Ближе, чем позволяет приличие

Гроб В тот момент они были так тесно прижаты друг к другу, что он прошептал эти слова, касаясь губами волос принца. Се Лянь даже почувствовал, как двигается кадык демона, и мысли его начали теряться. Но вскоре вернулись, ведь гроб опять заходил ходуном - как будто трёхлетний ребёнок трясёт и швыряет игрушку. Не зная, что ещё делать, Се Лянь одной рукой обнял Хуа Чэна, а другой упёрся в стенку гроба. В разразившемся хаосе их бросало вверх и вниз, переворачивало так, что принц оказывался то сверху, то снизу, при этом он успел наткнуться и потереться обо все места на теле соседа, какие попадались в суматохе. Хуа Чэн только выглядел юным пареньком, но тело его оказалось твёрдым как камень - у принца от ударов искры из глаз посыпались. Когда всё стихло, Се Лянь обнаружил себя под Хуа Чэном. Демон так навалился на него, что принц едва мог дышать. Его мутило, голова кружилась. С большим трудом он поднял руку, схватил Хуа Чэна за крепкое предплечье и застонал: -Ну наконец… Хуа Чэн почему-то молчал. Се Лянь не успел закончить фразу: у него в груди спёрло дыхание. Он внезапно почувствовал, как с одной частью его тела произошли… некие перемены. "Нет-нет-нет-нет. Нет! Не сейчас. Он.. Вообще работает ещё? Почему? А вдруг Сань Лан заметит?" - пронеслось в голове у Се Ляня. Волна стыда и смущения, что накатила на Се Ляня, была куда страшнее волн, бушующих сейчас снаружи. Эмоции рвали принца на части. В панике он согнул колени, но стало только неудобнее. Похоже, ещё и задел что не следовало, потому что Хуа Чэн шикнул на него: -Не шевелись! И Се Ляню пришлось обратно выпрямить ноги. "Ну все, теперь Хуа Чэн может почувствовать этот позор.. Как же стыдно, Небеса!" Но много времени на размышления Се Ляню выделено не было. Так как неожиданно гроб снова начало трясти. Хуа Чэн хотел подставить руки под голову принца, чтобы тот не ударился, так как их поменяло положениями и теперь демон находился "сверху", но вышло так, что тот его притянул и лицо Се Ляня было прижато к шее Хуа Чэна. Это начинало быть невыносимым, этот запах.. Как же он будоражит.. Но помыслив, принц пришёл к выводу, что лучше решение сейчас - ничего не делать. Потому, он застыл, как вкопанный. -Гэгэ, все хорошо? - заметив некоторые перемены в поведении и настроении Се Ляня, спросил Хуа Чэн. Се Лянь боялся даже моргнуть. Его лицо было уткнуто в прохладную кожу шеи Хуа Чэна, и каждый его вдох превращался в пытку. -Д-да.. Всё хорошо, Сань Лан, - прошептал Се Лянь, но голос звучал весьма неуверенно, а его дыхание опалило шею демона. Принц чувствовал себя так, словно его застали за чем-то крайне непристойным. Из-за того, что ему пришлось выпрямить ноги, его возбуждение теперь буквально упиралось в бедро Хуа Чэна. Скрыть это было невозможно. Любое движение, любой вдох только подчеркивали этот "позор". Хуа Чэн замер. Се Лянь почувствовал, как мышцы демона под его пальцами стали твердыми, как сталь. Тот больше не спрашивал. Он всё понял. В тесноте гроба повисла такая густая тишина, что в ней, казалось, можно было задохнуться. Се Лянь чувствовал, как его лицо горит, и молил Небеса, чтобы Хуа Чэн просто промолчал, чтобы они оба притворились, будто ничего не происходит. Провалиться сквозь землю или, в идеале, утопиться в водоёме, казалась Се Ляню не просто заманчивой идеей, а единственным верным выходом из сложившейся ситуации. За восемьсот лет скитаний он пережил многое: голод, позор, проклятые канги, сто мечей в сердце... Но никогда - никогда - он не чувствовал себя настолько беззащитным и уязвимым, как в этом узком ящике из алого дерева. "О Небеса, если вы меня слышите, пусть этот гроб просто развалится прямо сейчас, и я исчезну вместе с ним..." - взмолился он, зажмурившись до цветных пятен перед глазами. Но гроб был прочным, а Хуа Чэн - слишком реальным. Се