Под масками

Сладкое предвкушение выходных рассыпается вдребезги вечером пятницы. Когда до конца рабочего дня остаётся пара часов, Хван Хёнджин, доделав задачи на сегодня, тайком открывает любимую манхву. Настроение чудное: из онлайн-магазина пришёл долгожданный заказ, и сразу по пути домой он заглянет в пункт выдачи. Интересно, как сядет новая вещица? Будет ли впору или придётся ушивать в талии? Из-за широких плеч часто приходится брать большие размеры. Мысли крутятся где-то далеко далеко за пределами опен-спейса. Именно в этот момент над ним нависает тень, и Хёнджин от ужаса едва ли не переворачивает стол вместе с кружкой чая и телефоном. Рядом с ним возвышается Хан Джисон. Хотя «возвышается» громко сказано, просто от его строгого взгляда хочется сделаться меньше и незаметнее. Но он подошёл к его столу намеренно — это беспокоит сильнее всего. Хёнджин пришёл в это креативное агентство совсем недавно из другой сферы. Он мечтал заниматься чем-то творческим, что отражало бы его суть, но из-за отсутствия опыта его приняли лишь на должность младшего дизайнера. Положение здесь у него плачевное: по рангу где-то ближе к офисному фикусу, потому что справляется с божьей помощью. Часто забывает о совещаниях, делает ошибки, отправляет письма не тем адресатам… Наверное, по этой причине Хан Джисон, старший контент-редактор, смотрит на него сквозь свои очки с ледяным презрением, даже зная, что они ровесники. При этом, сам коллега — воплощение идеала: уверенность, накрахмаленная рубашка и отсутствие странных увлечений. Хёнджин правда ненавидит его. Столько замечаний он не получал даже от мамы, когда та была одержима идеей исправить своего сына. — Да, старший редактор? — улыбка отточенная годами, чтобы спрятаться за ней, как за щитом. — Нам дали совместный проект, — по голосу очевидно: Хан не рад не меньше. — Я выслал тебе письмо с информацией. Ознакомься до конца дня и сообщи, всё ли ясно. И вот так в один миг пятничное настроение разбивается вдребезги. Хёнджина едва ли не тошнит от мысли, что ближайшие недели придётся провести бок о бок с человеком, от одного взгляда которого бросает в дрожь. Между ними пропасть. Они слишком разные: творческий Хёнджин и расчётливый Хан — как кружево льда и металлические цепи. Даже атласная чёрная ткань, что обтягивает тело, провисая лишь в груди, не поднимает настроение. Нужно как следует развлечься в выходные. *** Джисон открывает глаза где-то в обед. Вчера пришлось засидеться допоздна, чтобы закрыть все дела перед новым проектом, и тело сковывает тяжесть. Возможно, его расстроила необходимость работать с новеньким — странно называть его так после года совместной работы, но на «коллегу» тот точно не тянет. Возможно, красивый парень очаровывает всех дам в офисе своей стеснительной улыбкой, но Джисону плевать, кто насколько красив, когда дело касается работы. А выполнял её Хван Хёнджин из рук вон плохо. Кривые макеты, опечатки, опоздания. Слишком мало, чтобы уволить, но слишком много, чтобы сработаться без скрипа зубов. Конечно, его идеи — именно творческая непредсказуемость и свежее видение, — бьют прямо в цель. И Джисон держится за эту мысль, хотя всё равно сетует на то, что начальница повелась на красивое личико, когда назначала Хвана на проект. Сегодня суббота. Остаётся больше суток до понедельника. Ему просто необходимо проветрить голову, пока она не забилась глупостью этого новенького. Джисон закидывает в себя быстрый обед из сэндвичей и кофе, затем идёт в душ и укладывает волосы. Чёрный лак ложится на ногти ровным тонким слоем, пока по телевизору идёт какой-то дурацкий сериал. К вечеру он, надев линзы, достаёт из комода украшения, подбирая их к образу. Мало кто в офисе знает, что занудный старший контент-редактор по ночам предпочитает постпанк на виниле и чёрную подводку. Одна половина его гардероба состоит из белых рубашек, а вторая напоминает угольную кляксу. Аморальные надписи на футболке, кожаная куртка с потёртостями, дырявые джинсы — его образ вряд ли подходит взрослому мужчине с офисной работой, но именно поэтому Джисон натягивает тканевую маску на лицо. Теперь он похож на панка-анархиста, готового крушить витрины магазинов под светом звёзд. Порой двойная жизнь раздражает. Ему очень хочется появиться в офисе не в костюме, а в коже и цепях, но Джисон знает правило: работа есть работа. И настоящему Хану там нет места. Быть серьёзным человеком утомляет, поэтому в выходные он часто выбирается к своим друзьям, чтобы глотнуть свободы. Альтернативный клуб, который Чан и Чанбин открыли совместно, стал пристанищем для таких, как Джисон. Абсолютное обилие разношёрстных неформалов, увлекающихся старой рок-музыкой, напоминает сборище подростков, хотя многим из здешних уже ближе к тридцати. Запах сигарет, въевшийся в стены, сцена для местных кавер-групп и чувство, будто здесь ты на своём месте. Нет, здесь не комфортное сообщество, что примет тебя любым. Когда Джисон заходит в задымлённое помещение, какой-то парень прокатывается по столу, сбивая посуду на ней. — Эй, проваливайте, если собираетесь буянить, — орёт Чанбин. — Нам проблемы не нужны. Свободных мест нет. Поздоровавшись с друзьями, Джисон присаживается за маленький столик к незнакомке. Она отличается от местных посетителей: её лицо тоже скрывает маска. На ней готическое платье, глаза подчёркнуты чёрным смоки, из-под небольшой шляпы с рюшами выбиваются завитки светлых волос. Может, клуб открыт для всех, но девушка явно не вписывается в формат. Скорее, похожа на тех, кого называют «готическими лолитами». — Если хочешь познакомиться, — низкий голос вводит в ступор, — то я парень. У меня член между ног. Могу показать. Ответ прямолинейный и холодный, как и красота «лолиты». Даже в маске парень выглядит невероятно привлекательно — утончённо, как ледяная статуя. — Я по парням, — усмехается Джисон, впечатлённый «красоткой». — Я не против посмотреть, но позволишь сначала угостить тебя? — Я не нуждаюсь в