Священная жертва

Следующие два года стали временем, когда «поколение детей» окончательно превратилось в «поколение игроков». Дворец Топкапы и особняки сестер Махмуда в Конье и Стамбуле превратились в штабы, где за колыбелями великих династий ковались заговоры.

***

Брак Камерхан, заключенный в 1536 году, оказался на редкость удачным. Её муж, Искендер, обладал гибким умом дельца и преданностью рыцаря. Камерхан, унаследовавшая от Фюлане и Ибрагима умение слушать и анализировать, быстро превратила их дом в «информационный узел» империи. В конце 1537 года Камерхан родила первенца. Это был крупный, темноволосый мальчик с голубыми глазами отца. — Его будут звать Ахмед. — тихо сказала Камерхан, прижимая сына к груди. — В честь моего брата, который не дожил до этого дня. Пусть его имя снова звучит в залах дворца. Искендер-паша обожал жену. Он привозил ей редчайшие рукописи из Венеции и шелка из Китая, но лучшим подарком для Камерхан были отчеты о движении золота в Топкапы и Рустема-паши. К 1541 году маленький Ахмед уже уверенно бегал по саду, а девочка Гевхерхан Султана сидела на руках отец тиха засыпая под колыбелью. Благодаря связям жены, тот стал неофициальным «казначеем» оппозиции Махмуда.

***

Если Камерхан была «разумом» семьи, то Шахниза стала её «щитом». Её брак с молодым военачальником Ферхадом-пашой был союзом двух воинов. Шахниза не любила пустых разговоров, она лично инспектировала конюшни и арсеналы мужа. Ферхад, суровый албанец, преклонялся перед её выдержкой. О их стихах друг к другу знали все члены семьи, они были до ужаса романтичны и верны. В 1541 году Шахниза разрешилась от бремени близнецами. Роды были тяжелыми, но султанша была окружена семьёй и не боялась, сжимая руку сестры, она кричала призывая Аллаха им помочь. На свет появились два мальчика, Осман и Джихангир. Первый был зеркальным отражением Ферхада — крупный, крикливый, жадный до жизни. Джихангир же родился тихим, с чертами лица матери. Ферхад-паша в честь рождения сыновей приказал выковать два детских меча с именами шехзаде. Шахниза смотрела на мужа с редкой теплотой. В их доме не было места интригам — только верность Махмуду и дисциплина. Эти дети росли под звон стали, готовясь стать гвардией своего дяди.

***

В Стамбуле жизнь Михримах Султан выглядела иначе. Её брак с Рустемом-пашой был роскошным фасадом, за которым скрывался холод. Рустем был эффективным инструментом Хюррем, но для Михримах он оставался человеком, чье присутствие вызывало у неё лишь чувство долга. Рустем боготворил жену, но это была любовь собственника. Он задаривал её драгоценностями, стремясь затмить блеск сестер из Коньи. Михримах же, видя, как Рустем методично устраняет врагов Хюррем, начала понимать, какую цену она платит за власть матери. В 1541 году у них родилась дочь — Айше Хюмашах Ханым Султан. Девочка была ослепительно красива, сочетая в себе грацию Михримах и пронзительный взгляд Хюррем. Первая и единственная внучка Хюррем Султан. Та видела в ней свое продолжение, надеясь выдать её в будущем так, чтобы окончательно закрепить трон за своими сыновьями. Однако Михримах, качая колыбель Айше, всё чаще вспоминала в письмах к брату о Камерхан, в ней была жизнь, а в её золотой клетке лишь расчет.

***

В 1541 году состояние Фюлане Султан начало вызывать серьезные опасения. Старые раны и годы изгнания брали свое. Она всё меньше вставала с кресла, но её разум оставался острым. Видя, как её дочери обзавелись семьями и сыновьями, Фюлане чувствовала, что она довольно, впервые за много лет она вздохнула и остановилась. Она подозвала к себе Махмуда. — Сын мой, посмотри на них. У тебя есть армия Ферхада, золото Искендера и ум Аджены и сестер. Теперь у тебя есть племянники, которые вырастут твоими верными спутниками. Сулейман стареет, а Рустем-паша лишь раздувает пожар, который поглотит Хюррем. Махмуд сжал руку матери. Он видел, как в Стамбуле Михримах и Мехмед становится символом власти Хюррем, но знал, что в Конье и в поместьях его зятьев рождается истинная мощь империи.

