Проблема метафор

— Может, расширить сферу услуг? — лениво тянет Рассказчик, болтая пустой кружкой на кончике хвоста. — Ну там, муж на час, притвориться отцом на родительском собрании. Популярная тема. Эшвейл роняет голову на сложенные руки. Говорила ему мама, детективы много не зарабатывают, но чтобы настолько все хреново было… Клиентов в последнее время все меньше, а жмотяра на обезьяне никак не соглашается дать ему кредитов в долг, чтобы ему же зарплату выплатить. Козлина. Да, он нищий. Чуть богаче крысы с ближайшей помойки, но у той хотя бы есть трехразовое питание в день — так что здесь можно еще поспорить. На счету осталось, погодите, он проверит… Чуть меньше пятиста кредитов — этого хватит разве что на кофейный жмых из-под латте и презрительный взгляд бариста. Негусто. Мама ему еще определенно говорила что-то о том, что не нужно всю зарплату тратить на мобильные игры с аниме-мальчиками, но эту часть Эшвейл уже не слушал. — В его пустой голове не было ни одной мысли… — печально вздыхает Рассказчик, и Эшвейл кидает ему в морду просроченный протеиновый батончик со стола. За исключением уже наполовину сгнивших бананов, это их последняя еда. Нет, кажется, пора что-то делать, если он не хочет завязать со своей профессией и уйти стримить. Такого никому не пожелаешь. *** Спина начинает болеть. Эшвейл морщится и меняет позу, подгибая ногу под себя. Пакет с гречкой вместо подушки под задницей ситуации никак не меняет — лайфхак не помог, его снова обманули в интернете. Если он еще раз этого «@Сампо228» увидит, сдаст ментам как онлайн-террориста. Сука. И на этот «секрет здоровой осанки» он потратил двести кредитов… Эшвейл ведь и курс его покупать собирался, надеялся, что нечто под названием «просто о простате: дыхание, мужская волна, альфа-вибрации» наконец-то поможет ему завести отношения. Но потом этот Сампо начал говорить что-то о рассрочках и онлайн-картах желаний и Эшвейл тактично отказался. Чтобы еще раз он кому-то поверил в межзвездной сети… Но он еще не закончил, осталось совсем чуть-чуть до прорывной бизнес-идеи. В кресле напротив уже час как сопит Рассказчик, исчерпав всю фантазию на новые креативные услуги. Приходится думать самому. Макет объявления уже готов, громкий рекламный слоган «я помогу забыть тебе о проблемах» тоже. Красиво звучит, а? Остался только текст. Затекшие пальцы лениво стучат по клавишам старенького ноутбука, мигающий экран вынуждает щуриться, чтобы глаза не болели. М-м, что там эта обезьяна говорила про родительские собрания? Идея-то отличная! Эшвейл жует нижнюю губу, в приступе вдохновения сгрызая кусочки обветрившейся кожи — хоть какая-то еда. Его гениальному мозгу сейчас нужно топливо, чтобы работать. Настенные часы стыдливо показывают пять утра, когда он заканчивает черновой вариант, но хер с ними — теперь Эшвейл полностью собой доволен. Придут новые клиенты, дадут ему много денег… Он не зря старался, скоро станет миллионером, может, даже наймет себе еще одного помощника, чтобы командовал первым. Идеально. Эшвейл носком ботинка пинает стул, на котором уснул Рассказчик. Дребезжащие колесики отъезжают назад, и обезьянка с недовольным вздохом приоткрывает один глаз, проснувшись от возмутительного вмешательства в свой сладкий сон. Эшвейл мило улыбается в ответ и разворачивает ноутбук экраном к Рассказчику, собираясь похвастаться своими творческими достижениями. — И че это? — мимика у него весьма скудная, но Эшвейл уверен, что сейчас он вопросительно поднимает брови. Он перегибается через стол, заглядывая в экран, и с неловким «ой» переключает вкладку сайта с онлайн-казино — три первых спина бесплатно, вообще-то — на свой макет. — Класс? — Эшвейл довольно кивает сам себе и любуется работой, пока сонный Рассказчик пытается вчитаться в мелкий текст. СО МНОЙ ТЫ ЗАБУДЕШЬ О СВОИХ ПРОБЛЕМАХ! Сделаю все для твоего комфорта! ♡ ♡ Стану твоим папочкой, чтобы тебя не отругала учительница. ♡ Твоя жена тебе изменяет, и ты хочешь ей отомстить? Положись на меня! ♡ Муж на час! Твои трубы больше не будут гудеть, а из крана польется, как в первый раз! ♡ Загляну в любые дырки, чтобы найти именно то, что нужно тебе! ПЕРВЫМ ДЕСЯТИ КЛИЕНТАМ — СКИДКА 10% ПО ПРОМОКОДУ «ПОМОГУВСЕМ» Ему бы в маркетологи! Эшвейл уже чувствует запах кучи денег на своем счету. — Ну, что скажешь? — он тормошит снова уснувшего Рассказчика, отчаянно желая похвастаться своим творением. Не зря ведь он всю ночь на это потратил, да? — А? Просто потрясающе, — Рассказчик даже не открывает глаза — только активно кивает и показывает ему «лайк» изогнутым хвостом. — Печатай, вечером пойдем расклеивать. Эшвейл кивает, улыбаясь, кажется, чуть шире, чем того требует ситуация — но душа ведь поет, чует успех! Правда, есть одна проблемка. Ему бы инвестиций в новый грандиозный проект. Он сгибается в три погибели, чтобы сравняться по росту с Рассказчиком, и аккуратно тормошит его за маленькое плечо. Два больших и крайне злых глаза смотрят на него, словно предугадывая просьбу. — Тут это… Печать денег стоит, а в типографии мне уже отказываются в долг делать, да и проценты у них бешеные… — И в этот момент великий детектив понимает, что его послали нахуй… Смесь печали и смирения охватывает его разум, больное понимание того, что снова придется воровать чаевые в кофейнях… — Да все, я понял, — обиженно вздыхает Эшвейл, подбирая упавший на пол батончик, чтобы перекусить по дороге. *** Эшвейл бережно укутывает оставшиеся объявления в край плаща, чтобы разгулявшийся ветер не отнял их у него, раскидав листы по тротуару. Они так тяжело ему достались! Он принюхивается к запаху свежих чернил. Нет, конечно, Эшвейл ни у кого деньги не воровал, он еще не настолько морально опустился, чтобы предавать справедливость — так, всего лишь пару часов на коленях около моста и дело в шляпе, куда ему кидали грязные серые бумажки. Осталось всего два. Первое Эшвейл приклеивает к доске с меню какого-то ресторанчика, сорвут быстро, конечно, но зато сколько людей увидят! Последнее лепит на фонарь около здания редакции, где они арендуют кабинет, и, привалившись к стене, довольно рассматривает результат своей работы. Людей и не-совсем-людей на улице мало — только студенты, спешащие к первой паре, и шатающиеся тела, возвращающиеся после продуктивной ночи в баре. Эшвейл и себя решает наградить — для быстрого засыпания и легкого пробуждения вытаскивает из кармана — нет, не заднего — небольшую банку пива, с такой не опьянеет и маленькая феечка. Знакомое шипение ласкает уши, и Эшвейл отходит подальше, чтобы не смущать потенциальных клиентов, заинтересовавшихся его услугами, своих присутствием. Это не алкоголизм — это выжидающая позиция для оценки рентабельности вложенных усилий и денег. Он всего пятнадцать минут постоит, честно. Погреется немного перед холодильником. Там в последнее время сбоит термостат, холодно просто пиздец, даже для него. Рассказчик, гадина, идти с ним отказался под очередным надуманным предлогом — якобы дел много, шерстяки заставляют писать статьи в счет оплаты долга за аренду помещения и вообще «слышишь, я тебе тут не нанимался грязную работу делать, я — голос разума». Эшвейл же с помощью своего гениального дедуктивного метода пришел к выводу, что этой проклятой обезьяне просто лень работать. И хер с ним. Эшвейл и один замечательно справился — на этот раз его даже не оштрафовали за порчу общественного имущества, успех! О, вот и оно! Несчастный парень, утопленный в своих проблемах по голову, уныло бредет по улице, и словно сами Эоны направляют его прямиком к обласканному лучами фонаря столбу, на котором наклеено его спасение от всех бед. Возможность, что просто угашенный