спонсорах, — парня, кажется, не раз донимали такими знакомствам. — Я надеялся, ты просто уйдёшь. Недоступность завлекает сильнее, и Джисон еле сдерживается, чтобы не отпустить ещё более грязные подкаты. Но он не хочет оттолкнуть. — Прости, здесь больше нет места, — голос хрипнет от волнения. — Могу я остаться? Обещаю не приставать, хотя ты мне очень понравился. — Я многим нравлюсь. Ответа на вопрос так и не поступает, но парень больше не просит уйти, что Джисон принимает за согласие. Выпивая пиво, они оба неловко отворачиваются, приподнимая маски, и первые полчаса просто наслаждаются музыкой и чужими разговорами. Оторваться от сидящего рядом парня практически невозможно — каждый раз, как мысли увлекают его, Джисон обнаруживает, что невольно пялится на незнакомца. В груди, кажется, подкладки, чтобы добавить объёма. Чёрное кружево подчёркивает белоснежную кожу, а под юбкой… — Чулки, — его ловят с поличным, приподнимая пышный край. — С бантиком, — уточняет Джисон, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться. Длинные ноги незнакомца смотрятся чудесно в полупрозрачной ткани. — Я впервые вижу кого-то, кто… — Одевается готической лолитой, будучи мужиком? — хмыкает парень. — Я знаю. И мало кому мои увлечения нравятся. — Ждут, что ты будешь выглядеть нормально? — Джисон понимающе кивает, восторженный, что их разговор наконец сдвинулся с мёртвой точки. Похоже, его всерьёз увлёк незнакомец. — Я не надеваю чулки, но многие говорят мне повзрослеть. Парень хлопает длинными нарощенными ресницами, и одна, видимо, плохо приклеенная, падает на щёку. Джисон тянется к чужому лицу инстинктивно, даже не думая флиртовать. Но незнакомец перехватывает своей крупной для девушки ладонью его запястье. — Любишь члены в заднице? — агрессия сквозит в холодном тоне, и Джисон рад даже такому вниманию. Без шуток, его покорили. — Люблю, — самозабвенно соглашается он, — но у тебя ресница упала. — Чёртов клей, — парень быстро моргает, безуспешно пытаясь найти её под противоположным глазом. Джисон вырывает руку и всё же помогает убрать ресничку, и впервые голос незнакомца смягчается: — Спасибо. Их отвлекают тяжёлые шаги в бутсах. Чанбин приносит новую порцию пива за счёт заведения, которую проспорил ещё в прошлый раз, и упирается накаченными руками в маленький стол. На губах играет насмешливая улыбка. — Смотрю, наш местный герой-любовник не смог пройти мимо свежего… человека, — его слова сопровождаются низким смешком. — Бро, разве ты не говорил в прошлый раз, что разочаровался в женщинах? — Я не женщина. — Он не женщина, — звучит нестройным хором, и лицо Чанбина вытягивается. — Так ты мужик? Бля, а я думал, чего голос такой прокуренный. Вот девочки-сюрприз у нас ещё не было. — Чанбин, завали ебало, — рычит Джисон, заметив, как незнакомец стыдливо сжимается от чужих слов. — Тебя ебать не должно, в чём он ходит. Чанбину повторять не нужно: пожав плечами, он исчезает так же быстро, как появился. Парень разглядывает свои длинные ногти с объёмными фигурками в молчании. Музыка заглушает мысли, но Джисону становится совестно за своего друга. Это место не подходит таким, как он, и незнакомец явно жалеет, что повёлся на неоновую вывеску «Haven» и обклееную постерами дверь. — Хочешь поесть где-нибудь? — предложение кажется таким глупым, ведь «готические красавицы» вряд ли едят, только питаются кровью и чужим восхищением. По крайней мере, именно такого отказа он и ждёт. — Я знаю ресторанчик. Там готовят тако до двух ночи, так что мы успеем. — Давай. *** Хёнджин в понедельник чувствует себя даже хуже, чем в пятницу. Руки трясутся, едва удерживая рабочий блокнот. Круглый вырез обычно мягкого джемпера давит. Ему предстоит тяжёлый проект с самым душным, не побоится он этого слова, коллегой. В переговорной никого, кроме Хан Джисона, нет. Дверь закрывается, и воздух мгновенно наполняется напряжённым молчанием — минуты затишья перед тем, как разразится гром. Стул словно состоит из иголок. Когда Хёнджин уже садится, в голову приходит мысль. Ручка. — Я забыл ручку… Хан молча кладёт на стол рядом с ним простой карандаш, а из кармана выглаженного пиджака достаёт шариковую ручку. Ко всему готов, чёртов педант. Брифинг тянется пыткой, и Хёнджин вываливается оттуда без сил, словно после долгой борьбы. Хан оказывается невыносимым придурком, лишь раз согласившись с его предложением. В остальном его наставления звучали унизительно. «Как ты мог узнать», «наверное, ты понимаешь» и «это известно всем» — каждая фраза била в больные места. Телефон вибрирует. На экране отображается короткое сообщение с пожеланием доброго утра. Хёнджин берёт его и с улыбкой отвечает тем же. Немного подумав, в конце добавляет чёрное сердце: оно стоит первым в недавно используемых эмодзи. Есть у него маленькая тайна… Иногда он переодевается в готические платья — рюши, кружева, банты и всё в таком духе. У него нет проблем с самоопределением, Хёнджина искренне восхищает этот стиль. Не просто чувствовать себя красивым, а привлекать взгляды всех загадочным образом приносит искреннее удовольствие. В субботу он подцепил панка, готового чуть ли не ноги целовать за фантазию о переодетом мальчике. К извращенцам Хёнджин привык, поэтому пользуется очередным идиотом. «Готов поклясться, он кончит, если я предложу наступить на него в обуви на платформе, — прыскает в кулак Хёнджин. — В начале я думал, у него нет денег, но в тот вечер он заказал мне такси бизнес-класса… Может, развести его на бабки?» — Изучил материалы? — насмешливый голос пробирает до дрожи. Хёнджин поспешно блокирует экран и убирает телефон в сторону, чтобы включить ноутбук. Хан протягивает папку с документами. — Ещё материалы от клиента. Проект нужно закрыть в короткие сроки. Подойди к этому ответственно. В этом слове столько надменности, что Хёнджину хочется скорчить рожицу, но он сдерживается и натягивает дежурную улыбку. Нужно перетерпеть. Чем раньше, они передадут готовый план развития бренда, тем быстрее