Один день

Гудок Я резко вскочил, беспорядочно хватая воздух. Сердце билось так сильно, будто вот-вот остановится. — Сука, что произошло? Это был сон? Я сел на корточки, обхватил голову и попытался восстановить дыхание, как в тех самых учениях по медитации: глубокий вдох через нос, несколько резких выдохов через рот. Спустя несколько минут сердце чуть успокоилось, и я смог встать на ноги. Осмотревшись по сторонам, я искренне захотел сесть обратно. Ведь то, что я увидел, ничем не отличалось от того, что я видел, по моим меркам, буквально пять минут назад. Тот же вагон, тот же стерильный пол и те самые двери с надписями L1, L2… Единственная мысль: это не может быть правдой. Я ведь не сошёл с ума. Я чувствовал эту боль. Я чувствовал нехватку воздуха, когда кровь попадала в дыхательные пути. Я отчётливо помню, как моё тело рухнуло на твёрдую и холодную поверхность платформы. Так, погоди, а откуда я могу знать, как видит мир человек, который сошёл с ума? Может, я уже в дурке лежу и пускаю слюни? Ведь как отличить реальность от проекций твоего мозга? Никак, правда? Логика мне подсказывает, что такого просто не может быть, и скорее всего это либо очень реалистичный сон, либо галлюцинация. Но моё тело и все мои чувства говорят об обратном. Это реальность. — Так, стоп, стоп, стоп. Приди в себя, проснись, мать твою! Я начал бить себя по щекам, отвесив несколько крепких пощёчин и ущипнув себя во всевозможных местах. Как вы можете догадаться — я не проснулся. — Блять, какие там ещё способы выхода из осознанного сна? Надо упасть, да? ДиКаприо вон падал и сразу просыпаешься. Чего-то там с вестибуляркой связано… Я вёл монолог. Да, сам с собой. Не для тебя, кто читает эту заметку. Это была буквально попытка хоть как-то собрать мысли в одну кучу в стрессовой ситуации. Я залез на сиденье и попытался имитировать свободное падение. Успехом это, очевидно, не увенчалось, и я буквально отбил себе грудную клетку. — Кххаа… Лёжа на полу, я не думал о том, что я что-то себе отбил. В этот момент я вспоминал о том чувстве страха и апатии. Нет, я бы даже сказал — безысходности и беспомощности, которое меня охватило, когда я лежал, истекая и захлёбываясь кровью. — Я как будто бы в каком-то всратом малобюджетном фильме или ноунейм-романе… Какое-то время я не вставал, прокручивая в голове сценарий произошедшего. Провести хоть какой-то анализ было нужно, иначе бы я ничего не смог понять. — Так, что я знаю? Я встал, хотел было отряхнуться, но тут даже пыли не было. Вернулся к своему месту и взял в руки рюкзак. Половина бутылки воды… Какой-то батончик… Повербанк… Паспорт… О, то что нужно. Я взял бутылку воды и записную книжку. Такой плетёный дневник, который мне подарили девчонки на работе на какой-то из праздников. Я особо ничего не записывал — ведь мы живём в цифровом веке. А дневник? Кто вообще ведёт сейчас дневник? Как бросил его в рюкзак, так он и катался со мной ежедневно. — Довольно удобно, что к нему привязана ручка. А то бы я точно потерял её за это время. И я начал писать, списком, все детали, что только мог вспомнить. Начиная с момента, как сел в метро после работы, как ехал и играл в игру чувств, как очнулся тут и как предположительно умер. Я до сих пор не уверен, смерть это или нет. Я ведь никогда не умирал, но пока буду считать, что это и есть чувства умирающего человека. Так прошёл час, может, два. Кто знает, может быть, и больше. Время я всё равно не мог никак отследить, а обстановка за окнами была как будто статична, и не было даже намёка на изменения. — Я сел как обычно на своей станции. Я ехал примерно двадцать пять минут, а потом… А потом что? Уснул? Так… я не мог.. так быстро оказаться в тупике… Я нервно тряс ручкой и прикусывал губы так сильно, что, казалось, вот-вот начнёт сочиться кровь. — Сколько я проспал? Что ты помнишь?