Клятва

      Война кончилась. Хогвартс в руинах, как и половина магической Британии. На восстановление мира уйдет куда больше времени, чем для его разрушения. Некогда возвышающиеся колонны и башни сейчас валялись на выжженной заклинаниями земле, смирившись с тщетностью существования. Чтобы вернуть былое величие столь прекрасному замку, уйдет достаточно времени, но ему бы хотелось, чтобы уже в этом году веселые первокурсники, которых, он надеялся, не затронуло бремя войны, счастливые вошли в эти двери, впервые надели распределяющую шляпу, нашли новых друзей и жили счастливо и спокойно каждый год обучения.       Но Гарри Поттер пока думал только о том моменте, как злосчастная Авада слетела с конца его палочки, а он сам почувствовал, как в его душе что-то натянулось так же сильно, как и быстро оборвалось.       — Волан-Де-Морт мертв! — закричал во все горло Поттер, выходя из запретного леса, чувствуя какое-то легкое разочарование, что все кончилось слишком быстро. Всего одно заклинание и годы страданий канули в лету.       «Как иронично», — думает Поттер, усмехнувшись и устремляя свой взгляд куда-то в глубь леса, откуда от только что пришел. — Где все началось, там и закончилось.       Подходя ближе к замку он понимает, чем именно далась эта победа. Сотни или скорее даже тысячи смертей людей. Возможно, каждую минуту кто-то умирал от блядских пожирателей. Но Поттера сейчас волнует только один из них, хотя и пожирателем его назвать сложно. Трус, смирившийся со своей никчемностью, смирившийся со смертью или с её приближением. Трус, который был храбрым лишь однажды.

— Нет, это не он.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Жалкого Поттера я бы узнал сразу же.

      Драко Люциус Малфой.       — Держи. — Гарри протягивает волшебную палочку Малфою, смотря ему прямо в глаза.       — Спасибо, — одними губами произносит он, не отрывая взгляд от протянутой руки, — Не только за неё…       После того, как Малфой забирает палочку из руки Поттера, тот сразу разворачивается, оставив Драко стоять где-то позади. Сейчас все кончено. Как однажды сказал ему сам слизеринец:       — Мы все умрем на этой войне. Кто-то телом, а кто-то душой.       Гарри тогда не хотел придавать смысла этой фразе, но он со временем пришлел сам.       Восьмой курс окончен. Поттер даже не был уверен, что этот год закончится спокойно – слишком привык к ежегодным поворотам судьбы, которые каждый раз пытались его убить. Начиная от Василиска, заканчивая Темным лордом. Но все кончено.       Вот ему приходит письмо с результатами ЖАБА, он видит свой табель и горько усмехается, думая, что вообще мог не приходить на этот экзамен. Национальному герою все простительно. Год прошел тихо. До ужасного тихо. Все были поглощены своими мыслями и мыслями об экзаменах.       — Мы только что закончили войну, и они хотят, чтобы мы сдавали экзамены?! — возмущался тогда Рон, на что Гермиона постоянно на него шикала, и просила угомониться.       — Именно потому, что война закончена, нам дают возможность напоследок почувствовать себя простыми учениками.       А Поттер себя «простым учеником» никогда и не считал, «Мальчик, который выжил», «Мальчик, который сошел с ума» и так продолжать можно до бесконечности, скажем "Спасибо" Скитер. На торжественной церемонии, те немногие дети, которые поступили в этот год в Хогвартс смотрели на все с таким изумлением и очаровательно охали, входя в большой зал, что Гарри им завидовал. Хотел бы он ещё хоть раз испытать такой же детский восторг, как у них. Но думается ему, такого больше не произойдет. Столкнувшись однажды с Малфоем в проходе подземелий, спеша на урок зелий, Поттер надеялся, что тот его проигнорирует.       — Поттер… — голос Драко тихий, настолько, что Гарри нужно сосредоточится, чтобы услышать хоть что-то — Мы можем поговорить?       — А нам есть о чем? — Поттер хмыкает, продолжая идти в сторону класса, и давит усмешку, когда понимает что Драко идёт за ним, — По-моему, в прошлый наш разговор ты доходчиво мне всё объяснил.       — Да, ты прав, но…— Малфой тушуется, все ещё боится поднять глаз и взглянуть на Гарри. И Гарри уже не смешно.       Да, война меняет людей: кто-то становится более жёстким, кто-то ломает в себе последний стержень, кто-то старается забыться в алкоголе или волшебной пыли. У всех разные способы. И у Гарри он, слава Мерлину, был, и даже законный.       — Посмотри на меня, — Поттер говорит жёстко, состояние Малфоя ему не нравится, — Это были твои слова, что нам надо закончить, это ты решил уйти с пожирателями, это ты придумал себе, что так будет лучше. Это. Все. Ты. — «Твоя вина» — ощущалось в воздухе. Каждое слово Гарри как будто вколачивало гвоздь в крышку гроба Малфоя. Указательный палец Гриффиндорца тычет в грудь Малфоя, который так и не поднял взгляд на него.       — Теперь же, постарайся не пожалеть о своих словах и действиях, Слизеринский принц.