Лянь чувствовал его тяжёлое дыхание у себя над ухом, чувствовал, как демон старается не давить на него, но в то же время не отодвигается. И это осознание - что Хуа Чэн чувствует его «позор» и не отстраняется - заставляло Се Ляня переживать ещё сильнее. Тишина затянулась на бесконечные секунды. Се Лянь застыл, боясь шелохнуться, превратившись в натянутую струну. Он ждал чего угодно: насмешки, вежливого притворства или холодного вопроса. Но Хуа Чэн сделал то, чего принц ожидал меньше всего. Он медленно, почти неуловимо, качнулся вперёд. Не для того, чтобы увеличить дистанцию, а наоборот - чтобы полностью прижаться к Се Ляню. Мысли Се Ляня окончательно спутались. "Он... он тоже? Но он же демон! У него нет... это невозможно... или возможно?" - паника сменилась оглушительным шоком. Вдруг, Хуа Чэн немного наклонил свою голову и из-за удачного выбранного положения, с легкостью коснулся своими губами губ Се Ляня. До этого они уже соприкасались губами, но Се Ляня одолело смущение. Сейчас это было просто желание, без обязательств и это сильно заставило понервничать небожителя. Не желая, не поняв такого действия со стороны Хуа Чэна, Се Лянь отстранился. Отстраниться в тесном гробу было практически невозможно - Се Лянь лишь сильнее вжался затылком в жесткое дерево, чувствуя, как по спине пробежал холод. Его губы всё еще горели от мимолетного, невесомого касания Хуа Чэна, а сердце, казалось, решило пробить грудную клетку. В темноте воцарилась гнетущая тишина. Се Лянь чувствовал, как Хуа Чэн мгновенно замер, словно превратившись в настоящую статую. Вся та жажда, всё то тепло, что исходило от него мгновение назад, будто подернулось льдом. -Прости, - голос Хуа Чэна прозвучал пугающе ровно, но в этой ровности Се Лянь уловил надрыв. -Я... я забылся. Прости меня, Гэгэ. Я не должен был себе этого позволять, тем более здесь. Принц почувствовал, как руки демона, которые до этого так надежно удерживали его, начали медленно расслабляться, словно Хуа Чэн пытался максимально отстраниться, насколько позволяло это жалкое пространство. "Нет, - пронеслось в голове Се Ляня. -Нет, я не это имел в виду!" Он не хотел отталкивать его. Его реакция была инстинктивной, продиктованной страхом перед чем-то новым и пугающе приятным, а вовсе не отвращением. Но как объяснить это сейчас, когда его "позор" всё еще упирается в бедро Сань Лана, а сам он не может связать и двух слов от смущения? -Сань Лан, постой... - выдохнул Се Лянь, ловя пальцами край алого рукава Хуа Чэна. -Я не... я не злюсь. Я просто... Он замолчал, закусив губу. Как сказать Князю Демонов, что он просто в шоке от того, что мертвец может быть настолько... живым? Что его, Се Ляня, так сильно "будоражит" близость с демоном? -Гэгэ не нужно ничего объяснять, - тихо перебил его Хуа Чэн. В его голосе сквозила такая глубокая, привычная печаль, что у Се Ляня сжалось сердце. -Я знаю, что я веду себя непотребно. Я просто... Позволь мне просто защитить тебя, пока мы не выберемся. Я больше не коснусь твоих губ без твоего прямого приказа. Се Лянь почувствовал, как в груди закипает странное чувство - смесь досады на самого себя и нестерпимой нежности. Хуа Чэн снова уходил в свою раковину "преданного верующего", снова ставил Се Ляня на пьедестал, хотя прямо сейчас оба они были лишь двумя существами в узком деревянном ящике, снедаемыми общим желанием. -А если я... - Се Лянь запнулся, чувствуя, как лицо полыхает. -Если я не хочу, чтобы ты просил прощения? Он набрался смелости и, преодолевая дрожь в руках, сам потянулся вперед в этой душной темноте. Его пальцы коснулись щеки Хуа Чэна, скользнули по его волосам. -Пожалуйста... не отстраняйся. Мне... мне тоже этого хочется. "Откуси и съешь свой бессовестный, поганый язык!" Хуа Чэн издал звук, похожий на резкий вдох. В следующую секунду Се Лянь почувствовал, как