в сопли недотепа из таверны решил сорвать билетик с номером, чтобы высморкаться в него, Эшвейл даже не рассматривает. Вы что, забыли о дедукции? Он точно знает, в чем дело. Бедная заблудшая душа, отчаянно желающая что-нибудь расследовать. Да, возможно, с пивом пора завязывать. Эшвейл наблюдает за разворачивающейся драмой с противоположного тротуара: парень в шляпе — хм, даже круче, чем у него самого — уже несколько минут вчитывается в текст с крайне заинтересованным лицом, вызывая улыбку у Эшвейла, все-таки хороший из него рекламщик! А потом вынимает телефон из кармана куртки и долго-долго, нет, серьезно, неприлично долго вбивает цифры в телефон. Эшвейл ныряет за угол редакции, чтобы не выдавать факта своей слежки, и с замиранием сердца стучит пальцами по задней панели телефона. Вот он, его первый клиент за месяц… Наверняка там что-то очень серьезное, запутанное, требующее всех его навыков детектива, может, пропажа человека, убийство? Черт, да он даже готов взяться за измену жены, хоть и не любит! Раздается звонок, и Эшвейл, нервно сглотнув, прикладывает телефон к уху. — Детектив… — Это ты сосешь? — Что? — Ну… — на том конце провода парень заминается. — Муж на час. Твое объявление? — Мое, — Эшвейл сам себе кивает. Ладно, возможно, парень просто не силен в терминологии, со всеми бывает! — А что такое, стояк забился? Эшвейл слышит стыдливое покашливание в трубке. — Можно и так сказать, конечно… Это мой первый раз просто. Ну… Я до этого никогда никого не вызывал. — Проблемы всегда приходят в самый неожиданный момент жизни, — Эшвейл понимающе покачивает головой, — но я — профессионал своего дела! Что бы ни терзало твою душу, положись на меня, и я сделаю так, чтобы ты больше ни о чем не беспокоился! Нет, все-таки общение с Рассказчиком идет ему на пользу — в его-то старые годы, и так складно, м-м, щас, как там было… Да, точно, ведет клиента к закрытию сделки. — Э-э, да… Спасибо. Что мне нужно делать? — О, я сам все сделаю, только расскажи мне, в чем проблема. — Да нет у меня никаких проблем! — в его голосе мелькает раздражение, и Эшвейл решает сбавить обороты. — Просто хочу мужа на час. — Тогда предлагаю обсудить все вопросы лично. — Так мы типа… уже, нет? — Лично — в смысле лицом к лицу, — усмехается Эшвейл. — Тогда… диктуй адрес? Я подскочу, не проблема. — Обернись, — он не отказывает себе в удовольствии сказать это самым загадочным — ну, как ему кажется — голосом во вселенной и выглянуть из-за угла, с тихим хихиканьем наблюдая, как парень оборачивается по сторонам, хмуря брови. Да-а, умеет он на людей впечатление производить. По нему точно скоро напишут сборник рассказов, Эшвейл надеется, что и про его лично изобретенный метод дедукции тоже расскажут, он даже название придумал — чертоги разума. Хватит мечт, пора за работу. Эшвейл поправляет ворот плаща, смоченными в слюне пальцами приглаживает выбившиеся пряди челки и гордо вышагивает из подворотни, с лицом как можно серьезнее направляясь в сторону клиента. Надо показать ему, что он не хуем деланный специалист. Ну, в смысле, неважно… Парень крутит головой в разные стороны, но когда замечает Эшвейла — сразу задирает подбородок, заводит руки за голову и лениво наблюдает за ним с противоположной стороны дороги, как будто это не он пару секунд назад нервно тряс ногой, словно Эшвейл его убить собрался и ограбить, пока свидетелей нет. Это вызывает у Эшвейла несдержанную улыбку, но он быстро берет себя в руки, возвращает себе серьезно-загадочное выражение лица и подходит ближе к нему, пытаясь в голове прикинуть, что у него за проблема — кажется, что-то из сантехники? Эоны, Эшвейл так сильно надеется, что не придется копаться в чужом толчке… Ничего, подзаработает немного кредитов на этом и наконец займется серьезным расследованием, может, даже в новостях о нем