Его там не было

Ресторан «Золотой ключ» находился в центре города, неподалёку от административных зданий. Лейт выбрал это место не случайно — тихо, уютно, и, главное, здесь его вряд ли кто-то узнает. Он сидел за столиком у окна, помешивая остывший кофе, и поглядывал на часы. Ровно в семь вечера дверь ресторана открылась, и вошёл мужчина. Высокий, худощавый, в очках с тонкой оправе и безупречно выглаженном белом халате, который он, видимо, не снял даже после работы. Харли Сойер. Лейт узнал его сразу — по той самой холодной, отстранённой манере держаться, которая была описана в старых отчётах Эллиота. Харли остановился на пороге, оглядел зал и, заметив Лейта, неторопливо направился к его столику. Его шаги были тихими, почти бесшумными, но в них чувствовалась уверенность человека, который привык, что его ждут. — Мистер Пьер, — произнёс Харли, присаживаясь напротив. Его голос звучал ровно, без тени эмоций. — Признаться, я удивлён вашему приглашению. — Рад, что вы пришли, доктор Сойер, — Лейт отодвинул чашку и подался вперёд. — Прошу, заказывайте всё, что хотите. Я угощаю. Харли жестом подозвал официанта и заказал чёрный кофе без сахара. Дождался, пока тот отойдёт, и снова уставился на Лейта своими пронзительными глазами. — Я изучал ваше досье, — без предисловий начал Лейт, понизив голос. — Программа "Юные гении", блестящие результаты, исключение... — он сделал паузу, наблюдая за реакцией собеседника. — Эллиот Людвиг, кажется, совершил большую ошибку, отпустив вас. При упоминании Эллиота в глазах Харли мелькнуло что-то похожее на тень, но он тут же взял себя под контроль. — Вы знакомы с моим бывшим наставником? — спросил он, и в его голосе впервые проскользнула едва уловимая ирония. — Я работаю с ним. И, скажу прямо, наши взгляды на будущее компании расходятся кардинально. — Лейт наклонился ближе. — Эллиот застрял в прошлом. Его интересуют только детские игрушки, семейные ценности и прочая сентиментальность. А я смотрю вперёд. — И куда же вы смотрите? — Харли взял принесённый кофе, сделал маленький глоток и поставил чашку обратно. — Туда, где наука не ограничена моралью. Туда, где прогресс не останавливается из-за того, что кому-то жалко «человеческий материал». — Лейт смотрел прямо в глаза собеседнику. — Мне нужен человек, который понимает это. Человек, который не боится заглянуть за грань. На несколько секунд за столиком повисла тишина. Харли смотрел на Лейта с непроницаемым выражением лица, и трудно было сказать, о чём он думает. — Вы предлагаете мне работу? — наконец спросил он. — Я предлагаю вам возможность, — поправил Лейт. — Возможность заниматься тем, что вы действительно любите. Наукой. Исследованиями. Без дурацких ограничений и сентиментальных глупостей. Харли усмехнулся — впервые за весь разговор. Усмешка вышла холодной, оценивающей. — И что вы хотите взамен, мистер Пьер? — Ваш гений, — просто ответил Лейт. — Ваши идеи. Ваше умение решать задачи, которые другим не под силу. — Он откинулся на спинку стула и добавил: — И, конечно, вашу лояльность. Харли молчал, глядя в окно, за которым уже зажглись вечерние огни. Лейт терпеливо ждал, понимая, что такой человек, как Сойер, не принимает решений сгоряча. — У меня есть несколько условий, — наконец произнёс Харли, поворачиваясь к собеседнику. — Я слушаю. — Полная свобода действий в лаборатории. Никакого контроля со стороны. Никаких глупых вопросов о методах. — Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. — И доступ ко всем ресурсам компании, которые мне понадобятся. Лейт улыбнулся. Именно такого ответа он и ждал. — Договорились, доктор Сойер. — Он протянул руку через стол. — Добро пожаловать в команду. Харли посмотрел на протянутую ладонь, потом снова в глаза Лейту. На его губах заиграла едва заметная, почти неуловимая улыбка. Он пожал руку — крепко, сухо, деловито. — Надеюсь, вы не пожалеете об этом, мистер Пьер, — тихо сказал он. — Я тоже на это надеюсь, — ответил Лейт, чувствуя, как по спине пробежал холодок от этого короткого рукопожатия. Они ещё некоторое время сидели в молчании, допивая остывший кофе. За окном уже совсем стемнело, и в тёмном стекле отражались два силуэта — амбициозный делец и гениальный безумец, только что заключившие союз, который изменит всё.