сильная ладонь демона легла ему на талию, притягивая обратно - так близко, что между ними не осталось бы места даже для листа бумаги. -Гэгэ... Ты... Позволишь продолжить, когда мы выйдем из этого гроба? Вопрос Хуа Чэна заставил его сердце замереть, а затем пуститься вскачь с новой силой. "Продолжить... когда выйдем?" Он понимал: если он сейчас скажет "да", пути назад не будет. Но, к своему ужасу и восторгу, он осознал, что пути назад он и не хочет. -Сань Лан... - выдохнул он, окончательно пряча пылающее лицо в изгибе шеи демона. -Тебе... тебе действительно нужно моё разрешение? После всего? Хуа Чэн издал короткий звук, похожий на смешок. -Всегда, Гэгэ. Твоё слово для меня - единственный закон. Я не сделаю ни шага больше, если ты сам этого не захочешь. Се Лянь почувствовал, как рука Хуа Чэна на его талии подвинулась. Пальцы демона чуть сжались, сминая ткань, и это движение отозвалось внизу живота принца острой вспышкой жара. Смущение всё еще душило его, но жажда была сильнее. -Тогда... - Се Лянь набрался храбрости и, преодолевая остатки монашеского стыда, чуть заметно кивнул, притираясь щекой к коже Сань Лана. -Тогда да. Продолжим. Только... пожалуйста... Он запнулся, чувствуя, как очередная волна "позора" накрывает его с головой. -Только сейчас... постарайся не шевелиться так сильно. Иначе я... я просто не доживу до того момента, как мы выберемся. Хуа Чэн замер. Се Лянь чувствовал, как всё тело демона превратилось в одну натянутую струну. Воздух в гробу стал настолько горячим, что, казалось, дерево вот-вот вспыхнет. -Гэгэ... - голос Хуа Чэна вибрировал от сдерживаемой страсти. -Ты даже не представляешь, какое это испытание для меня. Но если ты просишь... я буду ждать. Но обещаю тебе: как только эта крышка откроется, я не буду таким терпеливым. Се Лянь сглотнул, чувствуя, как от этих слов по позвоночнику пробежал электрический ток. Он не знал, смеяться ему или плакать, но одно он знал точно: это время в гробу станет самым долгим и самым томящим в его бесконечной жизни. Гроб снова тряхнуло, их тела в очередной раз столкнулись, и Се Лянь, уже не пытаясь отстраниться, лишь крепче обхватил Хуа Чэна за плечи, считая секунды до того момента, когда темнота наконец закончится и начнется.. Боже, да ему даже думать стыдно о том, что может начаться! --------- Не прошло и восемьсот лет, гроб достиг берега. Убедившись, что их точно выбросило, Хуа Чэн послал своих бабочек и те открыли им крышку, давая возможность выйти. Крышка гроба отлетела в сторону с глухим стуком, и в тесное, пропахшее деревом и страстью пространство ворвался свежий ночной воздух. Серебряные бабочки закружились над ними, озаряя берег мягким, призрачным светом. Се Лянь попытался подняться, чувствуя, как затекли мышцы. Но не успел он даже опереться ладонью о край гроба, как сильные руки Хуа Чэна подхватили его под поясницу и буквально вынесли наружу, как самую драгоценную ношу. Едва ноги принца коснулись влажного песка, он пошатнулся. Мир вокруг кружился: ночная прохлада, шум воды и пугающая свобода после тесного ящика. Се Лянь судорожно попытался поправить свои белые одежды. -Гэгэ... - голос Хуа Чэна прозвучал совсем рядом. Се Лянь поднял взгляд и замер. В лунном свете и сиянии бабочек Князь Демонов выглядел пугающе прекрасным и... иным. Исчезла та смиренная покорность, с которой он замирал в гробу. Теперь его единственный глаз горел таким неприкрытым, голодным пламенем, что Се Ляню захотелось отступить на шаг, но за спиной был только гроб. -Сань Лан, мы... мы выбрались, - пролепетал Се Лянь, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю божественного достоинства. -Нам, наверное, стоит осмотреться, найти дорогу к... Он не договорил. Хуа Чэн шагнул вплотную, сокращая то мизерное расстояние, которое Се Лянь попытался создать. Его ладонь легла на щеку