Священная жертва

Тёмная ночь начала 1546 года была громкой. В Конье, среди аромата цветущих персиков, Аджена родила своего последнего сына — Баязида, названного в честь прадеда-завоевателя. Но радость была недолгой, мальчик был слаб и погиб через десять дней после рождения. Данный ребенок был последним для шехзаде Махмуда и Аджены Султан. Оплакивали его недолго, из-за времён что наступили. В это же время из столицы донесли, Рустем-паша, оправившись от позора в Диване, начал плести сеть вокруг восстания лже-Мехмеда, намереваясь выставить Махмуда его вдохновителем. Дабы показав Сулейману, что его наследнику плевать на скорб отца и Султана. Махмуд, чей лимит терпения был исчерпан десятилетиями подлых ударов, понял и признал, пока жива гидра и её верный пес, его дети никогда не будут в безопасности. Он решил стать тем чудовищем, которым его рисовала Хюррем. Для исполнения приговора Махмуду требовалось оружие, которое Хюррем не смогла бы просчитать. Этим оружием стала Хатидже Султан. После казни Ибрагима она превратилась в живой призрак. Отправив детей к Шах Султан, она поселилась в полуразрушенном дворце, погрузившись в оккультизм и черную меланхолию. Её безумие было тихим, холодным и направленным только на одну цель — месть. Махмуд тайно переписывался с ней через третьих лиц.

" Госпожа. Вы ждали часа, когда кровь Хюррем омоет камни Топкапы. Этот час пробил. Я дам вам возможность, а вы дадите мне свое безумие как щит.»

***

Первым пал Рустем. Махмуд использовал его жадность. Через подставных лиц Искендера-паши визирю сообщили о кладе Ибрагима-паши, якобы зарытом в подземельях старого дворца Хатидже. Рустем, ослепленный жаждой наживы и желанием найти компромат на покойного врага, явился туда ночью лишь с двумя охранниками. В темноте сырых коридоров его встретили не сокровища, а молчаливые янычары. Они не убили его быстро. Они помнили скорпиона в колыбели Орхана и слезы Аджены. Рустему перерезали сухожилия и оставили его ползти по грязи к ногам Хатидже. Султанша, напевая колыбельную, лично вогнала ему в горло золотую заколку — подарок Сулеймана. Его тело сбросили в колодец, засыпав негашеной известью. Официально визирь «пропал без вести при преследовании мятежников». С Хюррем всё было сложнее. Махмуд знал: она — сердце Сулеймана. Её смерть должна была выглядеть как кара небес. Хатидже, используя свои связи среди старых калф, передала Хюррем «священную воду» из Иерусалима, якобы исцеляющую тоску по погибшему Мехмеду. В воду был подмешан редкий яд, добытый Адженой через венецианских отравителей — он действовал медленно, вызывая галлюцинации и удушье. В ночь полнолуния 1546 года Хюррем металась по своим покоям. Ей казалось, что стены сжимаются, а из углов выходят тени казненных ею людей. Она выбежала на террасу, задыхаясь. Там её ждала Хатидже. — Ты видишь его, Александра? — прошептала Хатидже, хватая её за волосы. — Ибрагим пришел за тобой. Хюррем пыталась кричать, но Хатидже с нечеловеческой силой набросила на шею рыжеволосой султанши шелковый шнурок. Она душила её долго, глядя, как гаснет жизнь в глазах, которые когда-то покорили мир. Когда Хюррем испустила дух, Хатидже оставила возле тела свой личный платок и кольцо Ибрагима, которое всегда носила на шее. Безумная сестра Султана, хотела чтобы все знали кто это сотворил.

***

Махмуд действовал быстро. Благо был в Стамбуле из-за войны с Сефевидским Ираном, Султан отдал регентство сыну, сам же воевал. Он быстро и очень громко оповестил всех жителей столицы о кончины Хасеки Хюррем Султан, так же о вине безумной Хатидже Султан. Написав о всём в очень длинном письме отцу. Дворец содрогнулся от известия о смерти Хюррем, похороны были долгими и пышными. Султан прибыл через семь недель безумным от горя. Тем же вечером после тишины в диване, шехзаде Махмуд навестил своего отца в него опочивальне. — Отец, посмотри! — Махмуд указал на улики. — Моя тетя Хатидже совсем лишилась рассудка. Она бредит местью за Ибрагима. Она убила Хасеки. Сулейман, чей разум окончательно помутился, приказал схватить сестру. Но Махмуд не мог допустить, чтобы Хатидже заговорила на допросе. Через Нигяр Калфу, Хатидже передали последнее послание от Махмуда: «Ваша миссия завершена. Дети в безопасности у Шах Султан. Уйдите красиво, как подобает дочери Османа». Хатидже Султан приняла яд в ту же ночь, оставив предсмертное письмо, в котором полностью признавалась в убийстве Хюррем и Рустема из мести за мужа. Она ушла в небытие, забрав с собой все тайны Махмуда.

***

Махмуд стоял на балконе Топкапы, глядя на Босфор. Рядом с ним стояла Аджена. Её синие глаза светились холодным торжеством. — Теперь путь свободен. — тихо сказала она. — Этот путь залит кровью близких. — ответил Махмуд, глядя на свои руки. — Это кровь тех, кто хотел выпить нашу, — отрезала Аджена. За их спинами стояли их дети, дисциплинированная Пынар читала сборник стихов, хитрый Орхан смеялся с младшей сестрой над попытками Селима вставить нитку в иголку. Смерть Хюррем и Рустема не принесла мира, но она принесла Махмуду власть. Султан Сулейман остался доживать свои дни в тени воспоминаний и на поле боя, утопая в вине и страданиях, спасаясь лишь смертью, а фактическое правление империей перешло в руки Махмуда и его молдавской волчицы. Наступала эпоха Шехзаде Махмуда, где закон диктовали те, кто умел ждать, ненавидеть и убивать без тени сожаления.