их пути в офисе разойдутся. После кивка Хан разворачивается и уходит. Диалог со странным панком, имени которого он так и не узнал, Хёнджин откладывает до вечера. Это просто игра с чувствами извращенца. *** «Сходим на свидание?» Джисон обновляет диалог и не видит новых сообщений. Утреннее сообщение от незнакомца вселяет надежду — одно чёрное сердечко оказывает пагубное влияние на его мозг. Они даже не знают имён друг друга. Парень отшутился на попытку узнать его ближе, но с радостью дал свой номер. В воскресенье они переписывались весь день, обсуждая то общее, что между ними было: стиль, непонимание со стороны окружающих и музыка, которая оказалась самой мощной точкой соприкосновения. Джисон рассказал о том, как давно мечтал играть в рок-группе и даже записывал свои собственные песни, но дело шло к ночи и разговор затух. Утром он, как полный неудачник, пожелал доброго утра. И это сердечко — единственное, что спасает от разочарования в себе. Неужели глупая фантазия о парне-лолите включила в нём самца, готового танцевать с нахохленными перьями, чтобы привлечь партнёра? А стоит получить заветное, интерес пропадёт? Джисон не хочет быть таким человеком, хотя не откажется, если их планы на совместную ночь сойдутся. «Не терпится залезть ко мне под юбку?» — сообщение приходит ближе к концу рабочего дня, когда Джисон уже планирует написать новенькому с вопросом о задачах. «Ты ничего не потеряешь. Обещаю, тебе понравится». «Обычно так говорят перед тем, как жалко опозориться в постели». «Тебя уже разочаровывали?» «Знаешь ли, все вокруг кривятся, но минимум половина из них мечтают обо мне». «Я тоже мечтаю о тебе». В опен-спейс отличный обзор на стол новенького, что снова сидит в телефоне. Кажется, он не планирует закончить проект в срок. Открыв рабочий мессенджер на ноутбуке, Джисон быстро печатает излюбленное сообщение «Есть прогресс?» — он прекрасно знает, что большинство этот вопрос доводит до истерики. Лично ему хочется проглотить горькую пилюлю быстро и безболезненно, а не оправдываться перед клиентом. «Да. Представлю направления для стилистики завтра». Джисон искренне надеется, что новенький не подведёт. Иначе он пойдёт к начальнице, чтобы поговорить о «кипиай» этого сотрудника, то есть банально нажалуется на него. Новый знакомый вдруг пропадает из сети, что расстраивает. *** Хёнджин валится на кровать без сил. Ему бы переодеться и сходить в душ, но работа высосала из него все силы. Впервые он чувствует себя настолько измотанным: только на нервы потрачено кучу энергии, которую он мог направить на действия. А под чутким руководством Хана хочется скорее повеситься. Разговор с панком прервался на флирте, и Хёнджин, перевернувшись на бок, открывает диалог снова. Может, ему к чёрту не сдался извращенец, но сейчас внутри разрывает чувство ненависти ко всему миру. И кто уж, как не панк, должен его понять. «Сори. Начальник у меня душный мудила, я не смог ответить», — формально Хан не его руководитель, но как старший коллега имеет свою власть над дизайнером. «Где работаешь?» «Придёшь набить ему ебало?» «Если хочешь». «Ты так люто палишься, чел, — Хёнджин не в настроении, чтобы очаровывать — на работе наигрался в душечку. — Я не стану спать с тобой, просто хочу юзнуть ради денег или каких-то приколюшек». «А если дело не только в сексе?» Хёнджин замирает. «Думаешь, поверю в слова перевозбуждённого бабника?» «Чанбин шутил. Я просто был в отношениях несколько раз. Неудачно». «С девушками? — пора бы блокнуть странного парня, но пальцы сами продолжают строчить сообщения. — И при этом ты любишь члены? Они тебя страпонили?» Смеющийся стикер. Хёнджин сам улыбается чему-то, будто заразился через экран. «Я би, встречался не только с девушками. Люблю и члены, и вагины». «А если я скажу тебе, что я онли гетеро?» «Бля, надо было сразу». Хёнджин не сдерживает смеха. Настроение поднимается незаметно за время разговора, и в парне что-то цепляет. Он поднимается с кровати, чтобы пойти в душ, но всё же пишет: «Шучу. Люблю послушных мальчиков». *** За пару недель их отношения не выходят за пределы флирта по переписке. Глупые шуточки, разговоры по душам в полночь, когда обоим не спится, и рекомендации классных фильмов. Джисон понимает, что его интерес на одну ночь перерастает в нечто большое. Каждое сообщение от человека, имени которого он до сих пор не знает, вызывает улыбку. Несколько лет назад он бы отрицал до последнего, что действительно поплыл. Но сейчас уверен в том, что чувствует. Остроумный и очаровательный незнакомец пробудил внутри чувства, про которые Джисон стал уже забывать. «Ты мне нравишься». С опытом приходит осознание, что тянуть не имеет смысла. Да-нет — ожидание чуда делает только хуже. Либо вы нравитесь друг другу и пробуете, либо это не ваш поезд. Джисон бесспорно волнуется, отправляя это сообщение, но знает, что как минимум их заигрывания были взаимны. Если же парень до сих пор хочет его использовать… «Не теряешь надежды трахнуть меня?» — сообщение приходит через некоторое время, хотя Джисон готов поспорить, что его собеседник не занят. Глубокий вечер за окном освещает свет фонарей и фар, пока луна трусливо скрывается за низкими облаками. «И это тоже, — странно отрицать очевидное, ведь в первую очередь парень зацепил его своей привлекательностью. — Но не только». «Хочешь встречаться со мной?» Джисон кладёт телефон на стол и наливает себе рюмочку горючего, чтобы крепче спать. Вопрос он обдумывает всерьёз, потому что не всегда симпатия переходит к каким-то отношениям. Но незнакомец приятен в общении, да и последние недели занимает все мысли, что не направлены на работу. «Ага». «Я не всегда выгляжу как в баре». «Я тоже не всегда, — отправляет Джисон и, немного сомневаясь, добавляет: — Отшиваешь?» «Нет, — первый ответ высвечивается сразу, и хотя приложение показывает, что собеседник печатает, пояснение приходится подождать. — Ты мне тоже нравишься. Просто очень часто заёбывают из-за фетишей. Поэтому