принца, большой палец медленно, с нажимом прошелся по нижней губе Се Ляня, которая всё ещё припухла от их случайных касаний в темноте. (И поцелуя, но об этом принц решил не думать) -Осмотреться? - переспросил Хуа Чэн, и в его голосе послышался опасный, низкий смешок. -Гэгэ, неужели ты хочешь просто вот так уйти? Се Лянь почувствовал, как сердце снова пустилось вскачь. Но тело предательски отозвалось на близость демона новой волной жара. А ещё он сел, а потом лёг. Ноги были ватными, и от времени в одном неудобном положении, и от разных, одолевающих его голову мыслей. Однако, Хуа Чэн все так же был, словно неотрывен от него. -Ты... ты обещал, - выдохнул Се Лянь, чувствуя, как его спина упирается в песок. -Я обещал, что не буду терпеливым, - подтвердил Хуа Чэн. Его рука скользнула с щеки на затылок Се Ляня, пальцы запутались в распущенных волосах, заставляя принца чуть приподнять голову. Другой рукой Хуа Чэн властно обхватил его за талию, притягивая к себе так плотно, что Се Лянь снова почувствовал ту самую жесткую, недвусмысленную реакцию тела демона, которая шокировала его в гробу. -Сань Лан... здесь же... открытое место... - Се Лянь предпринял последнюю, жалкую попытку воззвать к голосу разума, хотя сам уже сомневался в своих от нахлынувшего возбуждения. -Здесь никого нет, кроме моих бабочек, - прошептал Хуа Чэн прямо в его губы. Его дыхание обжигало. -И их я могу прогнать, если они мешают Гэгэ. Се Лянь зажмурился, когда губы Хуа Чэна наконец накрыли его собственные - на этот раз не случайно, не в тесноте, а с полной, сокрушительной властью. Это был поцелуй, в который Хуа Чэн вложил всю свою многовековую жажду и всю ту страсть, которой позволили выйти из головы. Се Лянь издал тихий вздох и, окончательно отбросив все мысли о позоре и приличиях, обхватил шею Хуа Чэна руками, притягивая его еще ближе. Берег, вода, ночное небо - всё перестало существовать. Остался только этот неистовый поцелуй. С губ Се Ляня сорвался тихий стон, когда Хуа Чэн, наконец, позволил ему на мгновение оторваться от его собственных, теперь уже горящих губ. В глазах принца всё ещё плясали серебряные огоньки бабочек, но теперь они были затмены более жарким, сокрушительным огнем, который зажгла страсть демона. Он быстро, но без суеты, стянул с себя верхнюю часть своей одежды, оставаясь лишь в исподнем. Ткань легко соскользнула, открывая вид на безупречно бледную кожу. Хуа Чэн аккуратно расстелил одежду на песке. -Садись, - коротко бросил он, жестом приглашая Се Ляня. Принц, всё ещё слегка ошеломленный, повиновался. (конечно не без сожаления, что такая наверняка дорогая одежда испачкается) Пересев на мягкую ткань, он почувствовал, как тепло от неё проникает сквозь одежду, успокаивая ноющую прохладу песка. Хуа Чэн опустился рядом, снова притягивая Се Ляня к себе. Он снова притянул принца к себе, но на этот раз поцелуй был другим. Он не был яростным, скорее - исследующим. Хуа Чэн целовал Се Ляня так, словно пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. Его губы были мягкими, но настойчивыми, его язык - искусным, пробуждающим каждую клетку тела принца. Руки Хуа Чэна начали медленно, но уверенно, скользить по спине Се Ляня, распутывая узелки на его поясе. Он развязывал их с такой нежностью, словно это были драгоценные нити, а не просто ткань. Каждый раз, когда его пальцы касались кожи принца, Се Лянь вздрагивал, но не отстранялся. Напротив, он всё глубже погружался в этот водоворот ощущений. Когда верхняя одежда Се Ляня была снята, Хуа Чэн провёл ладонью по его груди, ощущая, как бьётся сердце принца под пальцами. Он целовал его ключицы, очерчивая их языком, оставляя горячие следы. Его губы спускались всё ниже, к ребрам, к животу, и с каждым новым касанием Се Лянь чувствовал, как тело его откликается, как оно само стремится навстречу этим ласкам. -Ты