Медвежья услуга

      Леон проснулся в кромешной темноте, хотя он точно помнил, как засыпал при включённом свете. Она ощущалась живой, плотной и давящей со всех сторон. Словно холст окрасился в самый густой и непроницаемый чёрный цвет, подобный бархатистой тьме беззвёздной ночи, поглощающей весь свет. Ужасное предчувствие, как гнилой корень, проросло где‑то глубоко под его кожей, пустив бесконечные ветви по телу. Страх душил его ледяной хваткой, парализовал каждый нерв и мышцу, превратив в беспомощную, неподвижную статую. Воздух был полностью наполнен напряжением, словно грозовая туча, готовая обрушить на землю ряд молний. Оно становилось всё больше с каждым новым шорохом за порогом его комнаты.       Когда звук начал приближаться, парень всё же пересилил оцепенение и смог подняться, потянув руку к выключателю. Но попытка оказалась тщетной — электричества не было. Он ощутил, как холодный пот выступает на лбу от осознания того, что остался один на один с неизвестным ужасом, который подкрадывался к нему медленно, но неумолимо. Сердце стучало о рёбра, словно птица в клетке, при каждом новом чудовищном скрипе.       Леон медленно шёл к двери, чтобы проверить, точно ли запер её на все замки, и всё время ощущал на себе чужой взгляд и то, что до него кто‑то дотрагивался. Мерзкие холодные руки трогали его руки, шею, забирались под футболку, оставляя после себя желание отмыться от липких следов. Кеннеди с трудом сдерживал желание закричать или сбежать от этих ощущений. Но выход в данной ситуации был только один — в окно с третьего этажа. Не то чтобы он умер от такого прыжка веры, но и собрать себя явно не смог бы.       Дверь была заперта и внушала ложное чувство защищённости. Парень присел на холодный пол, так как ноги были совсем ватными, и начал прислушиваться к тому, что происходило за пределами комнаты. Все звуки стихли, даже у соседей, у которых обычно что‑то падало ночами напролёт или начинался срочный ремонт. Как только парень захотел вернуться в кровать и досмотреть уже полузабытые сны, он тут же услышал внезапный шум, который пронзил недолгую оглушающую тишину, и понял — его дверь содрогалась под ударами.       Многие из клиентов его дяди были уставшими людьми, которые сами боялись сюда приходить. Парень никогда не забудет одного сорокалетнего мужика, который плотно сидел на героине уже долгое время. Тот пытался всем внушить, что землю скоро поработят ромашки. Да, именно они. Он утверждал, что они скоро возьмут власть в свои лепестки и изменят ход истории. Да, таких было большинство, но они не все были такими. То, что сейчас происходило за дверью, — прямое тому доказательство.       Один замок пал смертью храбрых и прогнулся под ударами, но толстая цепь всё ещё держала оборону, готовая так же в любую минуту сдаться. Дверь немного распахнулась — недостаточно для того, чтобы пройти, но достаточно, чтобы просунуть в образовавшуюся щель руку.       Леон затих, увидев развернувшуюся картину, и тут же со всех сил закрыл дверь, услышав оглушающий вой от боли и хруст кости. Человек за дверью озверел и ворвался в комнату, схватил Кеннеди за волосы и приготовился ударить того об стену, но парень вовремя вынул из кармана нож‑бабочку и вонзил его в единственную здоровую руку взломщика. Нож он с собой носил всегда — иногда в особенно сильные приступы паранойи даже ходил с ним в душ. Никогда не знаешь, где тебя может подстерегать опасность.       Парень думал, что незнакомца хотя бы немного затормозят полученные раны, но тот вынул нож из руки, от чего на пол хлынула кровь, тут же образуя на нём лужу, и напал так быстро, что Кеннеди не сразу понял, что произошло. От неожиданного удара в солнечное сплетение лёгкие обожгло, вздохнуть без боли не получалось. Он упал на колени, держась за грудь, чувствуя, как по венам словно прошёл мощный удар тока; в глазах даже на секунду появились яркие молнии.       