***

Спустя неделю после той встречи в ресторане «Золотой ключ» в кабинете Эллиота Людвига на фабрике раздался телефонный звонок. Эллиот, сидевший за своим столом, снял трубку и услышал голос Лейта Пьера — бодрый, почти радостный. — Мистер Людвиг, у меня для вас хорошие новости. Я нашёл того, кто поможет нам вывести компанию на новый уровень. Я хочу представить вам его. Завтра в десять утра он будет у вас в кабинете. Эллиот нахмурился. Лейт уже несколько месяцев пытался продавить свои «инновационные» идеи, но Эллиот всегда чувствовал в них что-то неладное. — И кто же этот гений, который так необходим Playtime Co.? — Его зовут Харли Сойер. Вы должны помнить его — он был участником вашей программы "Юные гении" много лет назад. Его исключили, но я думаю, вы совершили ошибку. У него гениальный ум, Эллиот. Он может дать нам то, чего мы не можем достичь сами. Эллиот замер. Воспоминания о Харли Сойере — худощавом мальчике с пронзительными глазами, который всегда смотрел на него с обожанием, пока не понял, что его отвергли. Он до сих пор помнил то письмо, которое написал Харли, обвиняя его в предательстве. — Лейт, ты не понимаешь, что делаешь. Тот мальчик был... опасен. Он не понимал границ. Я исключил его не потому, что он был недостаточно умён — наоборот, он был слишком умён, чтобы быть предсказуемым. Он не умел чувствовать. — Именно поэтому он нам и нужен, — голос Лейта стал тише. — Для того, чтобы двигаться вперёд, иногда нужно переступать через чувства. Я знаю, что делаю. Поверьте мне. Эллиот откинулся на спинку кресла. Он хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно. Лейт уже принял решение. Если бы он отказался, Лейт всё равно бы нашёл способ протащить Харли на фабрику. И тогда Эллиот потерял бы над ними контроль. — Хорошо, — наконец сказал он. — Пусть придёт. Но если я почувствую, что он представляет угрозу для фабрики или для детей, я выгоню его так же быстро, как и в прошлый раз. — Конечно, — ответил Лейт с ноткой довольства в голосе. — До завтра. Трубка затихла. Эллиот положил её и долго смотрел на фотографию Поппи на столе. Он не знал, что принесёт этот визит, но чувствовал, что его мир начинает меняться.

***

На следующий день в десять утра в кабинет Эллиота постучали. В дверях стояли Лейт Пьер и высокий, худощавый мужчина в очках и белом халате, который он не снял даже для этого визита. Харли Сойер выглядел старше, чем в подростковом возрасте — в его движениях появилась уверенность, а в глазах — холодный блеск. Он слегка поклонился, но в этом жесте не было ни капли смирения. — Мистер Людвиг, — сказал он. — Рад снова вас видеть. — Харли, — ответил Эллиот, стараясь сохранить спокойствие. — Лейт сказал, что у вас есть идеи для Playtime Co. — У меня есть больше, чем идеи, — Харли прошёл вперёд и встал напротив стола. — У меня есть решение, как сделать вашу компанию бессмертной. Как превратить её в нечто, что будет жить вечно. Эллиот нахмурился. — Что вы имеете в виду? — Я предлагаю вам, — начал Харли, — перестать делать игрушки. Вместо этого мы начнём делать то, что по-настоящему изменит мир. Мы создадим новых существ — идеальные машины, которые будут служить нам вечно. И для этого нам нужны будут не просто рабочие, а те, кто станет частью этого великого замысла. Эллиот почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Вы говорите о том, чтобы превращать людей в игрушки? — Нет, — улыбнулся Харли, — мы будем превращать их в кое-что большее. Мы создадим новую форму жизни. Лейт стоял рядом, молча наблюдая. В его глазах читалась уверенность, что он сделал правильный выбор. А Эллиот понял, что с этого момента всё изменится. И возможно, он уже не сможет остановить то, что начал.