… Блять, как сложно вспоминать… А точно! Я играл в игру чувств. Незнакомая девушка и запах… А потом всё… Или нет? Голос! Точно… Я… помню странное объявление станции. Будто бы это не обычный диктор, который озвучивал станции, а какой-то… искажённый… голос, как будто плёнку зажевало… Не помню, блять, не помню, что он сказал. Вспоминать было очень сложно. Чувство, будто бы ты отлично потусил накануне и наутро хорошо помнишь, что тебе было очень весело, но с кем именно и как — вспомнить не в силах. Я повторно решил обойти весь вагон, вдоль и поперёк. Я изучил все его углы, заглянул под каждое сиденье. — Надо было, как обычно, садиться в головной вагон. Тогда бы меня точно увидел проверяющий и разбудил… Я был где-то в середине поезда. Обе двери, которые вели в другие вагоны, были как будто нарисованные. Не было щелей, хоть они и виднелись. Странное чувство, будто 3D-граффити на асфальте, создающее иллюзию реальной ямы, в которую ты можешь провалиться. Не так давно я выставил себя полным дураком, который шёл по центру города и со страху отпрыгнул в сторону, на газон, увидев такую штуку под ногами. Эти подростки ещё что-то хихикали, но, увидев моё «мёртвое», уставшее выражение лица, быстренько замолчали. Оно и понятно, обычный трудяга выглядит как ходячий мертвец, которому нечего терять. В общем, ничего, кроме шести дверей, ящика под сиденьем и моего присутствия, я не обнаружил. Я даже решил разобрать ящик. Бутылка с жидкостью не имела никакой надписи. Открыть и понюхать у меня не хватило духу — мало ли что там, да и неизвестно, сколько это тут стояло. Вторая же, больше похожая на масло, сохранила часть этикетки: GO78… А дальше уже не прочитать. Тряпки и ломик. В целом всё так, как я помнил из первого раза. Но что же тогда случилось? Если это то же самое место, тогда, когда я открыл R3-ПО, и минуты не прошло, я начал истекать кровью… Дело в двери, которую я выбрал? По этой причине мне было так неспокойно в прошлый раз? Может, в воздухе? Газ? Яд? Может, и нет… Понятно было одно: ничего не понятно. — В любом случае, я не собираюсь ещё раз выходить. Если всё повторяется, то я больше не совершу ошибку. Буду сидеть и тупо ждать, пока меня найдут и вывезут отсюда. Сколько точно времени прошло с этого момента, я не могу сказать. Я потихоньку тратил воду и умял целый батончик, так как голод был жуткий. Видимо, стоило хотя бы пообедать на работе. А вкупе с таким стрессом голод взял верх над экономией припасов. Удалось даже вздремнуть. Казалось даже, что я на секунду услышал оповещение о станции, но, открыв глаза, я был всё там же. Крепким сном такое не назовёшь. На твёрдом сиденье, да ещё и с таким сквозняком, долго не пролежишь. Я сел как положено, достал из-под сиденья бутылку, в которой виднелись остатки воды. Пара глотков — и бутылка себя изжила. Ну, такими темпами я долго не протяну. Мысль проскочила, но толком осознать её я не успел. Послышался стук. БАМ! БАААМ! БАААААААМ! Три удара по металлу в противоположной от меня стороне вагона. Каждый последующий — длиннее. Звук доносился то ли из соседнего вагона, то ли снаружи — было сложно определить. Я по инерции отошёл в угол вагона и присел. Начал прислушиваться и готовиться.К чему? Я понятия не имел, но инстинкты, инстинкты работали на сто двадцать процентов. Звуки больше не повторялись, но я так и продолжал сидеть в углу. Тишина после ударов давила сильнее, чем сам грохот. Я замер, стараясь дышать как можно тише, и вслушивался в каждый шорох. Где-то далеко, за стеной вагона, послышался едва уловимый скрежет — будто металл тёрся о металл, шаги. Или это мне показалось? Сердце колотилось где-то в горле. Я считал про себя секунды, боясь пошевелиться. Прошла минута, другая. Ничего. Пустота. В этот момент я прокручивал в голове всё, что мне удалось узнать, я так и не пришёл к какому-то решению. Можно попробовать открыть другую дверь, с противоположной стороны. Правда, нет никакой гарантии, что исход будет иным. На самом деле я был до ужаса напуган. Возможно, если бы кто-то смотрел со стороны, он бы даже этого не заметил. Но внутри… внутри меня просто разрывало от страха и ужаса, которые я испытал. Одно дело читать об этом в романах или смотреть фильм — другое почувствовать на своей