Леон закашлялся и почувствовал, как кровь струится по руке и груди. Следующее, что он ощутил, — в живот вонзился его же нож, причиняя такую боль, к которой невозможно привыкнуть, пусть подобное с ним происходило и не в первый раз.       Незнакомец вынул нож, чтобы вонзить его ещё раз, и Леон понял: ещё немного — и его банально добьют, если он ничего не предпримет. Он вспомнил недавний подарок и тут же полез за ним под кровать — благо она стояла рядом. Вынув достаточно увесистый меч из оригинальных ножен, он полоснул по стоявшему напротив человеку. Тот схватился за бок, из которого фонтаном хлынула кровь, забрызгав все вокруг. Когда мужчина упал, парень тут же рванул из комнаты, а следом — из хостела.       На улице было холодно, и всё так же шёл дождь, не прекращаясь ни на минуту. Тяжёлые капли ударяли по щекам Кеннеди, заставляя холод проникать до самых костей. На толстовке уже образовалось большое алое пятно, а рука, которой парень закрывал рану, тоже была вся в крови. Нужно было где‑то срочно скрыться, пока он ещё дышит и может стоять на ногах, — ведь это могло быстро измениться. Его страшно трясло от всего, что произошло.       Если бы не адреналин, струившийся по его венам, он бы уже обессиленно упал, но сейчас было не время. Холодная реальность леденящим ужасом окутывала его с каждой минутой всё сильнее. Сейчас он знал точно одно: ему нужно где‑то скрыться, исчезнуть, словно его больше не существует.       Пусть на улице никого не было, и он точно знал, что нападавший за ним уж точно не погонится, Леон не мог отделаться от ощущения, что за ним всё так же наблюдают. Идя по улице, он несколько десятков раз оборачивался, но никого не видел. Лишь в переулках торчали знакомые торчки, которые обычно и мухи не обидят. В кустах что‑то зашуршало, и парень тут же напрягся, ожидая, что оттуда сейчас на него кто‑нибудь нападёт. Но из листвы вышел чёрный котёнок с огромными, блестящими от горящих фонарей глазами и подбежал к ногам, тут же начав ластиться.       — Брысь, пока на шаурму не пустил.       Кеннеди пытался уйти от животного, но тот лип к его ногам и мешал всеми силами. Тогда он взял его за шкирку и оттащил обратно в кусты, но через пару минут снова услышал жалобное мяуканье, доносившееся из‑за спины, и увидел, как на него смотрят с укором.       — Что, тоже не знаешь, куда идти? Поздравляю, я сам без понятия, — Леон на самом деле не знал, где ему можно скрыться.       Такое происходило уже не в первый раз; сейчас он даже легко отделался, так как рана на животе была не такой серьёзной, как ему сначала показалось. Но состояние у него всё равно было не из лучших. Этот незнакомец, по крайней мере, не пришёл с пистолетом или с намерениями залезть к спящему в штаны — что парню всегда казалось намного ужаснее. К нему часто домогались, часто невзначай гладили колени, говорили сальные слова — от всего этого его чуть ли не выворачивало наизнанку. В голове до сих пор, словно эхо, повторялись слова какого‑то мужика с огромным животом, который гладил его волосы, закручивая отдельные локоны на палец: «Сзади за девчонку сойдёшь».       Кеннеди присел на корточки в неприметном месте уже в паре кварталов от хостела, тихо прошипев от боли. Вытащил телефон из джинсов, решая, кому можно позвонить, чтобы день‑два хотя бы залечить нормально раны. Луис сказал, что уезжает из города на все выходные и поэтому точно не сможет приютить его. Если бы не тот факт, что на него напали прямо в доме, то он бы попросился в гости к старушке напротив их квартиры. Пускай она живёт вместе с девятью кошками и питается исключительно веганскими продуктами и водкой — вариант не очень плохой. Парень открыл карты на телефоне, чтобы узнать, где здесь неподалёку круглосуточные аптеки или хотя бы магазины, но не нашёл ни одного. В этой дыре двадцать четыре часа в сутки работали только лавки со спиртным и второсортные клубы.       