прекрасен, Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, его голос был полон искреннего восхищения. -Ты - самое прекрасное, что я когда-либо видел. И Се Лянь, чувствуя, как его собственное тело поддаётся власти желания, понял, что в этот момент он готов отдать всего себя этому демону, который так трепетно и так страстно касался его. С губ Се Ляня сорвался тихий, прерывистый стон. Его тело, обычно такое сдержанное, теперь полностью поддавалось волнам наслаждения. Хуа Чэн, словно чувствуя его готовность, начал ласкать его с еще большей нежностью, но и с неумолимой страстью. Руки демона, которые до этого были бережными, теперь стали более уверенными, но не грубыми. Они скользили по изгибам спины Се Ляня, очерчивая каждый позвонок, спускаясь к талии, к бедрам. Се Лянь чувствовал, как его кожа горит под прикосновениями, как каждый нерв отзывается на эти ласки. Хуа Чэн опустился ниже, его губы прикоснулись к нижней части живота Се Ляня, и принц непроизвольно выгнулся навстречу. -Ты мой, Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, его голос был глубоким и обещающим. -Ты только мой. Да, в порыве страсти, Хуа Чэн и правда будто разучился фильтровать то, что вылетает из его рта. Се Лянь не мог ответить. Он лишь тихо стонал, чувствуя, как тело его полностью подчинилось желаниям. Хуа Чэн начал медленно, нежно, но настойчиво, снимать последние одеяния Се Ляня. Каждый раз, когда ткань соскальзывала, принц ощущал на коже прохладу ночного воздуха, смешанную с обжигающим жаром прикосновений демона. Когда Се Лянь оказался полностью обнажен, Хуа Чэн замер на мгновение, его взгляд, казалось, пронизывал принца насквозь. В его глазах читалось такое восхищение, такая безграничная любовь. -Ты... ты так красив и совершенен, - выдохнул Хуа Чэн. Он медленно, словно пробуя на вкус, опустился ниже. Его губы скользнули по животу Се Ляня, задерживаясь на каждой ямочке, каждом изгибе. Принц не знал, как реагировать. Он никогда не испытывал ничего подобного. Это было одновременно пугающе и невероятно притягательно. Хуа Чэн продолжал свои ласки, исследуя тело Се Ляня с той же одержимостью, с которой он искал его в течение восьми веков. Его прикосновения были уверенными, но полными нежности. Се Лянь чувствовал, как его тело откликается на каждое движение, как каждая клеточка жаждет большего. -Сань Лан... - выдохнул принц, когда жар стал невыносимым. -Я... я больше не могу ждать. Хуа Чэн поднял голову, его глаз горел в полумраке. -Тогда позволь мне, Гэгэ, - прошептал он, и в его голосе звучало обещание полного, абсолютного наслаждения. -Позволь мне подарить тебе всё, что я чувствую. Остатки одежды на обоих исчезли с удивительной скоростью. То, что осталось от скромных одеяний Се Ляня и нижнего белья его.. (уже можно так сказать, да?) партнёра, было быстро отброшено в сторону нетерпеливыми, но всё ещё бережными руками Хуа Чэна. В следующий момент они оба лежали на мягкой, алой ткани посреди песчаного берега, абсолютно обнаженные под взором луны и серебряных бабочек. И тут... они оба замерли. Се Лянь, смущенный, но охваченный неистовым любопытством, невольно перевел взгляд с собственного, теперь уже полностью пробудившегося тела на Хуа Чэна. И то, что он увидел, заставило его затаить дыхание. Тело Хуа Чэна, такое бледное и совершенное, было теперь... таким же живым, таким же жаждущим. Половой орган Хуа Чэна, твёрдый и устремлённый вверх, был... внушительным. Он словно пульсировал в лунном свете, излучая невидимый жар, и Се Лянь почувствовал, как его собственное возбуждение от этого зрелища только усилилось, почти до болезненного предела. Хуа Чэн, казалось, был не меньше поражен. Его единственный глаз, который так часто был полон бесстрастной силы, теперь горел смесью благоговения и неимоверной жажды. Он смотрел на Се Ляня так, словно тот был