я включаю проверку, чтобы не столкнуться с очередным придурком». «Я её прошёл?» «Ты забавный». Даже такой комплимент радует. Возможно, сейчас зарождается что-то приятное, что ракрасит его жизнь. Он не знает ни имени парня, ни черты его лица, ни кем он работает. «Незнакомец» отпечатался в голове лишь шлейфом тонкого парфюма, кружевом и чувством притяжения. Что, если ему правда повезло? «Только говорю сразу, — пишет собеседник перед сном. — У меня завалы на работе, мы нескоро увидимся». «У меня тоже, не парься. Уверен, из-за тупого коллеги я вообще встряну в задницу». Любопытное совпадение. *** — Ты молодец. Хёнджин с удивлением разглядывает лицо коллеги, надеясь увидеть там намёк на сарказм или снисходительность. Голова кружится от происходящего — что, если он не проснулся и вот-вот прозвенит будильник? Но Хан Джисон, окинув в последний раз взглядом распечатки, кладёт их на стол и кивает. Или, может, старшего контент-редактора подменили и перед ним лишь жалкая копия, чтобы ввести в заблуждение? — Классно, — это не может быть правдой. — Клиенту понравится. Ни новых правок, ни закатывания глаз, ни молчаливого осуждения. В лице Хана даже читается слабая улыбка, будто он в хорошем настроении. Хёнджин уверен, что где-то напортачил с шрифтом или допустил опечатку, но старший коллега на этот раз упустил это. Может, он заболел? Правда спросить вслух не получается, ведь Хан тут же переключается на зазвонивший телефон. Его беспокоят по другому проекту, и он, извинившись, отходит. В ожидании Хёнджин изучает мир вокруг. На стуле ещё висит пиджак Хана, и от него несёт свежестью и чистотой. Иногда старший коллега напоминает робота, из-за чего тяжело представить его вне офиса. Словно тот заходит в какое-то подсобное помещение и встаёт на зарядку. Даже его блокнот отличается — у Хёнджина все края разрисованы в размышлениях, а на листе, что лежит открыто на столе, попунктно расписаны задачи текущего этапа. И от этого веет скукой. Хёнджин аккуратно поддёргивает страницу и переворачивает на прошлую. Но там его встречает не стройный ряд таблиц, а графичная надпись в готическом стиле. Даже с колокольни дизайнера это выглядит довольно неплохо. Прежде чем он успевает перелистнуть на следующую, со спины слышится, как скрипит дверь. Когда в комнату заходит Хан, блокнот захлопнут, а Хёнджин делает вид, что собственные джинсы ему интереснее. — На чём мы остановились? — говорит старший коллега и на секунду теряется, когда обнаруживает свой блокнот закрытым. — Ты пришлёшь финальную версию файлом? Надо согласовать с клиентом перед тем, как мы оформим готовый план. Хёнджин кивает, не думая ни о чём, кроме удивительного таланта Хан Джисона к рисованию. Это ведь явно не любительский рисунок, объём и стилистика выглядели так гармонично. Но, с другой стороны, они работают в креативном агентстве, можно ли ожидать от сотрудников меньшего? *** «Душнила похвалил меня». Джисон берёт провибрировавший телефон в руки и улыбается с подобранного стикера, где котик смотрит растерянно. По словам безымянного бойфренда, с которым они формально пока не начали встречаться, его начальник полный козёл, и эта похвала, наверное, значит многое. Возможно, завал на работе подходит к концу, и они наконец сходят на свидание. Вообще повезло, что их занятость совпала, Джисон не нашёл бы достойное оправдание, почему он несколько недель не вылезает с работы. «Ты молодец~». «Так и сказал, кстати! — ещё несколько стикеров. Даже по переписке можно догадаться о том, насколько драматичен его собеседник. — Ну и просто, что я классный». «Он же не подкатывает к тебе? — глупый флирт, но Джисон не может сдержаться. — Я ревную. Он видит тебя каждый день, когда я не могу с тобой увидеться уже месяц». «Возможно, — подыгрывает ему парень. — Я очаровашка. Не могу остановить свои флюиды. Но у него нет шансов, душные мудаки не должны размножаться». Сидя на своём рабочем месте, Джисон старательно сдерживается, чтобы не засмеяться вслух. Хотя, он готов поспорить, немногие коллеги видели вообще, как он улыбается. Не то чтобы он местный Сквидвард, просто на работе нечему радоваться. Платят деньги — и ладно. «А у меня есть шанс?» «Ты вроде смешной, — почти всегда его комплименты сводятся к юмору Джисона, и оттого хочется веселить его сильнее. — И у тебя есть деньги. До сих пор задаюсь вопросом, откуда они у панка». «Анархия хороша, пока не приходят счета за коммунальные услуги». «Как же жизненно. Ночью я краду мужские сердца, а днём тухну в офисе». Это одно из немногих совпадений, что делает их общение таким интересным. У обоих двойная жизнь, где их образ стал просто хобби, чтобы выжить в мире белых воротничков. Джисон скрывает под костюмом свои татуировки, а под маской строгого контент-редактора душу, рвущуюся к свободе и музыке. Старшие ведь грозились, что это пройдёт с возрастом, и ему действительно приходится мимикрировать под нормального. Джисон открывает блокнот. «Пойдёшь со мной в тату-салон? — пишет он спонтанно. — Бьёт мой друг, Ликс, он будет не против, если мы потусим там. Давно уже хочу набить новую тату». «А у тебя есть тату???» «Да». «Ничего себе. Покажешь?» «Я не дома, — Джисон смотрит на часы, чья короткая стрелка застыла на цифре три. — Сфоткать не смогу». «А новую какую думаешь сделать? Только чур не мой портрет, я не переживу этого кринжа». Джисон представляет, как на его груди появляется портрет готической лолиты в чёрной маске, и хихикает под нос. Идея хороша, впрочем, он до сих пор не уверен, как выглядит его любовный интерес. Наверное, внешность не так важна, когда вам приятно болтать друг с другом. Но отрицать, что часть мужского в Джисоне всё же повелась на красивые ноги в чулках, он не будет. Тихий щелчок камеры. Будучи креативщиками, они часто обмениваются фотографиями концептов, так что Джисон не привлекает внимание, пока скидывает парню эскиз своей новой тату. Где-то в опен-спейсе разносится: — Сука… *** Хёнджин прикладывается к