Ему в голову пришла идея, которая только на первый взгляд казалась хорошей. На карте отображались места, где он за последние пару дней ходил, и именно это заставило его вспомнить то место, где его точно не найдут и даже не сунутся искать. Потому что это такие ебеня, ночью в которые никто бы даже не подумал сунуться. Верит ли он, что его пустят обратно в дом с распростёртыми объятьями? Ни капли. Верит ли он, что его забьют палками и скормят бродячим псам? О да, ещё как.       Котёнок всё так же путался в ногах, и Кеннеди ничего не оставалось, как взять того на руки и положить его под толстовку, укрывая от дождя и согревая своим теплом. Ледяные капли пробирались под шиворот и стекали по спине. Путь освещали только тусклые фонари, некоторые из которых беспрерывно мигали либо уже давно погасли. До дома Краузера идти немало, но всё же парень постарался себя убедить в том, что мужчина ему сможет помочь и не прогонит. Нужно состроить максимально грустный взгляд, который он обычно показывал людям в те моменты, когда на него начинали орать или в чём‑то обвинять. Всегда помогало. Пушистый комок перестал вертеться и уснул, довольно замурчав. Обычно коты хотели с парня снять шкуру, бросаясь с острыми когтями и цепляясь прямо за лицо. Но это существо, похоже, не собиралось делать ничего подобного. По крайней мере, он на это надеялся.       Тьма окутала лес, деревья возвышались, как безмолвные стражи, создавая лабиринт, через который Леону приходилось пробираться. Спасал только фонарик на телефоне, но и тот тоже скоро сядет. Карты показывали, что идти ему, по крайней мере, ещё полчаса. На часах было два часа ночи. Парень успокаивал себя представлениями о том, что все продолжают лежать под тёплым одеялом и он не идёт сейчас к чёрту на кулички, врезаясь в паутину и получая затрещины по лицу от попадавшихся по пути веток.       Батарейка окончательно села, предав своего хозяина в который раз. И почему у него телефон садился в самые неподходящие моменты? Он никогда не забудет, как отправил нечаянно девушке, в которую долгое время был влюблён, гневное сообщение, которое предназначалось навязчивому ухажёру, который всюду ошивался рядом с ней и лез с приставаниями. Там он написал что‑то вроде: «Ещё раз увижу тебя — поставлю раком и насажу на палку, как на шампуры». После того как парень нажал на «отправить» и увидел, кому данное послание попало, телефон разрядился и не хотел включаться даже после того, как его поставили на зарядку. Ту девушку он и правда больше не видел.       Дальше Леон добирался до нужного места самостоятельно, полностью полагаясь на своё везение и память. В кустах снова что‑то зашелестело, как тогда, когда к нему вышел котёнок, но на этот раз в них затаилось что‑то гораздо большее и блеснуло своими большими глазами. Парень попятился — паника вновь овладела его телом. Страх уже в который раз сковывал его тело, но одновременно с этим давал сигнал бежать изо всех сил, когда нечто бросилось на него с такой скоростью, что он чуть не вынул из руки меч.       Парень только сейчас обратил внимание на то, что всё ещё сжимал его в руках, но тот находился в ножнах, и поэтому он даже не хотел знать, как выглядит с подобным орудием со стороны. Но всё же оно спасло ему жизнь. Нужно будет отблагодарить Луиса отдельно. Тот, разумеется, попросил поцелуй или что‑то подобное, но Кеннеди купит ему какого‑нибудь дорогого пойла, которое они разделят вдвоём.       Котёнок от неожиданности с силой впился в кожу когтями, но не выпрыгнул наружу. Леон пару раз споткнулся об торчащие из земли корни, содрал кожу на руках, но всё равно вставал и продолжал бежать. Дом Джека уже виднелся из‑за деревьев, парень мчался туда так быстро, что не замечал, как ветки царапали ему лицо, норовя и вовсе выколоть глаза. Он не оборачивался на то, что за ним гналось. Не только потому, что боялся споткнуться и упасть, а скорее из‑за того, что страшился узнать, что именно за ним бежало.       