расскажут, а? Он прокашливается, прочищая горло, и отвешивает легкий поклон — для убедительности. — Эшвейл к вашим услугам. — Прям так? — парень вздергивает брови, по нему видно — для него подобные услуги впервые. Ничего страшного, Эшвейл будет нежным и обходительным с его стояком. Нет, ладно, это уже звучит слишком двусмысленно. Просто починит его протекающую трубу, или что у него там случилось. — А чего тянуть, хочешь соседей затопить? Либо Эшвейлу кажется, либо парень краснеет. С чего бы? — Не настолько все серьезно, — фыркает он и вздергивает голову, беззастенчиво разглядывая Эшвейла, и он не отказывает себе в возможности сделать то же самое. У парня длинные волосы, настолько, что Эшвейл почти завидует и совсем чуть-чуть хочет их потрогать. И серые глаза. Красивые. Совсем не бьются с его хищной улыбкой, наползающей на лицо, когда парень замечает ответный интерес. Одет, правда, странно — Эшвейл думал, что ковбои вымерли еще лет триста назад. Может, косплеер? Тогда понятно, почему сам ничего починить не может — во времена молодости Эшвейла совсем другие профессии были, обнищало поколение… — К тебе, ко мне? — он делает подшаг вперед, и между ними почти не остается расстояния, шляпа у парня съезжает чуть набок, и Эшвейл борется с импульсивным желанием поправить ее. И проигрывает. Вытаскивает озябшие от утреннего холода руки из карманов плаща и возвращает шляпу на законное место, невпопад улыбаясь. Упала бы еще в лужу — совсем некрасиво бы получилось. — К тебе, конечно, — Эшвейл округляет глаза в удивлении, что за глупый вопрос? — только такси с тебя, у меня это… Временные финансовые трудности, вложил все деньги в криптовалюту. Ну, сам понимаешь. Парень кивает с задумчивым видом. Главное, чтобы не понял, что Эшвейл врет — как-то не хочется признаваться, что все деньги потратил на скины в мобильной игре и доставку продуктов до холодильника. О таком в приличном обществе лучше молчать. — Я живу в отеле через два квартала. Может, пройдемся пешком? Ну, там… Познакомимся поближе. Хочется знать, кому я свой, — он заминается на секунду, — стояк доверяю. Теперь очередь Эшвейла задумчиво кивать. Он не понимает, но усердно делает вид. — Ладно, — он легко пожимает плечами. — Район тут не очень безопасный, но ты не переживай, я тебя защищу, — и Эшвейл, чтобы покрасоваться лишний раз, вытаскивает уже пустую пивную банку, подкидывая ее в руке. — Знаешь, что я с ней сделать могу? Парень задумчиво склоняет голову. — Сесть на нее? — Да ты… — Эшвейл аж задыхается от возмущения. Нет, так его боевые способности еще никто не оскорблял. Ну где же этот тупой Рассказчик, когда он так сильно нужен? Он бы передал всю гамму его чувств, обязательно сказал бы что-нибудь про вопиющую несправедливость и глубокое несогласие, так и читающееся на его лице. Но Рассказчика здесь нет — он храпит на лежанке для собак в офисе. И Эшвейл только и может, что, понуро опустив плечи, тихо пробормотать в ответ, что у него, вообще-то, есть разряд по единоборствам. Лет двадцать назад, правда. Но это тоже, сука, аргумент! Эшвейл сворачивает на другую сторону улицы, пока парень энергично шагает рядом, идти им не больше десяти минут. — Как зовут-то тебя? — вздыхает Эшвейл, уже представляя, на какую каторгу подписался. Но в его любимой книге по бизнесу писали, что ко всем клиентам нужно относиться одинаково доброжелательно — и Эшвейл бизнес-законам неукоснительно следует. — Бутхилл. — Тупое имя, — вырывается у него. Может, он совсем чуть-чуть хотел сказать что-то обидное в ответ. Может, и не следует он этим тупым бизнес-законам точь-в-точь. Неважно. — У тебя тоже, — фыркает Бутхилл. — Как будто… Как будто обезьяна придумала! — выпаливает он, кажется, первое, что в голову приходит, лишь бы обиднее звучало в попытке отстоять собственную честь. И у Эшвейла мгновенно