чашке эспрессо, как к алкоголю, и выпивает её залпом. На его лице застывает гримаса отвращения, но дело вовсе не в горьком напитке, а в сумятице на душе. Перед ним сидит старый друг: они учились в одной старшей школе, поэтому иногда виделись, чтобы обсудить свои дела. Одновременно близкие и далёкие. Чонин хитро прищуривается, сразу учуяв, что за будничным предложением выпить вместе кофе скрывается нечто большее. Томить его нет смысла. — Кажется, я случайно замутил с душнилой, — на одном дыхании выдаёт Хёнджин, на что друг удивлённо вскидывает брови. Хотя это не выглядит искренним, он скорее подыгрывает теме разговора. — Твоё блядство переходит границы, — Чонин отламывает вилкой кусочек пирожного. — Как ты умудрился «случайно» замутить с человеком, который тебя бесит? — Я ошибался на его счёт. Наверное, — бормочет Хёнджин, смущённый. — Мы познакомились, не узнав друг друга, и переписывались некоторое время, а потом… оказалось, что это Хан Джисон. И проблема в том, что он не перестал мне нравиться. Похоже, я влюбился в него по-настоящему. На этот раз Чонин пребывает в шоке от всей души и даже давится десертом. — Влюбился? — его охрипший голос подтверждает степень его изумления. — Что же он тебе рассказывал в переписке такого, что это перекрыло все его минусы? Хёнджин глубоко задумывается. Вообще-то ответа на этот вопрос у него нет. За время общения с Джисоном чувства просто раскрывались понемногу: мелочь за мелочью он чувствовал, что ему приятно общаться с этим человеком. Похожие вкусы, совпадающие убеждения. Им хорошо друг с другом. Джисон нравится ему. Проблема только в том, что в офисе тот абсолютное зло. Хотя… может, Хёнджин ошибается? В последний раз Джисон даже похвалил его за проект. — Я воспринимал его как бездушную машину для упрёков, но… кажется, он трудолюбивый сотрудник, вот и всё, — Хёнджин вздыхает. — В жизни он обаятельный. Травит дурацкие шутки и подкатывает, как похотливый дед. — У тебя странные критерии обаятельности, — морщится Чонин. — Ты не убедил меня. — Ладно, извини, — смеётся Хёнджин и трёт горящие щёки. — Возможно, я просто стесняюсь. Он… нравится мне. Мы похожие. Оба скрываемся за масками, чтобы быть «нормальными». Вот и всё. — Я так понял, он ещё не знает, что ты это ты? — Чонин внимательно смотрит. — Ты должен рассказать ему. — Я так и сделаю, — взволнованно отвечает Хёнджин, покусывая губу. — Спасибо, что выслушал. Ему нравится Джисон, и их чувства взаимны. Отступать сейчас из-за неловкого совпадения странно — может, они даже посмеются, когда правда раскроется. Насколько Хёнджин успел узнать своего парня-панка, жутким душнилой тот бывает только на работе, а значит, между ними нет недопонимания. Они просто запертые в клетку системы творцы, и это то, что их объединяет изначально. «Скоро увидимся», — загадочное пожелание будоражит Джисона, и тот несколько раз интересуется, состоится ли их свидание в ближайшие дни. И то ли в нём взыграла игривость, то ли детская вредность — Хёнджин оставляет вопросы без ответов. На следующий день он просит старшего контент-редактора о встрече в переговорке. Это будет проще объяснить лично, чем в переписке. Так ему кажется. *** Проект подходит к концу, и, получив от «новенького» предложение поговорить, Джисон сильно удивляется. Да, его мнение незначительно улучшилось, ведь в ежовых рукавицах Хёнджин выдаёт неплохой результат и справляется лучше, чем ожидалось. Но это не значит, что теперь они что-то вроде лучших друзей. Скорее, Джисон готов назвать его коллегой, как и полагается за труды. Звучит высокомерно, да. К тому же вчерашнее сообщение от парня-лолиты занимает все мысли. Что тот имел в виду, когда говорил, что скоро они увидятся? Свидание ещё не назначено, потому что Джисон не знал, когда точно сможет выдохнуть спокойно на работе. Хёнджин сидит в переговорке расслабленно, и на его лице нет той подхалимской улыбки. Кажется даже, что это другой человек: куда более уверенный и спокойный. Джисон закрывает дверь и молча садится за стол, сложив руки в замок. — Есть что обсудить? — буднично интересуется он, решив, что дело в проекте. — Извини, что отвлекаю, — даже голос Хёнджина звучит не как обычно. Тихий и мягкий тембр отдаёт льдом, опасным и соблазнительным. В нём цепляет что-то знакомое, как и во взгляде тёмных глаз, но Джисон не может понять что. — Эта тема личная, так что надеюсь, я не отвлёк. Личное? Джисон хочет закатить глаза от осознания, что «новенький» планирует испортить всё впечатление о себе, как о профессионале, подобным. Вообще-то в пределах офиса никакого личного быть не может. Но прежде чем он успевает что-то сделать, Хёнджин накрывает его руку своей ладонью, и это вводит в ступор. — Что ты творишь? — Джисон хмурится, раздражённый происходящим. — Не думал, что мы можем пересечься вот так и узнать друг друга сразу с двух сторон, — каждое слово Хёнджина словно вбивает в голову спицу. По коже пробегают мурашки, потому что глаза и голос напоминают кое-кого. — Я сам понял это только вчера. Поэтому решил, что нам нужно обсудить всё на безопасной территории. Ты ведь понимаешь, что мы знакомы ближе, чем мы думали? Я уже видел твой эскиз для тату в блокноте, когда ты скинул мне его в переписке. Джисона накрывает лавиной. Все совпадения, ассоциации, подсказки проносятся перед глазами в быстрой перемотке, и то, что было неочевидным, сейчас горит пламенем на щеках. Стыдно. Его миры, которые он оберегал друг от друга, смешиваются на глазах. Коллега, хуже того, презираемый им, это человек, что не покидал его фантазии последние дни. Хёнджин действительно красивый, и ему подойдёт любое готическое платье, но Джисон не хотел бы этого знать. — Это моя ошибка, — отчеканивает он, будто на пульте управления. — Мне очень жаль, что я вёл себя неподобающе с тобой. Хёнджин, удивлённо моргнув, сжимает его руку. — Но ты мне нравишься. Джисон, я бы хотел… — Мы коллеги, — отрезает Джисон и убирает свою руку. — Прошу, давай забудем об