Один день

Лёгкое покачивание вагона, ритмичный стук колёс. В толпе кто-то хихикает, а в конце вагона кто-то спорит — неужели драка? Вроде бы нет. Я слышал нежный и приятный аромат женского парфюма, совсем рядом. Похоже, ко мне села какая-то девушка… Интересно, как она выглядит? Я частенько ехал с закрытыми глазами, пытался прислушиваться и улавливать, что происходит вокруг. Маленькая и довольно своеобразная игра, которую я сам для себя придумал. Да, возможно тебе это покажется странным, но что ещё делать? Каждый день словно копия предыдущего. Ничего не меняется — днями, неделями, месяцами, а в моём случае — годами. Нужно хоть как-то себя развлекать в этом отрезке пути от работы до дома. Можно, конечно, и в смартфон уткнуться, но я и так целыми днями с ним работаю. Хочется хоть немного реальности, пусть даже такой кринжовой. Я так устал. Жутко уст… — Осторожно, двери закрываются. Следующая станция… %$€%# Гудок — Неужели уснул? Я с трудом открыл глаза. После темноты даже тусклый свет резал их — будто бы я и не смотрел никогда этими глазами. Немного помассировав веки пальцами и поморгав, зрение плюс-минус пришло в норму, и я начал осматриваться. Всё выглядело максимально странным. Сейчас, когда я пишу тебе эту заметку, я понимаю, что к чему, но в тот момент я был в абсолютном ступоре. Вагон выглядел ветхим и заброшенным. Единственная лампа, которая ещё оставалась гореть, была на противоположной стороне. К тому же её свет был непостоянным — видимо, из-за перебоев с питанием она мигала, как в любом клишированном хорроре. — Ну заебись. Опять уснул по дороге с работы и попал в тупик. Сраная лампа, хватит нагонять саспенс. С меня хватит хорроров. Я попытался найти, что в неё кинуть, но ничего не было. Всё было как-то неестественно стерильно, несмотря на то, что вагон действительно выглядел очень старым. Я начал ходить по вагону и всматриваться в мутные стёкла. Никаких намёков на свет или других людей я не нашёл. Двери были наглухо закрыты, и даже при должных усилиях я не смог их сдвинуть ни на сантиметр, что совсем не свойственно для нашего метрополитена. Я ведь точно ехал домой. Неужели машинист не проверял вагоны на конечной станции? А ведь и то верно. По правде сказать, я не в первый раз вот так засыпал в метро. Чаще всего машинист или проверяющий будили меня, прежде чем отправиться в тупик для разворота. Ну, были, конечно, случаи, когда я уезжал в тупик, но через какое-то время поезд разворачивали, и я выходил, как только он прибывал на станцию отправления. Сейчас это было больше похоже на тот самый осознанный сон, который я практиковал, будучи студентом. Но, очевидно, мои эксперименты тогда не увенчались успехом. Побродив по вагону ещё минут тридцать, а может, и сорок — сложно сказать, ведь телефон был выключен, — разумеется я попытался подключить повербанк, который всегда носил в рюкзаке. Прада ничего из этого не вышло. — А этот продавец на маркетплейсе заявлял, что на десять зарядок хватит. Вот крыса… Спустя какое-то время я понял, что надежда не оправдалась. Поезд даже не планировал возвращаться к станции — абсолютная тишина. Можно было бы ещё подождать, но нет гарантии, может поезд тупо оставили на какое-то там обслуживание или ещё что-то. А если меня тут забыли — я тут всю ночь просижу? Ну тогда эта мегера меня точно уволит… Блять! Столько проблем из-за хронической усталости. Как же всё надело… Ударив по сиденью ногой, я почувствовал, как часть покрытия подпрыгнула. — Ящик? И правда — сиденье получилось приподнять как крышку. В полости лежал какой-то хлам: тряпки, ёмкости с непонятной жидкостью. То ли химикаты, то ли какое-то масло — я не стал разбираться. Но вот что действительно приковало моё внимание, так это едва блестящая металлическая трубка, выпиравшая из-под завалов мусора. — Ломик в вагоне метро? Шутка какая-то? Сейчас выпрыгнет Эдвард Билл и крикнет: «Итс из пранк, бро!» Меня