Пролог
14 марта 2026 г., 22:57
844 год
Крольва, близ стены Роза
Солнце палило с неведомой силой. Капли пота попадали под сталь на наковальне. Это сбивало. Почему-то именно сейчас они так громко ударяли о металл, что звенело в ушах — и это совершенно не молот, стучащий следом. — Оставь его, Лукас заберёт лезвие только на следующей неделе, — рыжая макушка показалась из-за двери и сложила горку тряпок в корзину рядом. — К следующей неделе будет ещё работа. — Да, поэтому сейчас лучше отдохнуть, — девушка попыталась выхватить молот. — Ну, тебя, Грейс, пойдём вместе откроем лавку. И уже улыбнувшись, что попытка уговора удалась, она положила молот на ближайшую лавку и скрылась внутри подсобки. Ну, кто же так делает… Грейс подняла молот, протёрла его и повесила на специальное стойло с остальными инструментами. Она снимает рабочий фартук, вешает на входе и привычно протирает руки о карманы, будто это счистит с них всю грязь. Через кладовую был вход в основное помещение дома. Комната Грейс была на первом этаже, соседняя дверь, небольшая светлая чистая комнатушка, которая тоже была похожа на кладовую. Везде книги по ремеслу и разного рода механизмам, лишние — или нет — гайки с шайбами. Веело запахом масла. — Ты готова? — сзади обхватили белоснежные руки. — Ейх, ты еще не переоделась. — А ты испачкала все пальцы в саже, Тоня. — Я думала, ты уже готова! Не полезу больше к тебе после твоей мастерской… Она причудливо надула губы и попыталась очистить пальцы. Грейс же взяла другую рубашку и штаны, небрежно подвязав их, светлые волосы были убраны в хвост — на них тоже виднелись следы сажи. Тоня владела небольшой лавкой провизии, что кормила почти всех в западной части стены Роза — Крольве. Люди здесь не сильно верят в угрозу Титанов, но едой и предметами первой необходимости все равно запасаются уверенно. Страх кого-то заставляет жить. Сейчас же у лавки особенно много людей, необычно много. Девушки растолкали нескольких горожан и провернули ключ в двери, которая тут же отлетела внутрь. Слышались панические вопросы, спрашивали какие-то сроки. Вода в раковине за прилавком начала капать слишком громко. — Мадам Тоня, вы слышали? — Конечно, она не слышала, дурочка, кто-бы ей рассказал-то с самого утра? — Ну как же, об этом весь город шумит, а гвардейцы еще не приехали! Один голос перебивал другой, вода шумела, мужчина набирал себе полную корзину хлеба, женщина пыталась вытащить остатки картофеля из-под ящика. Тоня в панике пыталась расслышать всех и металась из стороны в сторону, оставив обслуживание покупателей на второй план. Сейчас лавка превратилась в обычный базар, что не очень хотелось слушать. Грейс рассчитывала спокойно выпить кофе с сестрой на открытии, а не участвовать в шоу. Дверь позади закрылась и в лицо подул приятный теплый ветер. Духота спала, в голове стало тише, но все еще слышалось непонятное цоканье. Поднеся руку к глазам, закрывая их от солнца, Грейс рассмотрела трое всадников на своих грациозных черномастных скакунах. — Где здесь мастерская или хоть что-то вроде? — Дальше по улице. Там вывеска — не пропустите. Без благодарностей. Не очень-то вежливо, хотя и на лица они тоже не выглядели дружелюбными и уж точно местными. Тот, что говорил — седой, с вытянутым лицом и неприятной разросшейся щетиной, весь в морщинах и с тяжелым взглядом. Еще двое — пухлые темноволосые юноши, явно не обладающие таким опытом, как их главный наездник. Вероятно, ровесники, что недавно поступили на службу, еще даже вес скинуть не успели. Внешне они отличались от солдатов местного городского гарнизона. Более расслабленные, без дополнительного оружия и без ремней на поясе. По всей видимости они не находятся в зонах постоянной опасности. Хоть жители Крольвы не верят в опасность титанов и их возможное появление, гарнизон старается — или делает вид — что подготовлен к внезапной атаке. Если верить книгам и более старшему поколению, более чем за сотню лет не было ни одного появления титана внутри стен. Свидетелями могут стать только жители близ стены Мария, и то — если поднимутся на стену. Вернувшись домой, Грейс застала только отца, который питал к ней не самые теплые чувства. Тоня — родная ему дочь, в то время как Грейс — нет. Её подкинули какой-то из ночей на порог дома и, в унисон плачей двух младенцев, мужчина не смог отказать своей жене в том, чтобы принять подкидыша. Только морального принятия не произошло — для отца девушка все ещё