ch3rry wav3s **33/

kai4ngel буду дома через мин 15 купить что нибудь? 9mice купи вишневый сок плс оч хочу в ответ скинули какой-то глупый эмодзи с котиком, который кивает. серёжа продолжил умиротворённо смотреть тикток. сегодня очень вишнёвое настроение. был поздний вечер, и он уже засыпал. его веки устало опускались, а руки с трудом держали телефон в равновесии. дима как обычно поздно возвращается с работы, зато следующие три дня у него выходные, и он наконец будет с ним всё это время. они уже даже запланировали поехать в пригород, прогуляться в местном лесопарке. май только начинался, поэтому гулять хотелось больше всего. вскоре он услышал поворот ключа в замочной скважине двери, а затем и привычный громкий звук её закрытия. полусонный, он пошёл встречать ицкова. правда, тот совсем не выглядел уставшим, просто немного потрёпанным. от него исходил запах свежего уличного воздуха и тоненький, почти неслышимый шлейф его любимых духов. — привет, — серёжа подошёл ближе, когда кай разулся, в ожидании объятий. тот, долго не задумываясь, притянул того к себе за талию, целуя куда-то в шею. простояв так пару секунд и вдыхая друг друга, серёжа первым отстранился, глазами находя пакет с продуктами. пока дима переодевался, он разложил продукты по кухонным шкафам и холодильнику, оставляя вишнёвый сок на столе. его хотелось слишком сильно, потому он пьёт его прямо с горла настолько увлечённо, что алые струйки кисло-сладкой жидкости стекают по его подбородку, а затем и по шее. что заставило диму врасплох, когда тот вышел из гардеробной. что-то в этом было — тонкая татуированная шея, дёргающийся кадык и влажные, чуть красноватые губы. кай сглотнул слюну, накопившуюся за время наблюдения, и направился в сторону спальни, встряхивая головой. через час, когда они уже успели немного поговорить о диминой работе и о серёжиных сумасшедших клиентах в дм инстаграма, дмитриев тихо посапывал, повернувшись на бок. дима вернулся из душа и зашёл в комнату, где в полумраке дремал серёжа. такой картине он улыбнулся краешком губ. аккуратно, стараясь не шуметь, он пробрался к кровати и также осторожно лёг рядом, приобнимая того за талию и ненароком притягивая к себе. его чуть влажные волосы защекотали лицо майса, из-за чего тот тут же проснулся, но виду не подал. кай вдруг вспомнил — шея, на которой бордовые дорожки жидкости от сока в сочетании с бледно-лунной кожей и тёмными узорами татуировок. он наклонился к звёздам, легко посыпая их поцелуями, и был готов поклясться, что до сих пор чувствуется вкус вишни. затем его губы скользнули к уху, и он не удержался от того, чтобы лизнуть его кончиком языка. серёжа вздохнул тяжелее, чем обычно. чужая рука на талии прижала чуть ближе. майка приподнялась, обнажая полоску живота. его ягодицы прижались к паху, случайно создавая трение. теперь уже диме пришлось шумно вздыхать, в то время как дмитриев едва заметно покрывался легкими румяными пятнами. димина ладонь приподнялась к бедру, едва прикрытому короткими домашними шортами, и незамедлительно сжала кожу настолько, насколько это вообще возможно было с худой задницей серёжи. однако ему всё равно она нравилась, хоть и помять её было трудновато. пухлые губы прильнули к оголённому плечу, оставляя влажные следы от поцелуев, в то время как ладонь скользнула под шорты, оттягивая их вниз, уже сминая ягодицу без преграды в виде ткани. дмитриев краснеет ещё сильнее, улыбается, но глаза не открывает. длинные пальцы обхватывают ляжку, то опускаясь к колену, то поднимаясь к тазобедренной косточке, и в итоге оказываются меж бёдер, на внутренней стороне. серёжа задышал совсем громко. дима прижался губами к его уху, шепча: — ну же, я знаю — ты не спишь, — горячий поток воздуха щекочет чувствительную кожу, из-за чего руки и спина дмитриева покрываются мурашками. знает ведь, как на него это действует. ладонь вернулась на талию, но уже проникает под