тщетной попытке избежать неизбежности, которая лежала между ее ног, но замерла на полпути, когда что-то коснулось ее стройных боков, заставив Цунаде резко опуститься вниз, так что кончик члена Саске взмыл в ее гиперчувствительную шейку матки и в неизведанные глубины . Однако с того места, где она теперь сидела на четвереньках с похотливой ухмылкой, украшающей ее жуткое лицо, сцена, развернувшаяся перед ее ненасытными, залитыми лунным светом глазами, заставила даже Ханаби захотеть прикоснуться к ней. Упорно и непоколебимо сидя на стуле, который по праву должен был принадлежать Ханаби, женщина с пышными формами, которую она подслушала, как Саске назвал Цунаде, была захватывающим зрелищем… какое-то время. Держась с грацией настоящей принцессы, подпрыгивая вверх и вниз на члене парня своей сестры с мастерством, которое само по себе говорило о многом, Ханаби какое-то время наслаждалась этим зрелищем. Однако, не отрывая взгляда от места, где член Саске исчезал в ее предварительно смазанной и подготовленной к этому моменту вагине, Ханаби невольно наклонила голову в сторону, и на ее безупречном лице появилось мрачное выражение. Снова и снова блондинка опускалась вниз, создавая впечатление, будто она собирается принять остальную часть члена Саске в свое тело, но останавливалась где-то в определенном месте. Не в силах понять, как женщине — ведь она сама была женщиной — может быть приятнее принимать лишь часть члена своего любовника, терпение Ханаби наконец иссякло. С грацией чопорной принцессы, чья девственность была сохранена и жизнью, и смертью, эта кареглазая, с глазами, залитыми лунным светом, привидение выпрямило спину и покачнулось вперед, покачивая своими тонкими, хотя и изящными ягодицами, пока не остановилось прямо рядом с гораздо более крупной попой Цунаде. Заглядывая за тонкую талию своей подруги, Ханаби поражалась ничем не стесненному выражению эйфории, которое, как ей казалось, украшало лицо парня ее любимой старшей сестры, зажатого между грудями, намного превосходящими по размерам щедрые достоинства Хинаты. Ханаби, кивая головой с уверенностью, внушенной ей самим темноволосым мужчиной, который объявил ее девственностью, подняла свои изящные руки и нежно обхватила Цунаде за талию, на мгновение обхватив пальцами бока своей возлюбленной, прежде чем потянуть пышнотелую красавицу вниз. Глаза широко раскрыты, рот приоткрыт, спина выгнута до предела, крик блаженства, вырывающийся из горла Цунаде, когда ее ноги подкосились под ее слабым весом, был настолько громким и развратным, что мог бы разбудить самих мертвецов. Дыхание вырвалось из ее легких, ноги раздвинуты, а вагина невероятно мокрая, чудовищный член, вылезший из паха Саске, взмыл мимо ее чувствительной щели, погружаясь все глубже и глубже, и самый влажный хлюпанье за всю долгую жизнь Цунаде эхом разнеслось по воздуху. Пройдя середину, где она сама остановилась, она опустилась к третьей четверти, которую ее разум никак не мог понять, как воспринять, а затем еще ниже, все ниже и ниже, пока, с булькающим стоном и гортанным вздохом, блестящая женственность Цунаде Сенджу не остановилась там, где раньше были ее пухлые губы; она прочно уперлась в пах Саске, и каждый сантиметр его чудовищного члена был погружен в ее гиперчувствительную щель. Удерживаемая, казалось, невидимыми руками, с широко раскрытыми глазами и разинутой челюстью, эта светловолосая шлюха, казалось, целую вечность пыталась осознать, как глубоко проникла ее вагина, а затем еще целую вечность, чтобы понять, как ее царственная вагина смогла вместить такой звериный член. Подняв свои изящные ручки, Цунаде нежно погладила каждое из отвратительно устойчивых плеч своего мерзкого двойника, используя точеное тело Саске в качестве опоры, в которой так отчаянно нуждалось ее тело, пока сама Цунаде боролась с непреодолимым желанием достичь оргазма прямо здесь и сейчас. Очнувшись от