остаётся «временной работницей». — Лефевр, ты где шляешься? — мужчина кряхтел и после прокашлялся. — Тоня позвала с ней на открытие и… — девушка уже ступила на порог своей комнаты, разговор обычно был непродолжительным. — Мне все равно, — мужчина поднялся со стула и махнул рукой в сторону Грейс. — Для тебя работа… платят много, не облажайся. Всё в кладовой. Разговор действительно оказался непродолжительным. Подробности работы отец никонда не давал, да и не мог, потому что не сильно много понимал в этом. Девушку больше учила мама и книги, чего хватило для работы в местном районе. Обычно ничего более сложнее, чем кривое седло для лошади не притаскивали: сломанные колёса, затупившиеся лезвия, нерабочая пила. На столе лежал вычищенный до блеска пояс с черными ручками, рядом находились баллоны, спаянные через трубки, и пустые коробы под лезвия. Перед Грейс красовалось устройство пространственного маневрирования. — Глазам поверить не могу, кто тебя так изуродовал! Тихий стон быстро сошел с губ и удивление сошло на нет — все трубы были в заломах, балонны забиты грязью, катушки не смазаны и переклинены. Пользоваться этим — самоубийство. Это принёс владелец? Или товарищ после владельца? А если… О, нет, даже думать не хочется. Весь день прошел в рабочей суете. Тут надо подтянуть тросик, там — смазать, здесь — очистить от коррозии. Ох… и сколько всего еще. Ранее Грейс уже удавалось работать с УПМ, так как к ней часто захаживали солдаты районного гарнизона. Обычно — за заточкой лезвий, но девушка каждый раз выпрашивала поковыряться в такой мудреной штуке, как УПМ. Потом уже, после того, как солдаты поняли, что вроде как и легче устройство стало и трос не клинит, стоит почаще заходить в мастерскую, чтобы девчонка «потрогала» ради своего любопытства. Следующий день наступил громко. Грейс не помнила, как оказалась в своей кровати, но разбудил её громкий крик отца и его же фигура в дверях. — Ты совсем больная? Ты что наделала?! — он резко сократил расстрояние до кровати, схватил приемную Лефевр за локоть и начал буквально волочь её за собой. — Отпусти! Что ты делаешь! Мне больно! — Грейс пыталаст вырваться из хватки, но сил не хватало. Колени больно царапали деревянный пол, а свободный кулак пытался достучаться до отчима. — Вот девчонка! Она делала. Грейс выкинули на открытую часть своей мастерской. Девушка подняла голову — над ней возвышались те же фигуры, которых она видела ранее вчера после балагана в лавке. Лошади стояли поодаль у стойла, но тучные фигуры от этого ничуть не уменьшились и грозно смотрели на разбитое и потеряное тело перед ними. — Поднимайся, — тон приказной, но мягкий. Руки не подал — еще бы. Грейс упёрлась в трясущиеся колени, поднялась и отряхнулась. — Грейс Лефевр, чем я вам услужила? Девушка постаралась встать по стойке смирно, но вся шаталась. В руках у главного солдата она увидела тот самый УПМ, над которым провелась работа. — Давно копаешься с этими штуками? Сотню починишь? — голос всё еще был строгий, но уже не такой приказной. Мужчина был не сколько злой, сколько… пораженный. — Я… Ну, тут трубки были перепаяны, трос намотан по новой с нужным натяжением, отшлифован выходной шлюз, гарпун… А сотню это… — Стоп, — мужчина потёр свою щетину и еще раз осмотрел устройство. — Сколько лет? — Двадцать три. — Солдат? — Нет, в училище не была. Молчание. Долгое молчание. Отчим позади Грейс, как и новобранцы позади солдата, не понимали ни сути разговора, ни к чему он ведёт. Шестерёнки Грейс начали складываться в механизм, который пока что не привлекал её никаким образом. — Я буду в Крольве до завтрашнего вечера. Подумай, хочешь ли ты поработать не… здесь. На последнем слове мужчина презрительно обвёл помещение пальцем и потер ладошки, после — махнул своим солдатам, и все ушли. Из дома вылетела обеспокоенная мать, в ночном халате, рыжие волосы взъерошены, с отдышкой и очень злым взором на мужа. Она тут же начала отряхивать дочь от песка, пыли и мелким веток, которые оказались на пороге. — Что они хотели? Что они сделали? — женщина тут же начала осматривать лицо и руки дочери. — Да ты совсем страх потерял, Монсьер, ты что творишь! Она тут же бросилась к мужу, который всё это время стоял на пороге сложив руки на груди. — То есть это я виноват в том, что твой подкидыш на нас стражу наводит! — он хрипло огрызнулся и опустил руки. — Ада, побереги голову, эта Лефевр нас погубит! — Ты даже не знаешь, что она сделала, а