шкуре. Я просто не хотел это испытывать вновь. Каким-то образом я и уснул в очередной раз, прислонившись к стенке вагона, сидя в самом углу. В руках я держал свой блокнот и крепко сжимал его, будто бы это какое-то средство самообороны. По всей видимости мой организм перегрелся, хотя как знать, я ведь обычный трудяга, а не врач. Запах девушки… Её парфюм… Что это? Шанель? Где-то я такой уже слышал. Бывшая? Да нет, глупости, она бы никогда не поехала на метро. Да и каков шанс? Надо открыть глаза и посмотреть… Открыть глаза… Открыть… — ВСТАВАЙ! Жуткий громкий голос прозвучал словно в моей голове, и я моментально вскочил на ноги. Судорожно я пытался сфокусировать взгляд и найти источник этого голоса. Но ничего. Всё тот же вагон, всё те же двери. — Мало мне этой ситуации, ещё и кошмары? Прелестно… Я всегда шутил, может быть это не было всегда удачным или уместным, но шутки и юмор в целом мне помогал справляться с трудностями, какими бы они не были. Возможно моя защитная реакция на реальность. После сна я чувствовал себя немного лучше. Кажется, эта стадия называется «принятие» в психологии. Видимо, передышка немного помогла мне прийти в себя. И всё же, интересно, кто она… Но не время об этом думать. Скорее всего, это не сон. По крайней мере, я буду действовать с установкой, что это реальность. Думай. Какой следующий шаг? Выбор был очевиден. Еды и воды у меня не было. За это время — ни малейшего движения за окнами, поездов не слышно. Просто ничего. Вряд ли кто-то придёт мне на помощь. Маловероятно, что вообще хоть кто-то обо мне знает. Значит, решение одно — выбираться своими силами. — Хорошо. Тогда L1-ИСУ. Попробую её. Как минимум она на другой стороне от R3-ПО… Собравшись с духом, я воткнул ломик в стык дверей и со всем весом навалился на рычаг. В прошлый раз мне казалось, она шла легче. Но сколько бы я ни старался их сдвинуть, они были словно приварены друг к другу наглухо. — Совсем силы растерял, сидя тут без еды и воды… Оно и понятно. Прошло достаточно времени, чтобы я успел вновь проголодаться. Батончик, который я умял, уже усвоился, и к тревожности и страху добавился ещё один элемент — голод. На протяжении ещё какого-то времени я пробовал раздвинуть дверь L1, но как бы я ни старался, это было тщетно. В какой-то момент я даже попробовал открыть L2 и L3, но с ними было всё так же. Странно. Неужели работает только та дверь? Держась за ломик, я прислонился к поручню возле выхода L3 и краем глаза обратил внимание, что название выхода стало красным. Буро-красным, на вид как запёкшаяся кровь. Бросив попытки тратить силы попусту, я начал обходить все выходы. На каждой из дверей надпись сменила цвет. Все, кроме R3-ПО, были окрашены в красно-бордовый цвет. Однако R3-ПО была окрашена в зелёный. Я ведь помню, что надписи были такими же серыми, как и обычные надписи в метрополитене, или чёрными? Да какая разница. Точно не красными или зелёными… Ещё какое-то время я потратил на то, чтобы найти какое-то логическое решение. Разумеется, его не было. Рациональностью в этом месте не пахло. Спустя несколько тщетных попыток открыть хоть какую-то дверь, за исключением R3-ПО, я сел на своё место, достал дневник и начал писать всё, что выяснил. О цвете надписей, а также, на случай если я не выберусь, какое-то подобие прощальной записки. Забавно, но для кого же я это писал, если в тридцать лет я так и не обзавёлся семьёй? Моя мама давно умерла, когда я был ещё подростком. А отца я даже не помню — он ушёл, когда я был маленьким. По сути, единственный близкий человек, который у меня остался, — это моя тётка. Да и то, мы так редко созваниваемся и списываемся… Когда дни настолько похожи, а ты только и делаешь, что работаешь, ешь и спишь, они пролетают так молниеносно, что не успеешь оглянуться, а пролетело несколько месяцев с прошлого звонка. Так или иначе, дописав все мысли, я забросил всё в рюкзак, затянул лямки потуже и принялся открывать дверь с надписью R3-ПО. - Ну что народ, погнали? Как я и писал ранее, не всегда уместные шутки. Удар ломом.