божественным откровением, чем-то неземным и в то же время невероятно желанным. Его взгляд медленно скользнул по телу принца, задерживаясь на каждой линии, каждом изгибе, и, наконец, остановился на его члене. -Гэгэ... - выдохнул Хуа Чэн, и этот звук был полон такого искреннего восхищения, что у Се Ляня перехватило дыхание. -Ты... ты совершенство. Демон медленно протянул руку. Его пальцы, длинные и изящные, дрогнули, прежде чем коснуться Се Ляня. Это было касание нежное, трепетное, но оно пронзило принца насквозь. Хуа Чэн взял в ладонь член Се Ляня, и принц невольно застонал. Тепло его руки было обжигающим, а движения - медленными, исследующими. -Сань Лан... - выдохнул Се Лянь, запрокинув голову назад, зарываясь волосами в мягкую ткань под собой. -Я... я не... "Я не.. что?" - задумался небожитель. Хуа Чэн не дал ему договорить. Его ладонь начала двигаться, мягко, но уверенно, покрывая влажной пленкой каждый цунь плоти Се Ляня. Ритм был медленным, но каждое движение приносило такую острую волну наслаждения, что Се Лянь чувствовал, как его тело выгибается навстречу. -Не нужно слов, Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, наклоняясь и целуя его ключицу. -Просто чувствуй. Позволь мне... позволь мне показать тебе, как сильно я люблю тебя. Его взгляд был прикован к лицу Се Ляня, ловя каждую тень эмоции, каждое изменение. Рука Хуа Чэна двигалась с искусством, которое было приобретено, вероятно, в веках вожделения и наблюдения. Се Лянь чувствовал, как напряжение внутри него нарастает, как кровь стучит в ушах, заглушая шум волн. -Гэгэ приятно? "А по мне не видно?" - хотел спросить Се Лянь, но это явно было бы грубо. -Очень, Сань Лан очень талантлив. Хуа Чэн лишь довольно, словно кот улыбнулся и принялся двигать рукой чуть быстрее. Се Лянь от этого напора удовольствия принялся кусать нижнюю губу, однако, спустя несколько секунд, демон второй, свободной рукой давит на эту нижнюю губу. -Ваше Высочество, можешь себя не сдерживать, если ты хочешь стонать - это будет самый лучший звук, который когда-либо слышали мои уши. От этой речи Се Лянь возбудился ещё сильнее. И как только Сань Лану не стыдно говорить такие пошлые вещи! Но больше небожитель и правда не сдерживался и при каждом движении руки издавал стоны удовольствия. Почувствовав, что он явно скоро должен кончить, Хуа Чэн снова принялся обцеловывать губы любимого, так что, когда принц достиг пика, его стон был прямо в губы и рот демона. Естественно, что это его немало раззадорило. Отойдя от оргазма, Се Лянь тоже решил поцеловать Хуа Чэна. (Стоит ли говорить о том, как счастлив был этот лис-искуситель?) А потом.. -Сань Лан, я тоже хочу тебе помочь справиться с.. а.. мм.. Вообщем, тебе помочь! "Откуси и съешь всё-таки свой язык!" -Гэгэ совсем не обязательно это делать. Достаточно того, что легче тебе. -Как это необязательно? Я очень хочу доставить удовольствие Сань Лану, но только вот не знаю, как.. Ты.. можешь мне если что подсказывать? "Откуси и съешь всё-таки свой язык!" -Я очень польщён естественно, мне будет очень приятно наставлять Гэгэ, но уверен, что он в любом случае сделает все на высшем уровне. Се Лянь сел, Хуа Чэн тоже, теперь они просто сидели напротив друг друга. Се Лянь положил свою руку на член демона и изучающе потрогал его головку, слегка надавив на неё. Князь демонов уперся рукой в песок и очень сильно простонал, и.. излился? От одного прикосновения? Прийдя в себя, ему все же удалось выдать: -Прости, я просто.. Так долго ждал этого сегодня и вообще, и просто не удержался, прости, что так.. быстро. -Ничего, все хорошо. А.. Саньлан, а что значит вообщем? И тут Хуа Чэну пришлось рассказать свою историю и историю своих чувств. Однако, всем стоит знать, что в этот день он был самым счастливым во всех трёх мирах, ведь оказалось, что его чувства были взаимны!