майку, оглаживая торс, доставая до груди и сжимая меж большим и указательным пальцами сначала один вставший сосок, потом другой. серёжа гнётся под прикосновения, довольно мыча. дыхание в шею ещё больше возбуждало и заставляло рассудок медленно мутнеть. губы ицкова размашисто целовали шею, не стесняясь мазать языком по её изгибам, ведя к загривку и легонько прикусывая в небольшом углублении около линии роста волос. дмитриев откидывает голову назад, встречаясь с расфокусированным взглядом зелёных глаз. его утягивают в влажный, по пошлому причмокивающий поцелуй. правда, в таком положении шея быстро затекала, потому серёжа наскоро развернулся к нему лицом, прижимаясь вздымающейся грудью к чужой. комнату заполняли шумное дыхание и шуршание одеял вместе с мокрыми хлюпаниями слюны. дима резко дёргает за чужие шорты, побуждая их скинуть. и дмитриев дёргаными движениями ног освобождается от них. серёжа, отвлекаясь поцелуями по всему лицу, замечает чужие пальцы, проникнувшие между ног, не сразу. они плавно сползли чуть ниже, заставляя дмитриева вздрогнуть, поджав губы, и еле слышно простонать, в то время как внизу живота волной прошёлся тёплый импульс. ицков с нажимом проходится по всей промежности, а серёжа подставляется под движения, виляя бёдрами и углубляя поцелуй. кай вновь припадает к напряженной шее, лижет её настойчиво, всасывает бархатную кожу, наслаждаясь вкусом и оставляя алеющие следы. пока одна рука активно двигалась между ног серёжи и заставляла его нижнее бельё необратимо мокнуть, а его самого — тихо постанывать, другая поглаживала чужие рёбра под майкой, властно и с напором сжимая, и спускалась на узкую талию, проводя по её даже немного вульгарному изгибу. серёжа пылал под его ладонями, задыхался в невозможности перевести дух, ластился ближе, во вседоверии подставляясь под касания. он очень любил прелюдии димы, всегда такие нежные, но не лишённые страсти. от одних только поцелуев и стимуляции пальцами дмитриев уже готов был кончить, но кай дразнил, не давал, хоть майс и хныкал ему в губы «ну пожалуйста», с заломанными бровями и блестящими глазами, закатывающимися от каждого плавного движения снизу. всё это отдавалось приятными спазмами, серёжа покорно течёт, а дима прижимается вставшим членом ближе. оба источают жар, распространяя его по комнате и обволакивая им друг друга. ещё пару секунд спустя ицков тянет за резинку трусиков дмитриева, спуская их до конца и оставляя от промежности до ткани тянуться тонкую ниточку естественной смазки и размазываться по внутренним сторонам бёдер. — сядь на меня, кис, — дима ложится на спину, и серёжа неловко перекидывает ногу через него, усаживаясь прямо на его пах и пачкая собой ткань боксеров. тепло от стоящего члена между собственных ног очень льстило серёже, хоть и было немного смущающе. он не упустил возможности немного подразнить и поёрзать на нём, чтобы полюбоваться, как дима глаза жмурит, тихо мыча. его руки тут же легли на серёжину поясницу, заставляя нагнуться к нему. майс слушается с удовольствием, наклоняясь и вновь встречаясь с ним в поцелуе, который больше похож был на акт вылизывания друг друга. серёжина спинка привлекательно прогнулась, а задница приподнялась вверх, что походило на немного шлюшью позу. зато это было удобно и совсем не мешало каю проникнуть внутрь майса двумя пальцами, подгибая их вверх. большой палец начал массировать клитор, из-за чего серёжа перестал внятно отвечать на поцелуй, почти замирая с языком в чужом рту. толчки получались немного рваными и невозможно громко хлюпающими, а бёдра дмитриева мелко затряслись, пытаясь рефлекторно сжаться вместе. он выгнулся ещё больше, грудью вплотную прижимаясь к ицкову, и сбито дышал с приоткрытым ртом, умоляющим взглядом смотря в чужие глаза. дима только довольно ухмылялся, ускоряя движения, потому серёжа уже не мог держать глаза открытыми и вжался ладонями в чужие