краснеют уши. Потому что, вообще-то, он прав. Псевдоним для работы придумал ему именно Рассказчик — его родное Ла-Манча не звучит так пафосно и загадочно, как хотелось бы. Но всяким странным, пусть и красивым, парням знать об этом совсем не обязательно. — Я, вообще-то, могу и передумать насчет скидки, — Эшвейл ведет плечом, пытаясь размять затекшие мышцы. — Ладно-ладно, не кипятись, — Бутхилл мирно поднимает руки вверх, кривовато улыбаясь. — Я так, пошутил. Ты мне очень нравишься. Ну, в смысле… Красивый ты. — Э-э, спасибо, наверное? — он непонимающе моргает. — Пожалуйста? — ему моргают в ответ и легким движением руки вытаскивают из нагрудного кармана розочку, сложенную из металлической стружки, в качестве презента. Наверное, именно в этот момент Эшвейл в первый раз понимает, что что-то идет не совсем по его плану. Догадайся он обо всем, наверняка бы уже сверкал пятками в соседней подворотне. Но он лишь улыбается, щуря глаза, и все странности списывает на полную луну в небе. Он что, забыл, где находится? *** Эшвейл не знал, что пятнадцать минут могут длиться так долго. За два квартала и три вывески массажных салонов с сюрпризом он успел узнать, как Бутхилл доил коров в детстве и впервые поцеловался с парнем в шестнадцать лет. Честно говоря, не то чтобы Эшвейл хотел об этом знать — но его никто и не спрашивал, рот Бутхилла не затыкался ни на секунду. Вот из-за таких людей он и проводит по двадцать часов в сутки в холодильнике. — У меня тут немного не прибрано, — Бутхилл неловко чешет макушку, пропуская его вперед себя в гостиничный номер, — просто, ну, не планировал никого звать в гости… Не Эшвейлу его судить, конечно — у самого сплошь банки да пустые упаковки из-под доставки раскиданы по углам комнаты, только в холодильнике и чисто. Но только потому, что внутри пиво не попьешь — неудобно. — Так, ну, показывай свой стояк. Но Эшвейл все равно недоверчиво приподнимает бровь, не вяжется у него в голове образ Бутхилла с законопослушным туристом, решившим починить что-то в отеле за свой счет. Что-то тут нечисто. О, может, ему просто нельзя было на людях говорить прямо, возможно, там что-то настолько секретное, что требует такой конспирации? Звучит как рабочая теория. Придется позвонить Рассказчику, без него в серьезном деле не обойтись, о, может, заодно договориться с шерстяками на интервью после громкого расследования? Ему дополнительная реклама, а им — наконец-то нормальные новости, захватывающие дух, а не эти позорные ежедневные напоминания об упражнениях Кегеля на первой полосе. Эоны, сколько планов! Эшвейл вздергивает резким движением ворот плаща, представляя себя не иначе, чем в крутом детективном фильме, где главный герой загадочно смотрит в камеру — то есть, конечно, он. Хмурит брови и пытается сделать серьезно-драматичное лицо ровно в тот момент, когда поворачивается к Бутхиллу. Который почему-то стоит в одних трусах. Который почему-то с красными щеками и странной улыбкой говорит ему: — Вставай на колени, начнем с минета. *** Нет-нет-нет, только не снова анальное рабство! Эшвейл едва расплатился с Рассказчиком и еле-еле закрыл два кредита в этом месяце, его никто не выкупит обратно! Что делать, бежать? Он наверняка уже запер дверь и проглотил ключ, остается только окно. Хитрый гандон, все продумал — стоит прямо напротив, перехватит, пока Эшвейл будет бежать до него. И что остается? Только драка. Но Эшвейл проиграет определенно — будет заглядываться на его голые ноги. Проблема. — Что? — у Бутхилла округляются глаза, когда он видит панику на лице Эшвейла, и он руками тянется к резинке трусов. — Их тоже снять? — Не надо! — у Эшвейла голос срывается на крик, ладонями он закрывает лицо в попытке то ли уберечь себя от такого зрелища, то ли скрыть тот факт, что он тоже покраснел. — Я не буду сосать тебе! — ладно, пора