Леон подбежал к неприметному сооружению, чуть не поскользнувшись на мокрых листьях прямо у дома, и начал бить в окно, обращая на себя внимание. Спиной он чувствовал, как нечто приближается к нему, готовое в любой момент разодрать на части; ужас буквально оглушал. Из‑за страха он даже не замечал боли — ни от раны, которую получил в этом же лесу, ни от когтей маленького пушистого чудовища, ни даже от ножевого ранения. Кеннеди не сразу заметил, что дверь в дом уже открыта и его приглашают войти внутрь. Краузер удивлённо на него смотрел, почему‑то совершенно не обращая внимания на то, что стремительно приближалось.       Кеннеди быстро забежал в дом, наконец решившись обернуться. Но ничего не заметил. Он прищурился, внимательно вглядываясь в лес, залитый лунным светом, но тот оставался тихим и неподвижным, словно дремал в ночи. Ни горящих в лунном свете глаз, ни зубов, готовых вонзиться ему в глотку. Парень постарался отдышаться и прийти в себя от пережитого ужаса.       — Я… — Леон прикусил язык, чтобы не сказать лишнего; некоторые подробности лучше опустить. — Мне нужна помощь. Я не хотел так поступать, мне не стоило уходить, да ещё и… — Он сказал это так быстро, что не был уверен, что хоть что‑то можно было разобрать: мысли путались, сменяя друг друга, и из‑за этого слова лились непрекращающимся потоком, который мужчина через пару минут перестал слушать.       Джек закрыл дверь за ними и выглядел сонным и раздражённым. Непривычно видеть его с растрёпанными волосами и зевающим. В первый и последний раз, когда парень видел мужчину, тот казался непробиваемой машиной. Его медленно осмотрели с ног до головы. Вид у Кеннеди, мягко сказать, был не самый лучший: весь грязный, лицо поцарапано, коленки ободраны, а джинсы на местах ран порваны и в некоторых местах впитали в себя капли крови. В волосах были видны ветки и листья от деревьев. Но это не так удивило мужчину, как-то, что у парня в руке было дилдо внушительных размеров. Его он особенно долго рассматривал.       Леон выжидательно смотрел на Краузера, который состроил такое лицо, будто действительно гадал — помочь Леону или выгнать его среди ночи в лесу. Наконец, после долгих минут гробового молчания, он произнёс:       — Можешь оставаться здесь сколько нужно, но с одним условием — это будет для тебя не бесплатно. И я не о деньгах, подозреваю, у тебя их нет. Любишь воровать — люби и расплачиваться, салага.       Всё было сказано с таким тоном, что у парня по спине прошёл неприятный холодок. Он уже жалел, что вернулся сюда, но выбора у него не оставалось. Он снял кроссовки, на которых большим слоем налипла мокрая земля, и со стыдом обнаружил, что от него на полу образовались грязные следы и лужа от мокрой одежды и волос.       — А как мне с вами расплачиваться, сэр? — Кеннеди громко сглотнул, напряжённо выжидая ответ.       — Натурой, конечно же.       Джек выждал паузу, наблюдая, как расширились глаза у пацана и как тот то открывал рот, то закрывал, словно его мозг не был способен переварить сказанное. Он даже взял у Кеннеди фаллос, покрутив его в воздухе и с удивлением заметив, чем он являлся на самом деле.       — Шучу, работу я для тебя в любом случае найду. Но расслабляться не советую. Плата будет очень дорогой, так что будь готов к тяжёлой работе.       Леон тихо поблагодарил мужчину. Силы покидали его, словно песок, просачивающийся сквозь пальцы. Он чуть не забыл и вытащил котёнка из‑под кофты, говоря о том, что пришёл на самом деле не один. Краузер лишь коротко взглянул на питомца и сказал, что за него придётся пахать вдвойне, так как он не любит животных, которых нельзя съесть или хотя бы приручить, чтобы они выполняли полезные команды, как собаки.       Парень хотел было сказать о том, что ранен и нужна помощь, но, когда посмотрел вниз, чтобы оценить, насколько плачевно его состояние, то не поверил глазам.       Крови не было.