О капитанах и танцах

      — Эм… Кэйа, ты не занят?       Из-за двери в спальню Альбериха показалась красная макушка. Дилюк то и дело осматривался, неуверенно теребя рукой край рубашки.       — Что-то случилось, Люк? — отложив скучный роман на тумбу, парень поднялся с кровати, обеспокоенно оглядывая вошедшего.       — Не то чтобы… — он последний раз оглянулся через плечо, убеждаясь, что рядом никого нет, и вошёл в комнату, плотно закрыв за собой дверь. — Мне нужно, чтобы ты порепетировал со мной вальс, — на одном дыхании вымолвил Рагнвиндр, не поднимая глаз.       Спустя долгих пару секунд молчания взгляд карминовых глаз скользнул по лицу названого брата. Тот закрыл рот рукой, стараясь сдержать смех.       — Кэйа!.. Ну тебя, иди в Бездну! — развернувшись, рыцарь уже схватился за ручку двери, собираясь покинуть спальню, но остановился, почувствовав на своём плече чужую ладонь.       — Ну прости, Люк. Я просто не ожидал, что сам капитан кавалерии попросит меня о помощи.       Рагнвиндр наткнулся на широкую улыбку Альбериха, и злость, и обида в его взгляде тут же растворились.       Пока названый брат ещё не успел опомниться, Кэйа подхватил его под руку и потащил в приёмную. По случаю торжеств здесь ставили большой стол и роскошные, обитые дорогой тканью стулья, а в обычное время в комнате одиноко пылился рояль, подаренный младшему наследнику на двенадцатилетие.       — Ну, с чего начнём? — Альберих плюхнулся на пуфик возле инструмента, наблюдая, как Рагнвиндр медленно раздражается.       — Откуда мне знать? Ты ведь у нас «лучший вальсёр курса», — недовольно сложив руки на груди, Дилюк отвернул голову к окну.       — Я ведь не виноват, что ты спишь и на лекциях, и на практике, — в ответ на это юноша лишь закатил глаза.       Встав со своего места, которое тут же было занято, Кэйа направился к ящику с пластинками. Выбрав среди пыльного винила самое подходящее сопровождение, он аккуратно вынул из конверта музыкальный диск и, установив на проигрыватель, обернулся к названому брату.       — Во-первых, ты должен пригласить свою пассию на танец, — Кэйа сделал реверанс, после — слегка присел, склоняя голову вниз, как это делал их учитель, и протянул раскрытую бронзовую ладонь. — Позвольте мне составить вам компанию?       Дилюк, немного помедлив, вложил свою руку в чужую. Легко потянув на себя теперь уже партнёра по танцу, Кэйа отошёл к центру комнаты.       — Мужчине следует положить одну руку на спину, — он аккуратно завёл свободную ладонь рыцаря себе за спину, после чего тот неуверенно коснулся её. — Если вы с дамой близки, с её позволения руку можно приспустить… — он немного надавил на локоть, и рука Рагнвиндра спустилась с лопаток на талию. — Дама же кладёт руку на плечо. — Кэйа делал то, о чём их учили в кавалерийской академии, параллельно проговаривая всё вслух.       Две руки, что всё время были соединены, поднялись на уровне лиц.       — Мужчина начинает вести… — их тела медленно закружились в подобии танца. Несмотря на то, что в их паре роль «мужчины» исполнял Дилюк, Кэйа плавно ступал в такт музыке, ведя того за собой. Его осанка была ровна, а на губах играла лёгкая улыбка. Всё как подобает настоящему джентльмену. Он двигался не задумываясь о следующем шаге, внимательно изучая лицо названого брата. Тот же, в свою очередь, напряжённо бегал глазами по полу, стараясь поспевать за движениями Альбериха, что выходило, мягко говоря, ужасно.       Он то и дело путал ноги или наступал на уже не такие чистые туфли партнёра. С каждым неправильным движением его хватка на талии Кэйи всё крепчала, вторая рука всё больше сжимала чужую ладонь, а морщинка меж бровей становилась всё глубже. Каждый удар литавры ощущался как удар по собственному достоинству.       В конце концов парень совсем перестал слышать музыку и понимать траекторию движений юноши. Откинув от себя чужие руки, он отошёл к окну, со злостью сжимая ни в чём не повинный подоконник.       — Дилюк? — растерянный Альберих стал прокручивать в голове последние пару минут. Он ведь не сделал ничего плохого? Отодвинув иглу проигрывателя в сторону, он направился к капитану.       Встав сзади, Кэйа заметил небольшие столпы дыма, исходящие из-под ладоней Рагнвиндра. Всё же, как бы хорошо он ни умел владеть двуручником, совладать с собственными эмоциями ему, кажется, не удастся никогда.       Положив руки на плечи неудавшегося танцора, он наклонил голову ближе к лицу.       — Люк, ты просто слишком напряжён. — Он говорил совсем тихо, обжигая горячим дыханием чужое ухо. — Тебе нужно расслабиться и двигаться, м-м-м… по наитию?       — Да как я могу расслабиться, когда у меня ничего не выходит?! — Дилюк вскинул руки, поворачивая голову. Лицо, покрасневшее то ли от злости, то ли от обиды, а может, и от томного голоса над ухом, что каждый раз вызывал табун необъяснимых мурашек по хребту, предстало взору Альбериха.       — Постарайся не думать о танце, ладно? Давай, например, будем общаться в процессе? Вот увидишь: твои ноги сами будут следовать за мной, — он вновь протянул руку, приглашая на второй танец.       — Ты, к слову, так и не сказал, для чего тебе эти уроки. — Кэйа медленно кружился, ведя за собой Рагнвиндра. Большой палец невесомо поглаживал бледную ладонь. — Уже приглядел даму для зимнего бала?       — Конечно. Даже двух. Выбирай: тебе оставить Гуннхильдр или Лоуренс? — Дилюк ухмыльнулся, расслабляя сгорбленные плечи. В ответ на его слова рыцарь тихо рассмеялся. Его бархатистый смех заполнил пустую комнату.       — Спасибо, капитан, я, пожалуй, откажусь от этого выбора. Не хочу разочаровывать ни одну из дам.       — Нахал, — Дилюк, казалось, и вправду позабыл о танце. Он не особо-то и слушал партнёра и отвечал больше на автомате. Его разум заполонило лицо, что было всего в паре десятков сантиметров от его собственного.       Подайся чуть-чуть вперёд, и почувствуешь на щеках размеренное дыхание. Бронзовая кожа переливалась на свету закатного солнца. В единственном видимом глазу виднелась вся глубина бескрайнего ночного неба. Ох, чего только стоят эти длинные ресницы и его черты лица. Разве полагается мужчине, отважному воину, выглядеть столь утончённо и изысканно?       — …чем в том году? — лишь заметив долгое молчание, Дилюк тряхнул головой, отгоняя наваждение.       — Что, прости? — Он неловко отвёл глаза в сторону, боясь, что юноша уже успел разоблачить его.       «Ну сколько можно пялиться на меня, идиот?» — он ведь об этом подумал, верно?       — Дилюк, ну я же просил не отвлекаться, — он закатил глаза, нарочито ускоряя темп движений.       — Прости, прости. Я больше не буду, честно. — Нужно взять себя в руки, иначе от достоинства один пепел останется. — Так что ты там спрашивал?       — Говорю, как думаешь, бал в этом году будет ещё роскошнее?       — Да куда роскошнее. Я всё ещё помню прошлогоднюю боль во всём теле после украшения зала. Такой крепатуры у меня даже после самых изнурительных тренировок не было. — Он раздражённо закатил глаза. — Роскошнее только семью Лоуренсов вместо украшений подвесить. — И вновь тёплый смех заполнил всё пространство вокруг.       — А если серьёзно? — привычный задор в глазу померк. Приятная лазурь радужки сменилась непроглядной чёрной Бездной. — Ты ведь позовёшь Джинн на танец?       — С чего бы я должен звать танцевать своих подчинённых? — Дилюк непонимающе свёл брови вместе. И чего он пристал к несчастному рыцарю? Все их разговоры сводились к Джинн, а если названый брат не спрашивал о ней напрямую, то её имя обязательно мелькало в разговоре.       Его поджатые губы изломились в подобии ухмылки.       — Пора ведь налаживать семейные узы?       — Что? Кэйа, что ты несёшь? — плечи его вновь напряглись. Неужели так сложно держать язык за зубами?       — Ну как же… — рыцарские движения становились всё более рваными и нервными. — До вашей помолвки не больше года осталось, а ты её ещё даже на свидание не водил. — Он более чем понимал, какую эмоцию вызовут его слова, но каждый раз надеялся, что Дилюк одумается. Если он считает, что Альберих не замечает всех его взглядов и тихих вздохов, то зря. Кажется, то, что он стал капитанским объектом воздыханий, Кэйа осознал быстрее самого капитана. Ну и хорошо. Значит, у него ещё есть время всё исправить.       Нужно любой ценой вбить в его огненно-красную голову, что брак с Джинн — это именно то, что ему нужно. Не просто потому, что отец так сказал. Не потому, что она хорошая партия. Всё потому, что она на самом деле ему нравится.       — И что с того? Говоришь так, будто тебе не лучше всех знать, что я этого не хочу.       Кэйа чувствовал, как его руку и спину начинает понемногу печь.       — Дилюк, ну что ты такое говоришь о своей будущей невесте?       Рагнвиндр оттолкнул от себя названого брата.       — Да что с тобой, придурок? Как будто бы я могу хотеть этого. Жениться, завести детей и всю жизнь прожить с нелюбимым человеком? Да я каждый день перед сном молюсь, чтобы этого не случилось. Я всю чёртову жизнь буду винить себя за то, что не смог пойти наперекор отцу и оставил те… — Дилюк отшатнулся назад, закрывая рот рукой.       За считанные секунды парень вылетел из комнаты, исчезая в темноте коридора. Кэйа закрыл лицо руками, оседая на холодный пол.       Месяц спустя на зимнем балу Дилюк Рагнвиндр пригласил Джинн Гуннхильдр на танец.