оцепенения, вызванного сексуальным возбуждением, профессионально подготовленный врач, ставшая IT- руководителем, закатила свои карие глаза. Спрятавшись под своей пышной грудью, Цунаде практически чувствовала самодовольное выражение лица презренного Учихи, предчувствуя, что он достиг дна в её царственной женственности. Желая лишь одного — убраться с его колен, чтобы вернуть хоть какое-то подобие контроля над ситуацией, которая, по всем правилам, должна была быть в её руках, Цунаде Сенджу крепче обхватила широкие плечи Саске и медленно, осторожно попыталась оттолкнуться от пульсирующего кончика его чудовищного члена. «Тебе повезло, что я не закричала», — пробормотала Цунаде скорее себе, чем кому-либо еще, сдерживая ядовитые слова, которые приходили ей в голову всякий раз, когда она обдумывала мерзкий поступок — унижение своей непорочной вагины до такой степени, чтобы переспать с этим ублюдком под ней. «По крайней мере, ты хоть на что-то годишься во время секса…» Закатив глаза на собственное замечание, Цунаде неохотно позволила себе взглянуть на мужчину под собой с ничтожно малой долей позитива. Хотя его размер был больше, чем большинство обычных женщин осмелились бы выдержать, мерзкий Учиха, зажатый ее грудью, каким-то странным образом был достаточно ценен, чтобы служить ей портативной секс-игрушкой для удовлетворения ее постоянно растущих желаний. Однако, сидя лицом зажатым парой настолько божественных грудей, что ему обычно нравилось бы его нынешнее положение, Саске Учиха резко дернул бровями. Уже после того, как его один раз отвели на базу, эта пышнотелая шлюха-начальница, под началом которой он усердно работал, начала подниматься и удаляться от его члена; поднимаясь так медленно, что мучительные ласки Ханаби казались райскими по сравнению с этим. Затаив дыхание, окруженный со всех сторон пышной грудью Цунаде, Саске прищурился и нахмурил брови, когда его руки начали двигаться сами по себе. Без единого слова предупреждения — хотя он и не мог этого сделать, даже если бы захотел — Саске поднял свои мускулистые руки вдоль безупречного бедра Цунаде, поднимаясь все выше и выше , пока, с достаточной силой, чтобы оставить после себя пару синяков в форме ладоней, холостяк не схватил свою начальницу за ягодицы. Член болезненно встал, черноволосый холостяк одновременно ощупывал и массировал ягодицы Цунаде, вызывая у самой дурочки сдавленный вскрик удивления, хотя Саске было все равно. «Куда, черт возьми, ты собрался…» — начала Цунаде, ее голос был холоден как лед и остр как скальпель, но тут же был прерван, когда Саске крепче сжал ее аппетитные ягодицы и резко дернул свою шлюху вниз, нанеся резкий толчок вверх своими некогда покорными бедрами. Звук, эхом разнесшийся по воздуху, когда его член вернулся в самые глубокие уголки блестящей щели Цунаде, был музыкой для ушей холостяка; прекрасное сочетание шлюшеских стонов Цунаде и влажного шлепка головки его члена, скользящего мимо того, что могло быть только шейкой матки его начальницы. С безжалостной эффективностью и безжалостным темпом Саске снова опустил бедра, с силой поднимая Цунаде за ягодицы, пока нижняя половина его члена полностью не вышла из ее бархатистой вагины… только чтобы снова взлететь в воздух. Снова голос Цунаде вырвался пронзительным визгом и развратным стоном, и снова Саске повторил движение, задав себе неумолимый темп, и его накопившаяся фрустрация вырвалась наружу одним махом. От кокетливых ухаживаний Ханаби во время встречи, которую он нес на спине, до неожиданного, но не нежеланного появления самой бесстыдной женщины, которую он когда-либо встречал, до часа, проведенного под опасно умелыми пальцами Ханаби, Саске выплеснул все это на вагину, которая дрожала вокруг его члена. Вонзив пальцы как можно глубже в стройные ягодицы Цунаде, Саске удвоил темп, яростно вбиваясь в мокрое лоно Цунаде, в то время как пышногрудая блондинка