***

1542 год принес в империю тяжелый, удушливый зной. Но страшнее жары был слух, поползший из покоев Топкапы: Повелитель болен. Лихорадка, привезенная из последних походов, сковала Сулеймана, и на несколько недель великий Кануни впал в забытье. В это мгновение империя затаила дыхание. Маски были сброшены. Рустем-паша, чей пост Великого визиря теперь висел на волоске здоровья Султана, действовал молниеносно. Он приказал перекрыть выезды из столицы и сосредоточил верные Хюррем отряды у главных ворот Топкапы. Его целью было одно: не допустить Махмуда в Стамбул до тех пор, пока Мехмед не будет провозглашен регентом. Однако Рустем недооценил «сетей», сплетенных сестрами Махмуда. Камерхан Султан, чей муж Искендер-паша контролировал торговые гильдии, организовала тайную систему оповещения. Через переодетых купцов весть о болезни Султана достигла Коньи на три дня раньше, чем официальный гонец Рустема. Махмуд не стал ждать приглашения. В свои двадцать девять лет он был в расцвете сил — атлет с ледяным спокойствием и стратегическим мышлением. — Собирай полки, Ферхад. — коротко бросил он зятю. Шахниза Султан, провожая мужа-военачальника, лично проверила подпруги его коня. В её глазах не было слез, только холодный расчет. — Если Рустем преградит дорогу, — сказала она Ферхаду, — Не вступай в переговоры. Бей первым. Имена наших сыновей, должны звучать в столице как имена победителей. Аджена, прижимая к себе подросших детей — Пынар, Орхана, Эмине и маленького Селима. — смотрела вслед уходящему войску. Она знала, этот поход может стать либо триумфом, либо плахой.

***

В начале осени 1542 года авангард Ферхада-паши столкнулся с заслоном Рустема-паши у ворот Топкапы. Это был первый открытый конфликт. Рустем вышел вперед, пытаясь говорить от имени Султана: — Шехзаде Махмуд! Повелитель болен и просил тишины. Твое присутствие с армией расценивается как бунт! Махмуд выехал вперед на вороном коне. Его взгляд, чернее ночи, заставил стражников Рустема попятиться. — Я старший сын династии Османов. Мой отец болен, и мой долг быть у его изголовья. Кто встанет между сыном и отцом, тот встанет между клинком и плотью. В этот момент янычары, стоявшие на стенах, начали шептаться: «Явуз вернулся... Это истинный Лев». Дисциплина и авторитет Махмуда сделали то, чего не могли сделать деньги Рустема. Солдаты просто опустили копья.

***

Когда Махмуд вошел в Топкапы, Хюррем встретила его в коридоре. Она была бледной, её рыжие волосы казались потускневшими от бессонных ночей. — Ты пришел за короной, Махмуд? — прошипела она. — Я пришел по праву рождения, Хюррем. — ответил он, даже не замедлив шаг. В покоях Сулеймана пахло лекарственными травами. Махмуд опустился на колени у кровати отца. Сулейман открыл глаза — мутные, полные боли. Он увидел сына, а за его спиной Ферхада-пашу и верных людей Искендера-паши. Султан понял, пока он был в забытье, мир изменился. Его старший сын уже правил, не имея титула султана. Султан поправился, но этот кризис показал всем: Рустем-паша потерял авторитет в глазах янычар, не сумев остановить Махмуда. Михримах Султан оказалась в сложной ситуации, её муж был унижен её братом, и пропасть между ними стала еще глубже. Аджена получила статус «Первой Дамы Анатолии», так как её самообладание во время кризиса восхитило даже старую знать. В то время когда её муж сидел рядом с больным отцом и правил его именем, она держала в руках их колыбель. Фюлане Султан, узнав о победе сына, лишь слабо улыбнулась. Она знала, что её время уходит, но дело её жизни — месть и величие её детей — было в надежных руках.