переходить в наступление. Он хмурит брови и скрещивает руки на груди, надеясь, что это выглядит достаточно угрожающе. — Почему? Ты же сам попросил! — голос Бутхилла звучит разочарованным. — Я не это имел в виду! — А что?! — Явно не то, что собираюсь тебе сосать! — Ну ты же типа… муж на час, нет? — он выглядит совершенно растерянным. О, Эоны. Его объявление было просто идеальным, почему ему приходится сталкиваться с этим? Эшвейл трет переносицу двумя пальцами. — Скажи мне, ты… ты вообще знаешь, что такое «муж на час»? — Ну, — Бутхилл задумывается на пару секунд, но теперь уже Эшвейл сильно сомневается в его умственных способностях. — Ты эскортник? Эскортница? Прости, я не сильно разбираюсь, как у вас там все устроено. — Я пришел тебе кран чинить, идиот! — Эшвейлу уже, если честно, хочется плакать от глупости происходящего. А он-то, сука, надеялся!.. Нет, ему, конечно, очень приятно, да и в другой ситуации он бы наверняка согласился на что-то подобное после ресторана с бесплатным ужином… Но еб твою мать! — Какой кран? — нет, серьезно, либо шляпу сними, либо штаны надень. С растрепавшимися волосами и красными ушами Бутхилл выглядит безумно умилительно, но Эшвейла жалостью не возьмешь. По крайней мере, с первого раза. Уже поняв, что объяснять бесполезно, он цепляет руку Бутхилла в свою и тащит его в микроскопическую ванную комнату отеля, кладет ему ладонь на затылок и, словно куклой, вертит его башкой, демонстрируя поочередно трубы, идущие по стене, и смеситель раковины. — Вот это, ковбой ты тупой. Я чиню сантехнику, а не сосу члены. — Хочется добавить «их, вообще-то, все-таки иногда сосу», но Эшвейл стоически молчит, хватит на сегодня недопониманий. — «Муж на час» — просто название услуги! Устойчивое, мать его, выражение! — Устойчивое выражение — это другое, — обиженно фырчит Бутхилл. — То есть тут ты в курсе, да? — усмехается Эшвейл, между делом проверяя, так ли он был прав в мягкости его волос. Оказывается, что да. — Ну я ж не совсем тупой. — Я бы поспорил. — Ты что, гриб? Бутхилл его искрометную шутку игнорирует, только поворачивается к нему лицом так, что между ними остается совсем мало места, и, собрав всю уверенность в голосе, спрашивает: — Ладно, если сосать не хочешь… Сходишь со мной на свидание? Где-то на фоне подтекает кран. Его лучше все-таки починить. *** — Ты ведешь себя хуже, чем моя мать, — вздыхает Эшвейл, пытаясь из цепких лап Рассказчика достать свой единственный галстук. — Это не конец света, просто, сука, отдай!.. Свидание! — Какое тебе свидание? Ты долги наши видел? Иди работай, солнце еще высоко! — Он обещал мне подкинуть интересное дело, считай, это встреча с клиентом! — Ты встретился уже, чуть на колени не поставили, — фыркает Рассказчик, резко разжимая лапы. Эшвейл, не ожидав такого подвоха, по инерции дергает на себя и отлетает назад, больно приземляясь на только недавно вылеченный копчик. Смотрит на Рассказчика затравленным взглядом и мысленно лишает его ближайших премий в виде связки бананов. Как будто они когда-то были, эти премии. — Ну не поставили же, — Эшвейл пожимает плечами, завязывая еле добытый галстук перед крохотным зеркалом. — Так, просто небольшое недопонимание вышло… А сейчас все по согласию! — он кивает так активно, что начинает болеть голова. Ай. — Теперь по согласию встанешь на колени? — у Рассказчика странное выражение лица. Насколько вообще можно распознать глубину мимики обезьяны, вот ровно настолько оно и странное. Он злится на Эшвейла? Разочарован? Расстроен? Голоден? Сосал? Так, это уже лишнее. — Это зависит от того, как пройдет свидание, — Эшвейл отвечает уклончиво, в конце концов, тот курс об отношениях и вибрациях он так и не купил, исход возможен любой. — Да и вообще-то, объявление ты согласовывал! Значит и твоя вина есть в том, что меня приняли за