— Замолчи, или, клянусь, Мерлином, я тебя прокляну, — рычит Малфой, а Гарри начинает смеяться ещё сильнее и пытается увернуться от подушки.

— Кто бы мог подумать, — ещё сдерживая смешки произносит он, — Слизеринский принц. Нет ну, Драко, тебе действительно идёт. Я бы, конечно, назвал тебя Слизеринской принцессой, но…

Но договорить Гарри не успевает, в него летит подушка.

      — Я действительно сильно тебя любл… Любил. Но знаешь, что надоедает?       Гарри отстраняется на шаг назад от Драко.       — Как только что-то идёт не так, как тебе нужно или как ты хотел, в этот же момент просыпается «сучка Малфой», которого должны целовать в лоб и массировать пяточки, — Гарри не кричит, он говорит спокойно, даже немного устало, словно теперь ему не нужно сдерживаться, чтобы не задеть хрупкое малфоевское Эго.       — Я не такой, — Ощетинившись произносит Драко и поднимает взгляд на Гарри.       — О нет, Малфой, ты точно такой, каким и был. А сейчас, позволь я сделаю то, что должен был сделать ещё тогда, когда ты решил, что Том отличный вариант для преданности. — Гарри берет руку Малфоя в свою, продолжая смотреть ему в глаза.       — Я, Гарри Джеймс Поттер, при свидетельствовании магии, снимаю с Драко Люциуса Малфоя обещание вечной клятвы, которое было дано им мне. Да будет так!       — Гарри… — Малфой смотрит на то, как с его безымянного пальца пропадает золотая вязь чар, которая была когда-то давно наложена ими двумя.

— Скажи, что ты шутишь, — Гарри с шоком смотрел на протянутый ему свиток с заклинанием и схемами по его созданию.

— Не после того, что ты, Поттер, умудрился сделать.

— Я же сказал, что это было ошибкой, а то что ты предлагаешь…

— Будет такой же ошибкой?

— Я не это хотел сказать…

— Брось, Поттер, я понимаю, что ты имеешь ввиду, и возможно, во мне играет подростковый максимализм, но не ты ли вчера кричал о вечной любви с астрономической башни?

Гарри тушуется, смотрит в выразительные глаза цвета стали, и на его губах расцветает такая счастливая улыбка, за которую Драко был готов отдать сердце.

— Ты действительно этого хочешь?

— Стал бы я это предлагать, если не хотел?

— Я так сильно тебя люблю, ты бы знал.

Гарри обхватывает руками талию Драко, утыкается носом ему куда-то в шею и так счастлив в этот момент, что готов или умереть, или расплакаться, сам не понимая, чего именно хочет больше.

      — Гарри, я не буду этого говорить, — Малфой пытается удержать дрожь в голосе где-то внутри, что удается очень плохо.       — Повторяй, Малфой! Прояви смелость хотя бы сейчас.       Гарри с силой сжимает его за руку и выжидающе смотрит в глаза. А Драко не хочет. Нет, он не просто не хочет, он не может этого сказать, он не будет произносит слова этой клятвы. Он перехватывает руку Поттера крепче, поднимает глаза к потолку, стараясь согнать непрошеные слезы. И с небывалой злостью смотрит в глаза Гарри, стараясь там отыскать ту каплю тепла и любви, которой раньше там было много, но не сейчас.       — Я, Драко Люциус Малфой, клянусь своей кровью, магией и жизнью в том, что до конца дней, отведенных мне, буду любить Гарри Джеймса Поттера. Да будет так.       И только сейчас он решается опустить взгляд на скованные руки, и видит, как над только им двоим видимым узором, чуть выше от прошлой вязи чар, вырисовывается тонкая красная линия.       — Тебе в пору называть меня трусом, отбросом, неудачником, предателем и ещё другими прелестными словами. Но тебе, Потти, я никогда не врал. Всем — Лорду, его прихвостням, родителям, учителям, кому угодно, Поттер, но никогда — тебе.       Малфой расслабляет хватку на их руках, и ждёт, когда Гарри сделает тоже самое. И пока он так же ошеломлённо смотрит на тонкую линию на своем пальце, добавляет.       — Ты прав, во всем, мой «золотой мальчик», и я приму любое твое решение, кроме этого. А теперь иди, — Драко указывает рукой на рыжую толпу, бегущую к ним, — Тебя ждут те, кто действительно тебя любят. И помни, сколько бы не прошло лет, я всегда буду любить тебя, Гарри чертов Поттер.       Малфой с тоской смотрит на Гарри и быстро разворачивается, и уходит. А к тому времени к Поттеру подходят Рон и близнецы.       — Ты даже не представляешь, что эти идиоты учудили…       — Ронни, не называй нас так!       И Гарри думает, что хочет ещё что-то сказать Малфою, но понимает, что их диалог исчерпал себя, и сейчас на эмоциях они не придут к какому-либо решению, и лучше отложить этот диалог на потом, когда-нибудь на никогда примерно.