плечи, рвано вздрагивая от чересчур умелых пальцев и не смыкая губ. возбуждение тяжело скапливалось в паху, томно покалывая, и всех ощущений стало настолько много, что серёжа не мог дальше сдерживать стоны, так активно рвавшиеся наружу. и он застонал, часто и прерывисто, пока ноги тряслись предоргазменной дрожью. кай сам еле держался от такой картины — покрасневший серёжа с закрытыми глазами и округлённым ротиком, такой нуждающийся и разгорячённый. член уже неприятно упирался в ткань боксеров, а выделяющийся предэякулят пачкал её. дмитриев чувствовал, что вот-вот кончит, и сам быстро задвигал бёдрами, насаживаясь, но забыл, что дима никогда не разрешал ему ограничиваться пальцами. в последний момент ицков выпускает их из него с мокрым звуком. — ну ди-им, — чуть ли не плакал серёжа. внизу всё горело и пульсировало от стимуляции, и дмитриев чуть ли не обиженно посмотрел исподлобья на диму. — что такое? — спрашивает кай своим излюбленным бесячим тоном, поглаживая серёжу по спине и ягодицам. майс закатил глаза, понимая, что всё придётся делать самому. он выпрямился и потянул за боксеры, скидывая их на пол. — где гандоны? — недовольствует серёжа, обыскивая тумбочку у кровати. — в ванной, — сдерживая смех, отвечает дима. — блять, схуяли они там? — обречённо вздыхает дмитриев. — так вышло, — пожимает плечами ицков. — сходишь? майс хмурится, но всё же встаёт и на выходе его догоняет ещё одна просьба: — и сок захвати. — пить захотелось? — саркастично спрашивает серёжа. ицков удостаивает его только своей загадочной улыбкой, и тот выходит из комнаты. возвращается быстро, топая так, чтобы диме было слышно, как он негодует. серёжа кидает запечатанную упаковку и смазку рядом, и залазиет на него вновь. мигом открывает презерватив и раскатывает его по члену, выливая немного смазки. все серёжины движения психованные и рваные, и даже вгоняет в себя член он резко, почти с агрессией сажаясь до упора, от чего по комнате разносится звучный шлепок одновременно с серёжиным гортанным стоном. дмитриев двигается медленно, чуть приподнимаясь и сразу опускаясь. изнутри приятно заполняло и распирало, он упирается ладонями по бокам от кая. дима вцепляется за его бёдра, стараясь задать свой темп, быстрый и глубокий, чтобы не выёбывался особо. стенки влагалища, влажные и горячие, сжимались вокруг него. член легко скользил внутри, и он остервенело ускоряется, заставляя серёжу вжать пальцы в его бока, оставлять царапины от коротких ногтей и протяжно скулить. подкатывающая волна оргазма — всё же тогда дима пальцами его почти довёл — выбивала из дмитриева всё более отчаянные и звонкие стоны. его движения стали дёргаными, теряя ритм и плавность. в какой-то момент сил подмахивать бёдрами вообще не стало, и он вновь устало лёг на ицкова, как бы намекая, чтобы тот сам всё закончил. — нет-нет, давай вставай, — дима приподнимает его за плечи, и серёжа с неохотой снова садится прямо. член внутри упирается под нужным углом, и дмитриев жмурится, скуля сквозь губы. — тихо. майс смотрит на него полустеклянным, почти неживым взглядом — сообразить то, что хочет от него ицков, требовало усилий. он снимает с него майку, обнажая покрытый татуировками торс, который диме всегда так нравилось рассматривать, выводить по нему замысловатые узоры пальцами. но сейчас не до этого. — возьми, — кай протягивает серёже сок, который тот принёс. дмитриев хмурится, забирая упаковку из чужих рук. — что ты хочешь? — ну… — кай даже немного покраснел. — можешь на себя как-то вылить немного? чтобы струйками стекало. — чего? — серёжа слегка улыбнулся, удивляясь такому. — не заставляй меня повторять, — дима, хоть и стеснялся своих странных запросов, резко двинулся внутри майса. он ахнул, снова сводя свои тонкие брови к переносице. дрожащие пальцы открутили крышку, и прохладная жидкость тонко полилась по рельефам мышц груди и живота. — типа так? — спрашивает