Душа в анабиозе

“Человеческая душа подобна бабочке...” Эту фразу Иллуги услышал от одного своего товарища. Очень хорошего товарища… Он был ратником с вечно сияющей улыбкой и уникальным чувством юмора. Казалось, что ни одно событие в жизни не могло его сломить или поколебать хоть на йоту. Это был поистине чудесный юноша. Однако даже самая яркая бабочка однажды не переживёт зиму. Искры в глазах товарища сменились бездной, величайшей пустотой, утянувшей за собой всю волю к жизни. Руки, покрытые кровью собственного ребёнка, дрожали, а рот открылся в немом крике. Ноги уже не держали, и юноша рухнул на колени, страшась коснуться маленького холодного тела. Иллуги смотрел на происходящее, не отводя взгляда. Он не имел права не смотреть. Он — командир отряда. Плечи Иллуги дрогнули, стоило первому душераздирающему крику сотрясти воздух. Трое выживших ратников из отряда в двадцать человек потупили глаза, не выдержав чужого горя. А Иллуги продолжал смотреть. — Командир, вы не обязаны… Вы не виноваты… Ладонь товарища мягко легла на дрожащее плечо юноши, но тот лишь покачал головой, еле сдерживая слёзы. — Нет. Роллон, я виноват. Ратник не стал переубеждать друга, с отчаянием в глазах оглядев его рваную рану на руке. Он хотел было что-то сказать, но крик товарища стал неистовее, и Роллон отошёл в сторону, стараясь не задеть ногами оледеневшие трупы. Так продолжалось около получаса, пока Иллуги чуть не упал в обморок от кровопотери. С того события прошёл уже год, но казалось, будто всё произошло совсем недавно. На глазах Иллуги потухла самая яркая искра жизни, замёрзла навечно, не пережив холода. Не выдержав смерти единственного ребёнка, товарищ покончил с собой ровно через месяц после инцидента в деревне Вепрь. Юноша открыл глаза, прогоняя остатки кошмара. Они снились ему не так часто, но он и не боялся их, а принимал как часть себя. Они стали для него напоминанием: не сдаваться. Ради товарищей, ради всех потухших жизней, что он не спас. Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, из-за неё показался старшина Никита. Мужчина стоял в полном обмундировании, что означало лишь одно: он отправляется ко Двору Бледной Звезды. — Доброе утро, Иллуги. Хотя, кажись, не очень и доброе, судя по твоему виду, — усмехнулся старшина и, прикрыв дверь, сел на рядом стоящий стул. — Утро, старшина. Всё в порядке. Тебя вызвали ко Двору? — Да-а, сказали, какое-то важное поручение от Царя. Даже странно, давно меня не вызывали на личную аудиенцию… — Никита задумчиво почесал бороду, пристально наблюдая за потягивающимся Иллуги. Заметив взгляд старшины, юноша удивлённо поднял брови. — Только не говори, что я поеду с тобой? — Именно это я и собираюсь сказать. Иллуги, это твой шанс отличиться. Если Царь поручит какое-то важное дело, то я хочу, чтобы ты был тем, кто возьмётся за него. — Почему я?.. — Иллуги недоумённо смотрел на старшину. — Потому что ты один из самых ответственных, честных и добрых юношей, которых я знаю. А я знаю много кого. Я хочу для тебя лучшего будущего, и это твой шанс. Слова старшины кольнули где-то в районе сердца, и Иллуги потупил взгляд. Кошмар этой ночи вновь предстал перед глазами, возвращая в прошлое. Готов ли он принять новую ответственность? Глаза отца, полные надежды, впились в Иллуги, ожидая ответа. Он мог отказаться. Старшина позволил бы, но… Может, не стоит упускать шанс? Если это действительно важное дело, то сколько жизней Иллуги сможет спасти? “А сколько потерять?” Навязчивая мысль холодом ударила по сознанию. Ладони Иллуги сжались в кулаки. — Через полчаса я выдвигаюсь, так что долго ждать не смогу, — Никита поднялся и отворил дверь, намереваясь уйти, но в последний момент обернулся и мягко улыбнулся сыну. — Ты моя гордость, Иллуги. Я не буду тебя ни к чему принуждать, ты сможешь помочь людям и здесь. Я соглашусь с любым твоим выбором. Замок щёлкнул, погрузив комнату в тишину. “Человеческая душа подобна бабочке. Когда нагрянут холода, она впадёт в анабиоз, чтобы защититься от боли и страданий. А по весне вернётся вновь к жизни, вспорхнув с новыми силами”. Взгляд Иллуги замер на голубом и ясном небе, виднеющемся из окна. Мимо радостно пролетали птицы, вернувшиеся с зимовки обратно на родину. Медленно подойдя к подоконнику, Иллуги упёрся на него и посмотрел вниз, на суетящихся ратников. Многие из них пережили потери: кто-то потерял семью, кто-то — товарищей и друзей, а кто-то — любимых. Однако, несмотря на это, на их лицах сияла улыбка, а в сердцах теплилась воля к жизни. Все вокруг продолжали к чему-то стремиться, даже потеряв нечто ценное. Рваный выдох сорвался с губ Иллуги, зажмурившего глаза. “Раз, два, три…” В мыслях вспыхнул образ погибшего от яда товарища. Его бездыханное тело и опустевшие глаза. “...четыре”. Открыв глаза, он заметил среди толпы внизу своего друга, Роллона. Хлопнув по плечу товарища, он над чем-то посмеялся и ринулся вперёд. Его улыбка была такой живой и искренней, что внутри больно защемило. “Я единственный, кто не смог очнуться от зимней спячки…” Мысль резанула по сердцу, отчего Иллуги печально улыбнулся и с новой, небывалой ранее решительностью пошёл навстречу новым возможностям, скрыв дрожь в руках в сжатых ладонях.