этом, как об оплошности. В глазах напротив мелькает боль, и на секунду появляются сомнения. «Что ты делаешь, Джисон?» Хёнджин опускает голову, его лицо кривится. — Я не ожидал, что ты окажешься хуже озабоченного придурка. Джисон не успевает ничего сказать, потому что парень вылетает из переговорки. Так будет лучше для них. Джисон выстраивал годами систему, чтобы комфортно совмещать свои увлечения с профессионализмом. В офисе он старший контент-редактор, строгий и ответственный, а вне него панк. Ему сложно балансировать на противоречии, именно поэтому он не может вносить третью переменную. Любовь к человеку, что так похож на него. Джисон идиот. *** Конец проекта проходит, как в тумане. Его часть, как дизайнера, закончилась ещё на передаче концептов и визуала, и Хёнджин чисто формально присутствует на встречах с клиентом. Находится в одном помещении с Джисоном настоящая пытка, которую он терпит с неизменной улыбкой на губах. У него тоже есть комфортная маска: улыбчивый и мягкий недотёпа. За ней же прячется холодная ярость и обида. Хёнджин старается не замечать взгляды, направленные на него. Джисон пялится, думая, что делает это незаметно, и это злит. Их личный чат пустует с тех пор, как правда вскрылась. В офисе между ними происходят только сухие диалоги на тему работы. Так имеет ли право Джисон смотреть на него? Нет. Неловкая атмосфера сменяется ледяной отрешённостью. Хёнджин ведёт себя с ним более грубо, и, наверное, это задевает Джисона, когда они стоят на кухне. Воздух заполнен шумом кофемашины, Джисон на поздний обед ест сэндвич, и Хёнджин бы демонстративно ушёл, чтобы ни секунды лишней быть наедине с ним, но ему претит мысль отказаться от кофе из-за труса. Он ведь не боится взглянуть в глаза своим чувствам. — Хёнджин, извини, — слышится сразу, как кофемашина смолкает. Хёнджин замирает. — Я не должен был так грубо реагировать. Если мы хотим работать вместе, нам лучше оставить эту ситуацию в прошлом. Хёнджин ставит чашку на место и поворачивается к парню. Джисон стоит у стола, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он хотел уйти молча, но что-то ему помешало это сделать. Это бесит. Бесит, что его чувства отвергли, а сейчас делают вид, будто чувствуют вину. Лицо Джисона вытягивается, когда его прижимают к столу. Хёнджин упирается руками в столешницу по обе стороны, не давая пути к отступлению. — В прошлом? — его голос сквозит раздражением. — Не я предлагал встречаться. — Я не знал, что мы коллеги. Жалкое оправдание. — И? — Хёнджин смотрит прямо в глаза, и между их лицами слишком мало расстояния, поэтому чужое дыхание ощущается на коже. — Это изменило твои чувства ко мне? Так ли тебе нравился я в платье, раз тебя оттолкнул я в обычной жизни? Ты водил меня за нос, убеждая, что твои чувства искренние. На самом деле, тебе просто хотелось поиграть с необычным мальчиком. — Это не так! — Джисон впервые за всё это время хмурится. — Я не могу… Здесь я другой человек, и я долго шёл к тому, чтобы выстроить этот образ. Если мы… Его взгляд опускается в пол. Он прикусывает губу, явно борясь с собой, и Хёнджин делает то, на что обычно не пошёл бы — целует первым. На несколько долгих мгновений они оба замирают, ожидая реакции другого. Когда Джисон неуверенно отвечает, внутри рождается решимость доказать, что бояться нечего. Хёнджин всё это время думал, что их реальности схожи: оба заперты в клетке ожиданий общества. Поэтому ему нетрудно понять, что имел в виду Джисон. Огромного труда стоит подавить собственную личность и встроиться в отработанную систему, а такие резкие перемены могут спутать все планы. Когда ты жертвуешь собой, чтобы сохранить маску, маска становится настолько же дорога, как и собственное спокойствие. Но Хёнджин хочет показать, что им можно объединиться. Поцелуй становится глубже, явно переходя все границы. Где-то на подкорке крутится мысль, что они всё ещё в офисе. Пусть обед закончился только недавно, а значит, как минимум пару часов люди будут делать вид, что всё-таки работают, никто не отменял паломничества за кофе каждый час. — Ты не думаешь иногда, что мы настолько вжились в роль, — шепчет разгорячённый Хёнджин, когда удаётся оторваться от губ парня, — что начали забывать, кто мы есть? Правда хочешь прожить всю жизнь в страхе, что твоё пригретое место отнимут, потому что ты им лжёшь? — А ты? — Джисон всё ещё сомневается. — Скажи, какой же ты панк тогда? — хрипло смеётся Хёнджин. — Я не вру хотя бы себе, понимая, что моя жизнь так и пролетит в страхе. Иногда нужно выбираться из панциря. Ты понравился мне тем, что в тебе я увидел родственную душу. Кажется, будто между нами нет ничего общего, но… — Ты тоже нравишься мне, — отвечает Джисон. — Ты… ты прав, я не могу вечно бегать от риска. Прости, что резко отреагировал… — Ты миленький, когда не притворяешься душнилой. — Я не притворяюсь, — Джисон тут же возвращает свой ледяной взгляд. — Я правда предпочитаю быстрее проглотить горькую пилюлю. Хёнджина это немного подбешивает в хорошем смысле. Будто перед глазами покрутили красной тряпкой, и в нём просыпается азарт победить в выдуманном споре. Лицо Джисона вытягивается, когда рука скользит по внутренней части его бедра, но он ничего не говорит. В глазах отражается смятение и точно такой же огонь. Ему хочется освободиться от цепей, которыми он себя сковал. Хёнджин давит на ширинку ладонью, заставляя Джисона резко выдохнуть, и в тишине офисной кухни это звучит громко. — Может, стоит иногда перебивать вкус чем-то сладким? — шепчет Хёнджин на ухо, отчего парень напрягается. — Скажи, если снова струсишь. Но… если будешь хорошо себя вести, обещаю, потом я тебя вознагражу. Джисон застывает, будто сам боится спугнуть. Взгляд, быстро метнувшийся к едва приоткрытой двери, выдаёт его колебания, но за то время, что Хёнджин, опустившись на колени, расстегивает его ширинку, молчание говорит само за себя. Губы оставляют влажные следы у кромки белья, и от каждого прикосновения сверху