дмитриев, рассматривая, как тот заворожённо наблюдает за его действиями. дима кивнул в ответ. его руки вновь взяли бёдра, продолжая толчки, только теперь глубже, пронзительнее, с каждым разом увеличивая темп. это было по-другому — серёжа выгибался, вздрагивая от любого касания, судорожно постанывал, а по нему стекали бордовые, в таком полумраке даже казавшиеся чёрными капли, что аж так и хотелось слизать их с него. жаль, что дима не умеет так гнуться. зрелище почему-то по-новому необычно его возбуждало, в этом была своя специфика. он взглядом съедал — или выпивал — серёжу полностью, и серёжа замечает, самодовольно улыбаясь, и почти сразу же вскидывает брови, пока кай отчаянно толкается в него и низко стонет, тяжело дыша. в глазах дмитриева начинает темнеть, и его обессиленно заваливает вниз. дима целует его глубоко, влажно, ворошит мягкие розовые волосы. ноготочки, покрытые красным лаком, впиваются в плечи ицкова, и его ведёт от количества красного цвета на дмитриеве. серёжа интенсивно машет бёдрами вверх-вниз, удары от движений их двоих разносились по комнате оглушающе громко, но для них почти не слышно, на периферии. возбуждение растекалось по всему позвоночнику, сгущаясь ниже, заставляло пальцы на ногах поджиматься. парней плавило как температурных, они выли друг другу в рты, выцеловывая каждый звук, путались языками. на плечах димы остаются почти кровавые лунки от ногтей, отдаваясь приятно ноющей болью и давая осознание, как сильно серёжа его хочет и как сильно хочет кончить именно на его члене. оно откатывало вниз, покалывая в паху. майс чувствовал, как он внутри него твердеет, и сам сходил с ума от чужого желания. вдруг дима отрывается от поцелуя, откидываясь назад. — быстро давай, — он подтягивается спиной к изголовью кровати, заставляя майса пересесть и развернуться к нему спиной. член вновь скользит внутрь, но только уже так, как обоим нравилось намного больше. ицков как-то совсем исступлённо, почти яростно вдалбливается в серёжу. тот задыхается в стонах, весь дрожит. чужие сильные руки разводят его ноги в стороны, хватая под коленями, и он пытается удержать равновесие. одной рукой дмитриев упирается в кровать, второй тянется к набухшему возбуждённому клитору и рваными движениями дрочит себе, закатывая глаза. ему так хорошо, что всё немеет, не слушается. грубые толчки не воспринимаются как что-то физическое, скорее просто концентрируют все сладостные импульсы в одной точке, сжигая всё остальное своим жаром. димины стоны у его уха становятся слишком яркими, отчётливыми, и член внутри него дёргается, заполняя презерватив спермой. кай вгрызается в его лопатку, и это становится последним острым ощущением серёжи перед оргазмом. он громко завывает, выгибая спину до хруста. из него течёт сквиртом, простынь тут же намокает, а резкие движения пальцев не заканчиваются на каком-то зацикленном, неосознанном уровне, вынуждая течь до конца. тонкие колени инстинктивно пытаются прижаться друг к другу, но мёртвая хватка не даёт этого сделать. мышцы судорожно сокращаются, пока серёжа еле дышит, обмякая на диме. где-то на фоне шумит горячее дыхание ицкова. он отпускает его ноги, теперь уже обнимая за талию и поглаживая ещё твёрдые соски, из-за чего дмитриев легонько дёргался. — ну всё, слезай, — тихо просит дима. всё-таки, ему тоже было тяжеловато. серёжа, приложив последние усилия, приподнялся и устало лёг на бок. все конечности ломило послеоргазменной негой. кай кинул использованный контрацептив куда-то на пол у кровати и сразу прижался к майсу, покрывая розоволосую макушку поцелуями. — дим, мы чёт перегнули, — пробурчал серёжа, спустя уже минут десять залипая в телефоне. — а? — посмотри, последнее, — хихикнул он, отдавая телефон ицкову. высокая яркость экрана, которую дима ненавидел, ослепляла и заставляла щурить глаза. приглядевшись, он прочитал крайнее сообщение в чате их дома: «427ая кв я вам завидую».