могла лишь стонать и кряхтеть. «П-подожди, подожди… б-боги наверху~ п-подожди…!» — кричала и вскрикнула Цунаде, пытаясь удержаться на месте, обхватив плечи Саске, но лишь на мгновение пошатнувшись , практически чувствуя пульсирующую головку члена, вбивающуюся в ее гиперчувствительную шейку матки. «Т-ты мерзкий, возмущенный, п-извращенец… у-ублюдок!» — вырвалось у Цунаде дрожащими губами, ее голос был какофонией стонов и кряхтения, а тело выдавало ее разум и все его презрительные намерения; Сжимая член, который самым невероятным образом осквернил её женственность, Ханаби сжимала его. За спиной пышнотелой начальницы призрак, с которого всё началось, смотрел на неё широко раскрытыми, немигающими глазами, практически сияя от увиденного, чего она не видела с тех пор, как её дорогая старшая сестра пережарила завтрак своему парню! Опустившись на пол, распростершись как можно ниже, Ханаби протиснулась в щель между сильными ногами Саске и подтянутыми ягодицами Цунаде, широко раздвинув свои сочные губы и высунув язык, чтобы осыпать вздымающиеся от спермы яички Саске тысячей поцелуев. Всякий раз, когда холостяк опускал свой извивающийся фаллоимитатор вниз, дыхание Ханаби прерывалось, она опускалась ещё ниже, пока её подбородок не упирался в пол, но даже тогда привидение продолжало поклоняться раздутым яичкам парня своей любимой старшей сестры. Она была так увлечена этим поклонением, так равнодушна к собственному удовольствию, что, когда Саске сделал особенно резкий толчок вверх, привидение едва сдерживалось, чтобы не кончить прямо на месте! Опустив одну руку между своими влажными ногами, Ханаби засунула три своих изящных пальца в свою блестящую вагину, стараясь как можно лучше соответствовать ненасытному темпу Саске, одновременно втягивая одно из его яичек в рот; издавая шлюшеский стон, когда её ужасная вагина дрожала вокруг пальцев, проникших в её глубины. Однако, как и началась ненасытная ласка Саске, холостяк — его бледные пальцы глубоко вонзил в распутную задницу Цунаде — замедлил движение, удерживая Цунаде в воздухе, пока надзирательница изо всех сил пыталась дышать. С полуприкрытыми глазами, прищуренными от вожделения, с открытым ртом и высунутым языком, медово-светловолосой шлюхе потребовалась целая минута, чтобы осознать, что божественный член, крепко застрявший внутри нее, перестал переворачивать ее внутренности, оставив ее висеть в воздухе с коленями, слабыми, как желе. «Тебе бы не помешало относиться ко мне немного лучше, правда?» — спросил Саске вслух с кривой ухмылкой на тонких губах, впервые за неизвестно сколько времени выглянув из тюрьмы, которой были божественные груди Цунаде . Впиваясь белоснежными зубами в нижнюю губу в тщетной попытке закрыть свой измученный наслаждением рот, Цунаде попыталась испепелить взглядом мужчину, которого ненавидела больше всего, хотя выражение её лица было далеко от гневного взгляда, даже если бы она попыталась. «Пошёл ты нахуй…» — ответила Цунаде, выпячивая свою внушительную грудь с чувством гордости за то, что ей удалось сохранить ровный тон голоса. Почувствовав, как уголки его губ дёрнулись от этого ответа, Саске издал такой надменный стон, что кровь Цунаде вспыхнула, игриво раздвинув её упругие ягодицы железной хваткой. Словно они всё спланировали заранее, Ханаби — её сочные губы и подбородок были залиты собственной слюной — оживилась и теми же пальцами, которыми жадно ласкала свою вагину, потянулась вверх, чтобы потыкать и пощупать сжатый вход в самое узкое отверстие Цунаде ; игриво поглаживая анус начальницы пальцами, пропитанными вагинальной смазкой. «Т-ты бы не…?» Это ни в коем случае не был вопрос, но тем не менее, в тот момент, когда Цунаде почувствовала, как пальцы, которые могли быть только пальцами Саске, надавили на её ягодицы, вагина светловолосой начальницы сжалась вокруг члена, глубоко вошедшего в её влагалище. Глаза у Цунаде были