доносится шумный вздох. Игра в не быть пойманными завораживает, но то, каким развязным становится обычно холодный коллега, разжигает огонь намного сильнее. Джисон вплетает свои пальцы в волосы, подталкивая, и его неприкрытое желание читается в лице. Хёнджин не хочет тянуть, потому что времени у них не так много. Стянув белье, он обхватывает член губами. Тот твердеет с каждым движением языка. Воздух в помещении словно исчез, сменившись чем-то тягучим и горячим. Джисон, закусив губу, откидывает голову назад. Наблюдать за его реакцией приятнее всего, и Хёнджин чувствует, как внизу тянет жаром. Внимательный взгляд пронзает его — они встречаются глазами, осознавая, что не смогут остановиться, даже если их застукают. Это вызывает и стыд, и странное чувство удовлетворения. Позволить себе быть немного бунтарями, когда ты погряз в рутине, кажется таким же приятным, как секс. Джисон, когда его член заглатывают почти полностью, едва сдерживает всхлип, закрыв рот ладонью. Хёнджин усмехается про себя: его маска в этот момент разбита в пух и прах, перед ним сейчас человек из переписок. Парень, в которого он влюбился и которому хочет подарить наслаждение. Даже если сейчас это пока физическое. Он двигается медленно, мучительно медленно, наслаждаясь каждым вдохом. И в момент, когда Джисон даёт ему понять, что скоро закончит, Хёнджин отстраняется только, чтобы простимулировать ладонью чувствительную головку и начать посасывать её, как леденец. — Сука, — выругивается Джисон, не сдерживаясь, и это вполне заслуженная награда за труды. — Можешь звать меня просто «милый», — Хёнджин облизывается, поднимаясь с колен, и в штанах, чёрт возьми, тесно. Но именно в этот момент снаружи слышится цокот каблуков. — Блять, одевайся. Когда на кухню вваливаются девушки, пришедшие за чаем, Хёнджин и Джисон делают вид, будто не заметили друг друга. Окно открыто нараспашку, создавая сквозняк, один варит себе вторую чашку кофе, а второй скроллит в телефоне. Можно подумать, что здесь ничего не произошло, но Хёнджин всё ещё чувствует вкус Джисона на языке и понимает, что сегодня проведёт время в душе дольше обычного. *** — Я смотрю, вы поладили после проекта, — говорит начальница, когда ловит то, как Джисон поглядывает на болтающего с коллегами Хёнджина. Тот снова строит из себя неловкого дурачка, пытаясь убедить всех вокруг, что не способен сделать свою работу без ошибок. Может, он и рассчитывает на то, что его пожалеют и не будут требовать слишком много. — Раньше ты его не переносил. А сейчас даже обедаете вместе. — Оказалось, у нас похожие вкусы, — туманно отвечает Джисон, сохраняя полное спокойствие. Теперь то, что они встречаются его не беспокоит, потому что за неделю он успел понять, что Хёнджину можно доверить свои секреты. Ведь он точно такой же. — Хотя я до сих пор не одобряю его безалаберность. Иногда ему не хватает самоконтроля. Они условились, что в офисе превыше всего работа, несмотря на произошедшее на кухне в начале недели. Хёнджин хотел поспорить, но очень быстро понял, как Джисону важно сохранить свой образ. И скоро выходные, так что они смогут провести их вместе. Есть идея, как загладить вину перед парнем… От этой мысли губы невольно растягиваются в усмешке. — Кстати, ты не знаешь, у Хёнджина есть кто-то? — начальница даже склоняется ближе, чтобы спросить незаметно. — Недавно я видела у него на столе женскую помаду. Не то чтобы меня это касалось, но я не знала, что он в отношениях. Сплетни. Джисон знает, кому именно принадлежит вся косметика, но раскрыть правду не имеет права — они оба будут защищать друг друга от чужого любопытства. — Подарок маме, — отвечает он сухо и одаривает начальницу прямолинейным взглядом. Та понимает намёк сразу. — Ладно, — пожимает она плечами. — Можешь уйти пораньше, если закончил с делами. Проект супер. Вот ради чего стоит стараться. Джисон оценивает время по наручным часами и начинает собираться. Прямо перед выходом он машет рукой Хёнджину, что ещё болтает с коллегами. Его задачи наверняка тоже закончены, но его никто не отпускал. Поэтому на парковке Джисон пишет ему сообщение: «Приезжай сегодня ко мне. Я задолжал». Согласится парень или нет, но стоит подготовиться. В квартире скопился хаос за то время, что Джисон был занят проектом. Он убирается поверхностно, прекрасно понимая, что не успеет навести порядок. Хёнджин впрочем отписывается, что приедет ближе к ночи, видимо, решив сначала поехать к себе. И тогда Джисон решает подготовить не только квартиру. Когда в дверь звонят, Джисон подводит свои глаза. Его образ напоминает тот, что был у него в их первую встречу, но более простой, чтобы комфортно провести время дома. Это их первое свидание, если можно это назвать таковым, поэтому для атмосферы он включил одну из любимых пластинок, зажёг ночник и заказал простой ужин. На пороге его поджидает Хёнджин при полном параде, отчего хочется рассмеяться, что их мысли совпали. Оба решили воссоздать тот вечер в клубе, чтобы добавить этой встрече значимости. Сегодня на Хёнджине нет накладных ногтей и парик тёмный, но он выглядит так же утончённо, словно фарфоровая кукла. — Вообще-то я не прихожу к парням на первом свидании, — кокетливо замечает Хёнджин, растянув свои кроваво-алые губы в улыбке. — Но ты хорошо себя вёл. «Подарок маме, конечно». — После того, что ты со мной сделал на кухне, ты обязан был взять ответственность, — шутит Джисон, закрывая входную дверь, и его тут же к ней прижимают. — Так сразу и взять? — Хёнджин нависает над ним. — Вообще-то я с нетерпением ждал, когда ты захочешь продолжить. — Тогда давай продолжим, — шепчет Джисон и притягивает его для поцелуя. Хёнджин отвечает на поцелуй с жадностью, полностью подтверждая свои слова об ожидании. Его руки спускаются по талии Джисона, забираясь под край свободной футболки, и прохладные пальцы скользят по разгорячённой коже. Джисон выдыхает в губы и изучает пальцами вышитые узоры на корсете парня. Интересно, как давно он