***

1543 год вошел в историю как год «Великого Траура». Черные флаги затрепетали над Стамбулом, когда в ноябре от оспы скончался шехзаде Мехмед — любимец Сулеймана, надежда Хюррем и юноша, чья доброта была единственным мостом между враждующими фракциями. Для Хюррем Султан мир рухнул. Смерть первенца выжгла в её душе остатки милосердия, превратив её скорбь в ядовитую ярость. Она видела в этой смерти кару или заговор, и её взгляд, полный безумия и боли, обратился на Конью. Махмуд, несмотря на годы вражды с матерью Мехмеда, искренне оплакивал брата. — Он был чист, Аджена. — тихо сказал Махмуд, стоя на коленях в мечети Коньи. — В нем не было яда его матери. Аллах забирает лучших, оставляя нас грызться за кости империи. Аджена, в свои тридцать лет ставшая воплощением стати и мудрости, обняла мужа. Она понимала: со смертью Мехмеда исчез последний сдерживающий фактор. Теперь Хюррем будет биться за Селима и Баязида с остервенением раненой львицы. — Твой брат в раю, Махмуд. Но нам нужно удержать ад, который сейчас вырвется из Топкапы. — прошептала она.

***

Зима 1543 года стала последней для Фюлане Султан. Узнав о смерти Мехмеда, она лишь перекрестилась, старая привычка, вернувшаяся к ней в предсмертном бреду и позвала сына. Её тело было истощено, но дух оставался несломленным. Эсма что всегда была рядом с госпожой впервые не смогла сдержать слезы, она обнимала ноги своей подруги и плакала как раненое и сломленное существо. — Мой лев... — прохрипела она, сжимая руку Махмуда. — Я ухожу к Ахмеду. Моя месть свершилась не моими руками, а волей Небес. Но слушай меня... Береги Аджену. Она твой хребет. Без неё ты станешь таким же одиноким, как я. Не дай Хюррем забрать у тебя любовь. Фюлане Султан скончалась на закате холодного декабрьского дня. Её похоронили с почестями, подобающими Валиде, хотя официально она ею не была. Для народа Анатолии она ушла как истинная королева.

***

Смерть матери и однократного брата сплотила сестер Махмуда перед опасностью как никогда. Шахниза Султан и её муж Ферхад-паша привели войска в полную боевую готовность. Ферхад занял ключевые перевалы, отрезая Стамбул от снабжения из восточных провинций. Камерхан Султан через своего мужа Искендера-пашу начала «тихую войну». Они скупили всё зерно в порту Стамбула, создав искусственный дефицит. Когда Рустем-паша попытался изъять запасы, Камерхан лично явилась в Диван главного визиря. — Эти склады принадлежат моей семье, Рустем. — холодно сказала она, двадцатипятилетняя султанша, чья красота теперь была пугающей. — Если ты тронешь хоть один мешок, завтра янычары не получат жалования, которое мой муж выплачивает из своих средств. Хюррем, ослепленная горем, заключила с Рустемом-пашой новый пакт. Они решили нанести удар по самому дорогому — по детям Махмуда. Их целью стал Орхан, которому в 1543 году исполнилось двенадцать лет. Рустем пустил слух среди янычар, что Махмуд готовит Орхана к захвату власти и якобы юный шехзаде уже называет себя «Султаном Орханом». Это было прямое обвинение в измене. Сулейман, подавленный смертью Мехмеда и Фюлане, начал впадать в подозрительность, свойственную стареющим монархам. Двенадцатилетний Орхан стал почти ростом с матерью. Его дисциплина и умение владеть мечом восхищали армию. Он понимал серьезность ситуации и сам вызвался охранять покои матери и младших. Пынар стала правой рукой Аджены. Она вела учет всех входящих во дворец продуктов, помогая матери на равне с Эсмой пережить утрату всей семьи. Эмине ещё не было десяти, всё чаще можно было застать за Эсмой Калфой, принцесса после смерти бабушки стала хвостиком верной слуги. Селим. Маленькая пятилетняя копия Фюлане, он часами сидел у пустой постели бабушки. В его взгляде появилась та самая холодная решимость, которая когда-то пугала Сулеймана. 1543 год закончился в тяжелом молчании. Смерть Мехмеда и Фюлане стерла старые границы. Теперь в игре остались только двое: Махмуд, поддерживаемый верными сестрами и «молдавской волчицей» Адженой, и Хюррем, чье горе превратилось в абсолютное зло.