***

— Нет... не могу, — голос Эллиота дрогнул, и он опустил голову, будто не в силах выдержать взгляд Харли. — Почему же? — спросил Харли, и в его голосе зазвенела сталь. Он медленно, почти угрожающе, подошёл к столу, опираясь на него руками. — Вы хотели превратить меня в игрушку. Я видел чертежи. Я знаю. Так почему же вы выбрали другого мальчика? Почему меня — пожалели, а его — нет? Эллиот вздрогнул. Он не поднимал глаз, но было видно, как сильно дрожат его пальцы, сжимающие край стола. — Ты думаешь, я пожалел тебя? — тихо спросил он. — А что же ещё? — голос Харли дрожал от сдерживаемой ярости. — Вы смотрели на меня и видели человека. А на того мальчика — нет. Вы решили, что я заслуживаю жизни, а он — нет. И теперь вы хотите, чтобы я помогал вам, работал с вами, как ни в чём не бывало. Какая же это лицемерная, двойная... — он не договорил, но его кулак ударил по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Харли... — начал Эллиот, но тот перебил его, не давая вставить ни слова. — Меня — пожалели? Меня? — он почти закричал, но тут же взял себя в руки, сделал шаг назад и выпрямился. — Я не просил вашей жалости, мистер Людвиг. Я просил вашей честности. Вы бы просто сказали мне правду: «Харли, ты мне нужен как подопытный». Я бы понял. Но вы... вы оставили меня в неведении. Вы заставили меня думать, что я недостаточно хорош, что я не справлюсь, что я слишком жесток. А потом вы нашли другого мальчика. И вы... — он замолчал на мгновение, переводя дыхание. — Вы превратили его в ту самую игрушку, которую хотели сделать из меня. — Ты не понимаешь, — едва слышно сказал Эллиот. — Чего я не понимаю? — Харли шагнул ближе, и в его глазах блеснула боль, которую он так долго прятал. — Что я был недостаточно хорош для вас, а он — подошёл? Что он был послушнее, слабее, удобнее? Вы просто использовали его, как хотели использовать меня, но почему-то решили, что я достоин другой судьбы. Вы сделали меня человеком, но оставили меня пустым. Спасибо за это. Он развернулся, собираясь уйти, и уже взялся за дверную ручку, но замер. — Я согласен работать на вас, мистер Людвиг. Я останусь на фабрике, — сказал он, не оборачиваясь. — Но не потому что я вам верю. А потому что хочу понять, почему вы выбрали его. И когда я пойму, я сделаю так, чтобы вы пожалели о своём выборе. — он усмехнулся и, уже открывая дверь, добавил: — Не беспокойтесь. Я не причиню вам вреда. По крайней мере, пока. Эллиот сидел неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Через некоторое время, когда Лейт Пьер заглянул в кабинет, он застал Эллиота всё в той же позе, с опущенной головой и сжатыми руками. — Вы выглядите так, будто встретились с призраком прошлого, — заметил Лейт с лёгкой улыбкой. — Может быть, так оно и есть, — тихо ответил Эллиот. — Я только что пожалел о своём решении. И не знаю, какое из них было большей ошибкой. Лейт понимающе кивнул и закрыл дверь, оставив его одного с его мыслями.

***

Эллиот сидел неподвижно. Его руки, всё ещё сжимавшие край стола, медленно разжались, и он опустил их на колени. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, тяжёлой, как одеяло, которое накрывает в холодную ночь. Он медленно поднял руки и закрыл ладонями лицо. Тишина наполнилась тихими, сдавленными всхлипами. Эллиот плакал. Не громко, не истерично — тихо, как плачут те, кто несёт груз, который невозможно сбросить. "Я люблю тебя, Харли, — думал он, чувствуя, как слёзы стекают по щекам и падают на стол. — Ты был мне как сын. Ты был единственным, кто понимал меня, кто разделял мои мечты. Я видел в тебе себя. И именно поэтому я не мог превратить тебя в игрушку. Я не мог смотреть в твои глаза каждый день, зная, что я отнял у тебя человечность. Что ты станешь просто... вещью. Что ты будешь жить вечно, но никогда не будешь счастлив". Он вспоминал, как впервые увидел Харли — худого, неуклюжего мальчика с глазами, полными надежды. Как тот смотрел на него, как на Бога. Как он сам называл его «самым блестящим умом». Как он учил его не быть жестоким, пытаясь спасти от той тьмы, которую видел в нём с самого начала. "Я пытался тебя спасти, Харли, — его мысли метались в голове, как загнанные звери. — Я думал, если я выгоню тебя, ты поймёшь. Ты изменишься. Ты найдёшь в себе силы быть человеком. Но ты не изменился. И теперь я вижу, что моя любовь к тебе была моей самой большой слабостью". Он снял руки от лица и посмотрел на дверь, за которой скрылся Харли. Слёзы всё ещё текли по его щекам, но он не вытирал их. Он смотрел на пустую дверь и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное. "А тот мальчик, — подумал он. — Тот, которого я выбрал вместо тебя. Он был никому не нужен. У него не было никого, кто бы его любил. Я думал, что если я сделаю его игрушкой, если я дам ему новую жизнь, он будет счастлив. Но я был неправ. Я превратил его в монстра, а себя — в чудовище". Он закрыл глаза и прошептал, обращаясь к пустоте: — Прости меня, Харли. Прости, что я не смог тебя спасти. Прости, что я выбрал его. Прости, что я люблю тебя так, как не могу любить никого другого. Прости, что я сделал тебя несчастным. Прости, что я... что я был твоим отцом. Эллиот медленно опустил голову на стол, положив руки поверх неё, и заплакал с новой силой. За окном ветер качал деревья, и в его шуме ему чудился голос мальчика, которого он когда-то отпустил. Дверь кабинета тихо приоткрылась, и в щели показалось лицо Лейта Пьера. Он увидел Эллиота, плачущего над столом, и на мгновение его лицо стало серьёзным. Но он ничего не сказал. Он знал, что некоторые раны не заживают. И что иногда лучший способ помочь — просто оставить человека наедине с его болью. Он закрыл дверь и ушёл, оставив Эллиота в тишине, где только его слёзы могли услышать тайну, которую он никогда никому не расскажет.