выбрал это платье для свидания и знал ли, какой эффект то возымеет над партнёром. — Блядский корсет, — шипит Джисон, пытаясь в бесконечной шнуровке. — Я не могу его развязать… — Не торопись, — Хёнджин же смеётся, развеселившись от торопливых попыток. — Это недешёвая вещица. — Прости, — смущённо отвечает Джисон и замечает огонёк в тёмных глазах. — Я сам сниму. Позже, — шепчет Хёнджин, склонившись к уху. — Ты тоже принарядился. Тебе так идёт эта подводка и твои дырявые джинсы. — Я рад, — Джисон кусает мочку его уха и влажными поцелуями опускается по шее к декольте. — Но на твоём фоне я выгляжу блекло. Хёнджин хватает его за подбородок и приподнимает, чтобы заглянуть в глаза. — Ты недооцениваешь себя, — произносит Хёнджин тихо. — Ты красивый. Я как ценитель искусства тебе говорю. Джисон целует его вновь, и они перебираются в спальню, не разрывая поцелуй. В них томится столько любви друг к другу, что они, слишком увлечённые, едва не собирают все косяки и углы по пути. Если бы не Хёнджин и не его упорство, они бы не были вместе. Но и наоборот тоже, если бы Джисон не настоял на продолжении знакомства, их бы здесь не было. Эти мысли вызывают улыбку, которая тут же тонет в новом поцелуе. Напряжение полностью растворяется в вечере, что загорается звёздами на небе. В спальне светит лишь ночник, оставленный Джисоном, и он создаёт тёплое освещение, в котором на стенах играют тени. Пластинка ещё крутится в гостиной, приглушённо и волшебно разнося свою песню по квартире. Хёнджин нависает на кровати сверху, его парик слегка съезжает, и Джисон стягивает его, чтобы отбросить в сторону. Теперь волосы парня растрёпаны. Под ними мягкое одеяло, матрас проваливается под конечностями и слегка скрипит. — Я заказал ужин для нас, — говорит Джисон с улыбкой. — Надо будет разогреть. — Я целую вечность ждал, — Хёнджин зарывается носом в сгиб шеи. — Поедим потом. — Не только ужин, — Джисон зарывается пальцами в тёмные волосы, — я и себя приготовил к твоему приходу. Мм, понимаешь о чём я? Хёнджин смеётся, не отрываясь от изучения ложбинки между ключицами губами, и его движения аккуратные и невесомые. Он задирает футболку, чуть приподнявшись и разглядывает обычно спрятанные под тканью татуировки, затем целует каждый завиток так, словно хочет распробовать на вкус рисунок. Его лицо замирает над вздымающимся от сбитого дыхания животом. — Я точно не давлю на тебя? — Сексуально? — шуткой отвечает Джисон. — Нет, я рад, что ты здесь. Если хочешь… Он, приподнявшись, скидывает с себя футболку и расстёгивает джинсы. И Хёнджин, немного помедлив, начинает снимать с себя корсет. Его длинные пальцы так ловко это делают, что их движения завораживают своей грациозностью. И под платьем на Хёнджине оказывается соответствующее антуражу бельё, что выбивает кислород из лёгких. Кружево чулок, чёрное, как смоль, плотно обтягивает бёдра, переходя в ажурную резинку, что впивается в кожу. Джисону хочется узнать, не больно ли это, но ему, кажется, известен ответ: ради красоты Хёнджин готов стерпеть неудобства. Выше на талии пояс для чулок из той же ткани, и в свете ночника на них поблёскивают чёрные металлические застёжки. Трусы, полупрозрачные и почти бесполезные, не скрывает ничего, что должны скрыть. Хёнджин терпеливо позволяет осматривать себя. Нет сомнений: он наслаждается вниманием к деталям. Это даже не вопрос сексуальных фантазий, сколько его собственная одержимость эстетикой. Джисон сглатывает вязкую слюну, понимая, что возбуждён. Это не скрывается от взгляда Хёнджина, и он берёт с тумбочки баночку смазки и презервативы — нет смысла прятать то, что им точно понадобится. Пальцы Хёнджина прохладные и влажные проникают с лёгкостью. Джисон следит за каждым его движением и чувствует, как сердце колотится где-то в горле — не от страха, а от предвкушением. — Не то чтобы я не готов лечь под тебя, — шепчет Хёнджин, разводя пальцы в сторону, чем доводит до стона. — Но ты с таким рвением соглашался на всё. Нравится, что парень в готическом платье трахнет тебя? — Мне нравится всё, — еле выдыхает Джисон, выгибаясь. — Можно попробовать всё. Я бы хотел. Мысли в голове путаются, слова на языке тоже. Хёнджин покрывает поцелуями внутреннюю часть бедра и вытаскивает пальцы, поблёскивающие от смазки. Его губы с размазанной помадой скользят уже по груди, обхватывают сосок и играют с ним, заставляя тело покрыться мурашками. Когда Хёнджин входит, мир сужается до точки их соприкосновения. Медленно, осторожно, с нежностью — так, словно Джисон сделан из хрусталя. Тот обхватывает его талию ногами и притягивает к себе. — Всё в порядке. Мне хорошо. Хёнджин выдыхает ему в шею что-то неразборчивое и ускоряется. Всё смешивается в ощущениях: толчки, поцелуи, стоны. Джисон кусает его и царапает, желая оставить больше свои меток на фарфоровой коже. Он выгибается навстречу каждому толчку, наслаждаясь тем, как в него погружается Хёнджин. Их тела сплетаются в едином ритме. Когда оргазм накрывает его, Джисон не сразу вспоминает, как дышать. Хёнджин целует его в мокрый висок и толкается размереннее и глубже, ловя свою разрядку — его движения отдаются эхом собственного удовольствия. Джисон гладит его по волосам и прижимает к себе, когда Хёнджин замирает и наваливается сверху с объятиями. Несколько мгновений проходят в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием, пока они лежат неподвижно. Потом Хёнджин перекатывается на кровать и смеётся. — До сих пор думаю, насколько же всё абсурдно получилось, — его голос льётся весело. — Честно говоря, я недолюбливал тебя. Но мы встретились случайно и… ты завоевал моё сердце. Боже, кто бы мог подумать, что я буду радоваться сексу с «душнилой», который меня бесил. — До сих пор считаю тебя слишком… несерьёзным на работе, — признаётся Джисон. — Будь ты чуточку ответственнее… Хёнджин нависает сверху, закрывая ладонью рот Джисона. — Где мой ужин? — его улыбка становится шире. — Ты весь в моей помаде. — А ты напоминаешь Джокера.