***

Шестнадцать лет, последовавшие за падением Хюррем, стали эпохой «Великого правления». Стамбул, когда-то задыхавшийся от интриг, превратился в стальную кузницу власти Махмуда. В 1551 году, когда Султан Сулейман Кануни мирно ушел в мир иной в своих покоях, оплакивая тени прошлого, на престол взошел Султан Махмуд Хан. Это был конец старой сказки и начало суровой хроники. Первым актом нового Султана стало исполнение закона предков. Махмуд, ставший к тридцати восьми годам человеком из кремня и льда, не колебался. Шехзаде Селим, сын Хюррем, чья жизнь была чередой вина и страха, был казнен в своих покоях. Махмуд лично присутствовал при исполнении приговора, глядя в глаза брату, в которых отражался весь ужас его матери. Махмуд очистил путь для своих сыновей, выжигая семена Хюррем из почвы Османов. Еще до воцарения отца, в 1549 году, Пынар Султан обрела свою судьбу. Её мужем стал Яхьяпашазаде Малкочоглу Ахмет-бей, наследник легендарного рода воинов. Этот союз был скреплен не только политикой, но и общим духом. Ахмет-бей, суровый наездник и герой пограничных сражений, нашел в двадцатилетней Пынар не просто жену, а равную себе. В их доме в Силистре не было места гаремным нежностям — там пахло кожей, сталью и порохом. Пынар часто сопровождала мужа в инспекциях крепостей, и янычары шептались, что султанша владеет саблей не хуже самого Малкочоглу. Они стали щитом империи на Дунае, вырастив сыновей, которые не знали страха. Наследник престола Шехзаде Орхан стал живой легендой армии. С 1551 года он неизменно скакал по правую руку от отца во всех походах. Его санджаком стала Маниса — колыбель будущих султанов. В Манисе Орхан долгое время не мог найти покоя. Он прослыл блестящим ловеласом: его гарем полнился красавицами со всего мира, но его сердце оставалось пустым. Он менял наложниц как перчатки, ища в женщинах лишь минутное забытье после кровавых битв. Аджена с тревогой смотрела на сына, видя в его глазах, бездонную тоску. Всё изменилось, когда он встретил Айнишах Султан — младшую дочь Фатьмы Султан. Она была его кузиной, но в её жилах текла та же бунтарская кровь, что и у её матери. Айнишах не была рабыней, она была принцессой крови, острой на язык и глубокой душой. Султан одобрил их брак. Она стала его «Путеводной Звездой». Айнишах разогнала его гарем не криками, а своим присутствием. Ради неё Орхан оставил свои пиршества и стал тем правителем, которого ждал народ — мудрым, верным и сосредоточенным. Их любовь стала легендой Манисы: говорили, что Орхан не принимает ни одного решения, не взглянув в глаза своей Айнишах. И спал спокойно, лишь когда обнимал свою звезду. В 1563 году империю постигло великое горе — ушла Аджена. Молдавская волчица, соратница Махмуда, сердце Коньи и Стамбула, умерла тихо, на руках у мужа. Её смерть разбила семью. Младший сын, Селим, копия Фюлане Султан, не смог вынести пустоты дворца без матери. В 1564 году он совершил немыслимое — тайно покинул империю. Он не хотел претендовать на трон и не желал становиться жертвой закона Фатиха. Селим стал наемником и мореплавателем. Его видели в портах Венеции, в сражениях у берегов Мальты, в лесах Валахии. Он продолжал переписываться с Орханом, сёстрами и отцом через тайных гонцов, присылая им карты новых земель и экзотические дары. Махмуд официально объявил сына «пропавшим без вести», чтобы избавить его от преследования закона, но втайне гордился его свободой. Селим стал единственным Османом, который принадлежал только самому себе и ветру. Эмине Султан, любимица и тень Эсмы Калфы, пережила мать лишь на год. Смерть Аджены подкосила её здоровье, а вторая быстрая беременность стала роковой. В 1565 году, во время тяжелых родов, Эмине произвела на свет троих сыновей. Она ушла в рассветных сумерках, успев лишь коснуться щеки своей двухлетней дочери. Весь Стамбул плакал в тот день. Султан Махмуд, потерявший за два года и жену, и любимую дочь, заперся в своих покоях на сорок дней. Детей взяла на воспитание Айнишах Султан, пообещав Орхану, что дети его сестры вырастет рядом с ними, подле семьи. К 1567 году Султан Махмуд стоял на вершине мира. Его империя простиралась от Индийского океана до ворот Вены. Хюррем и её дети были лишь горьким воспоминанием. Он сидел на террасе, где когда-то Хатидже задушила ведьму, и смотрел на море. Рядом с ним стоял Орхан — зрелый, сильный, влюбленный в свою Айнишах. Где-то на горизонте шел под парусом Селим. В Силистре Пынар и Малкочоглу ковали щит границ. Махмуд закрыл глаза. Он выполнил клятву, данную матери. Его дети были сильны, его враги в пыли, а его «Волчица» — Аджена, ждала его в садах вечности.