уже обвинил её во всех грехах! Может и титаны тоже её проделки?! — Она — сама как титан! Монсьер ударил кулаком по стене рядом и удалился вглубь дома. Грейс стояла все это время и пыталась уловить хоть какую-то мысль у себя в голове. Всё не клеилось. Ей стоило уйти. Это даже не было вопросом. Почему-то над предложением гвардейца даже думать не пришлось. Она просто твердо знала, что ей здесь не место несмотря на любовь и заботу женской части семьи. Тоня всегда будет увлечена своим магазином и уж точно найдёт себе кавалера ей по стати, а мама не пропадёт как бывалый ремесленник и просто точно так же будет поддерживать мастерскую еще долго. Отец давно твердил, что тут она чужая, что будет время и она уйдет. Если не время пришло, то шанс точно появился. — Ты же не думаешь всерьез уезжать, милая, — мать обняла девушку и прижала ее голову к плечу, поглаживая светлую макушку. — Здесь твой дом и тебе здесь всегда рады. — Спасибо, мама, но ты сама знаешь, что это не так. Грейс не плакала — лишь грустно смотрела вперёд себя и принимая ласку от матери. Она отпустит, она поймёт, она будет ждать. Мама тяжело вздохнула. — Надеюсь, ты никогда не слушала Монсьера с его выходками. Я хоть и люблю его, но не принимаю его моногамную часть. — Думаю, он просто хотел защитить вас. Ты… — Даже не начинай. Я буду ждать твоего возвращения после завершения твоих очень важных дел в столице. Ада отпустила дочь, приобнимая за плечо. Грейс слегка улыбнулась и подняла голову куда-то к небу, где пролетали птицы, и думала о том, что сейчас в голове всё утихло.***
На юге же постоянно льют дожди. После двадцать третьей экспедиции за стены прошел месяц, а Леви все еще ищет в толпе рыжую макушку. Иногда оборачивается через плечо, чтобы спросить чье-то мнение. Разговор с Эрвином был долгим. Очень долгим. Несколько раз Леви ловил себя на мысли, что проще перерезать ему горло прямо там. Еще пару раз думал просто вонзить клинок в грудь. Он не доверял ни ему, ни его планам. Но если идти за Эрвином Смитом — это шаг вперед, то он пойдет, потому что возвращаться в Нижний город — бездна. Ни Изабель, ни Фарлан не смогут уже осудить его. Они мертвы. Леви же о своих выборах больше не пожалеет. Только вперед, пожиная плоды. Закрой своё сердце. Но легче не станет. Любая смерть — это смерть. Безликая, как и все будущие. Сейчас в силах Леви только то, чтобы Фарлан и Изабель не были такими же очередными смертями. Леви жив, значит он будет идти. — Эй, очкастая, ты думаешь тебе помогут твои книжки в бою? — Леви, если ты просто хочешь не опоздать на тренировку, стоит об этом прямо сказать. Я уже иду. Ханджи стала напарником Леви по борьбе и спринтам в междулесье. Она не сильно ему нравилась, в целом как и все здесь, но с неё можно было словить издёвку. Взаимные стёбы подначивали и немного разряжали всю атмосферу вокруг. Дойдя до тренировочного поля Леви взглянул только на предстоящую трассу и проверил УПМ. Где-то были видны вмятины и коррозия, но функционал все еще был сносный. Уж точно лучше, чем у некоторых других разведчиков. Ханджи оглядела трассу и перекинулась парой слов с друзьями. Леви отвёл взгляд. Глупцы. Думают, что их это не коснётся. — Попробую угнаться за тобой в этот раз! Только Ханджи успела высказать свое желание, прозвучал выстрел ракеты. Сигнал. Леви сорвался с места. И как всегда мимо пролетали сотни деревьев, столбов, сливаясь в единую массу. Напарница осталась где-то далеко позади — Леви был лучшим в развед-группе в мастерстве владения УПМ. Да в целом, по другим показателям тоже. Леви тренировался каждый день независимо от дня недели, погоды и приказов. Он всегда находил время держать себя в форме. Каждый день был испытанием выживания, в котором он не мог проиграть. Иногда сослуживцы пытались вытащить его в какие-то «компанейские» круги, но Аккерман вежливо отказывал. Ханджи, Мик и Петра не раз были посланы далеко и быстро. После ужина стало известно, что вскоре Эрвин и еще несколько солдат поедут близ столицы в кадетский корпус - набирать новичков. Если они будут. Какой дурак вообще пойдет сюда добровольно. Отдайте свои сердца. И жизнь во время экспедиций. Леви не понимает стремление Эрвина умереть за человечество. Еще и так быстро. Возможно, у него есть цель, но насколько она искренняя. Чтобы спасти человечество, надо сначала спасти себя. Каково было удивление Леви, когда оказалось, что один из солдат, который едет вместе с Эрвином, - был он.