круглые и широко раскрытые, как блюдца, губы широко раскрыты, дыхание перехватило, она поворачивала голову из стороны в сторону, блаженно осознавая, что ее угроза позвать на помощь лишь обеспечит им обоим возможность стать свидетелями самого большого позора в ее жизни! Тяжело сглотнув, сидя на члене, который, как она знала, совершенно сломает ей разум, если когда-нибудь проникнет в ее крошечную задницу, Цунаде быстро открывала и закрывала рот, пытаясь произнести слова, которые ее ненавидящий Учиха мозг просто отказывался сформулировать. Сделав глубокий вдох только через нос, Саске медленно поднял Цунаде еще выше вдоль своего члена, слегка поморщившись, когда его головка, покрытая предсеменной жидкостью, проскользнула мимо шейки матки его надзирательницы , прежде чем скользнуть все дальше и дальше наружу. «Я… я дам тебе прибавку, если ты…» — начала Цунаде, её вагина горела огнём, отчаянно пытаясь выжать оргазм из прекрасного, меняющего жизнь члена её самого ненавистного подчинённого, но тут же замолчала, вздрогнув. Не прошло и секунды после того, как эти слова слетели с пухлых губ пышной шлюхи, как Саске одарил свою начальницу победной ухмылкой и бросил блондинку к себе, потянув её вниз за ягодицы, наблюдая за разворачивающимся зрелищем. В тот момент, когда головка его члена взмыла за шейку матки Цунаде, блондинка широко раскрыла глаза, выгнула спину и отвисла челюсть, издав беззвучный крик блаженства, когда из её туго растянутой вагины вырвался самый сильный и унизительный оргазм в её жизни . Словно прорвавшиеся плотины, из пробки, которой был член Саске, хлынула волна жидкости, мгновенно обрызгав его пах, в то время как Ханаби радостно визжала от предвкушения возможности вылизать холостяка одним языком. Позволив себе едва заметной улыбки удовлетворения, прекрасно понимая, что Цунаде на следующее утро будет отрицать их связь, Саске резко выгнул бедра и дал волю своим чувствам. После взрывного оргазма, сотрясшего тело и мозг Цунаде изнутри, Саске Учиха кончил, когда блестящая вагина Цунаде скользнула вниз по его члену, выпустив мощную волну горячей спермы в самые глубины дрожащей вагины Цунаде. Словно из пожарного шланга, вырвавшегося наружу, его второй оргазм за вечер обрушился чудовищными волнами, обрушившись на внутренности Цунаде одним потоком, в то время как второй и третий потоки затопили утробу его надменной начальницы. К тому времени, как женственность Цунаде вернулась на свое законное место в паху Саске, ее матка достигла абсолютного предела своей вместимости, из-за чего живот Цунаде вздулся и раздулся от огромного количества спермы, излитой в глубины его распутной начальницы. Однако еще до того, как его оргазм закончился, прекрасная, пышная женщина, крепко сидящая у него на коленях, обмякла в объятиях Саске, сползла вперед, закатив глаза так сильно , что свет потускнел в уголках глаз Цунаде. Сползая вперед, обмякая на точеной груди Саске, его презренная начальница снова упала, уткнувшись лицом Саске в свою пышную грудь, хотя на этот раз ни слова не сорвалось с ядовитых губ Цунаде. Дважды моргнув, сидя с все еще мучительно возбужденным членом, Саске высунул голову из удушающей груди Цунаде, глядя прямо перед собой на бледное, залитое потом лицо и бессознательные глаза своей начальницы. Издав долгий, протяжный стон от осознания, которое его осенило, последний поток оргазма Саске вытек из набухшей щели на кончике его члена, глубоко проникая в уже наполненную спермой матку Цунаде, в то время как все еще твердая головка члена Саске скользнула на свое законное место; Он служил пробкой, удерживая каждую каплю его спермы глубоко внутри плодородной утробы Цунаде. «Видишь? В конце концов, тебе все равно придется кончить~» — голос Ханаби разнесся по воздуху, ее дыхание было поверхностным и напряженным, когда ее хихикающая голова показалась из-за сгорбленной спины Цунаде. «Все хорошо».