не покидало чувство, что всё это было нереальным. Хотя я отчётливо чувствовал кожей лёгкий ветерок, который всегда проносится по туннелям метрополитена. Запах подземки, который я ни с чем не спутаю. В метро я чувствовал себя всегда намного уютнее, чем на поверхности. Многие меня не поймут, так как терпеть не могут общественный транспорт, но я с неким азартом маневрировал в час пик в этой толпе, как рыба, огибающая опасные камни. Но всё же… даже если глаза меня обманывают, ощущения, остальные чувства — они ведь намного надёжнее зрения. Так ведь? Поток мыслей просто разрывал мою голову. Я был спокоен, сердцебиение было в норме — я даже по методике из какого-то рилса посчитал свой пульс. Я не был пьян, я не был под чем-то. В целом я был чист. Так что же тогда? — Детектив из меня паршивый, может пора выбираться собственными силами? С этой фразы я и начал искать подходящую дверь для применения ломика. Ведь кто знает, через сколько времени придет хоть кто-то. Я обратил внимание, что возле каждой из дверей, там, где обычно идёт серийный номер вагона, имеется странная надпись. Для меня она абсолютно ничего не значила. Это был не русский, не английский. Хотя английским я и не владею толком, а только скачивал всратые приложения на телефон с мыслями «всё, теперь я буду учить английский каждый день» и забывал о них спустя пару дней «усердного» обучения. Но было очевидно — это смесь каких-то символов. Всего в вагоне было шесть дверей: три по одну сторону и три на противоположной. L1-ИСУ L2-ИСУ L3-ИСУ R1-ИПУ R2-ИПУ R3-ПО В целом названия казались хаотичными, но я предположил, что первые буквы — это направления на английском, как на геймпаде. L — left, то есть «лево», R — right, «право». А вот что означала аббревиатура — вряд ли я бы смог догадаться логически. Но выбирать в любом случае придётся. В крайнем случае открою все по очереди, так я думал в тот момент.. Посидев так ещё минут пятнадцать и осмотрев каждую дверь, я так и не нашёл никаких отличий или зацепок. Это давление было довольно странным. Ведь что тут такого — открой любую, и всё. Но гнетущее ощущение не покидало меня. — Так, ладно, от того, что думаю об этом, ничего не изменится. Разговаривая сам с собой, я начал открывать дверь R3-ПО. Вставив ломик в стык дверей, я с силой потянул за рычаг, и дверь с жутко неприятным скрипом начала поддаваться. Как только створки достаточно разошлись, я встал между ними, упёрся спиной в одну створку, а руками — в другую и с большими усилиями открыл двери полностью. — Чёт тяжело… Дыхание участилось, в висках начало жутко пульсировать, в глазах начало мутнеть, и я рухнул на колени прямо на выходе из вагона. — Может, всё-таки стоило походить по этому подарочному… абонементу в спортзал… — с перебитым дыханием выдавил очередной свой каламбур и почувствовал привкус металла во рту. Кровь? Состояние всё ухудшалось. Я не мог понять причину. Из-за физнагрузки? Может, я и дрыщ по меркам любого атлета, но не такой же слабак, чтобы начать истекать кровью от открытия ДВЕРИ? Я попытался встать, но ноги уже не слушались, и я рухнул на холодный пол метрополитена лицом — даже не смог выставить руки. Ведь я их уже тоже не чувствовал. Глаза тяжелели и медленно наливались кровью. — Это бл…я..дь что… такое… Язык уже не слушался, всё тело полностью перестало отзываться на мои попытки сделать хоть что-либо. Кровь уже сочилась из носа и рта, не давая шанса даже вдохнуть. Я действительно захлёбывался собственной кровью. Перед глазами всё расплывалось. Разглядеть платформу как следует у меня не получилось, но, кажется, в конце перрона, чуть правее от будки дежурного, стояла фигура. Силуэт? Чело…век? С этой мыслью я и потерял сознание. Тьма. Непроглядная тьма. Холод. Ощущение гигантской пустоты, в которую проваливаешься. Масштаб происходящего невозможно представить обычному человеку. Это вне людского понимания. Гудок.