проститутку. — Ты только и рад этому, — фыркает Рассказчик, скрещивая лапы на своем тщедушном тельце. Не в его положении выебываться — такого и в зоопарк выгодно продать можно. Но Эшвейл ему об этом, конечно, не скажет. Потому что в его положении выебываться опасно тоже. — Нормально завязал? — Эшвейл поворачивается к обезьяне, вертясь в разные стороны, чтобы он оценивал его, м-м, как сейчас модно говорить, чеснок. Или лук? Неважно. — Как я вообще выгляжу? Презентабельно? — Для проститутки — весьма, — кивает Рассказчик, протягивая ему крошечный цветок для нагрудного кармана костюма. Едва ли, правда, этот костюм можно спасти такой мелочью. Эшвейл купил его за бесценок у пьяного недотепы, пришлось зашить парочку дырок, прожженных сигаретами, и отстирать красные пятна неизвестного происхождения, чтобы он выглядел хоть сколько-нибудь прилично. Вроде, получилось. — А это не слишком для первого свидания? — Эшвейл насколько может аккуратно запихивает цветок в нагрудный карман, стараясь не помять нежные искусственные лепестки. — В твоем положении стоит надеяться, что оно не будет первым и последним. — А что не так с моим положением? — Ты бедный, — Рассказчик пытается загибать пальцы, но у него не очень получается, — спишь в холодильнике, значит еще и странный, разговариваешь с обезьяной, играешь в гача-игры… Мне продолжать? Как он вообще на тебя повелся? Эшвейл пожимает плечами. — Я красивый. И харизматичный, — он улыбается своему отражению в зеркале. Ну да. Немного иначе его креатив сработал. Но что теперь, отказываться? *** Эшвейл не знает, на кой черт так наряжался — идут они совсем не в ресторан, кафе тоже мимо, Бутхилл сказал, что на Двумернии недавно открылся какой-то «Бургер Кинг» и, честно говоря, это название никакого доверия не вызывает. Зато вызывает ассоциации — он так и представляет, как после местного пива какой-нибудь парень блюет в лоток кошки. Мерзость. Эшвейл надеется, что его не постигнет та же участь. Но внутри мило. Бутхилл машет ему с низкой скамейки где-то в углу заведения и Эшвейл, собрав всю свою мужественность в кулак, смущенно улыбается в ответ. Ну да, он давно не был на свиданиях, и что? — Я думал, ты не придешь, — облегченно выдыхает Бутхилл, когда Эшвейл садится рядом. — Почему? Я же согласился. — Ну… — он отводит глаза в сторону, словно стесняется. — Я принял тебя за эскортника. И вел себя как идиот. И оскорблял твою маму. Ой, или это только у себя в голове? Извини! Про маму лишнее было. Но Эшвейл все еще слишком давно не был на свиданиях. — Я сделаю вид, что последнего не слышал, а остальное… Ну, это был комплимент моей красоте. — Ты просто постоянно говорил про мой стояк… — Бутхилл не выдерживает и все же печально вздыхает, подпирая лицо ладонями. — Если хочешь, чтобы я его увидел, заткнись и давай познакомимся нормально. Только больше никаких историй про коров! — Это был мой козырь, — цокает он. — Я покупал курс в интернете… Там говорили, что нужно быть естественным на свидании. — У кого? — Эшвейл хмурит брови. Знает он одного такого советчика. — Дай-ка вспомнить… А! Лена Головач. Хм, нет, таких Эшвейл не знает. Но едва ли ситуация лучше, если после таких советов он решил снять себе эскортника. Э-э, то есть вызвать мужа на час, то есть сантехника, Эшвейл таким не занимается, только по любви или за очень большие деньги — и то, исключительно если голодал до этого несколько дней. — Странное имя. — Какое придумали, — пожимает плечами Бутхилл, поправляя съехавшую шляпу. Он опускает голову и усердно тычет пальцами в телефон, и прежде, чем Эшвейл успевает оскорбиться тем, что на него не обращают никакого внимания, Бутхилл протягивает телефон ему. — Заказывай, что хочешь, я угощаю, — и разваливается на этом псевдодиване так, как будто потратит сейчас всю свою годовую зарплату. Эшвейл кидает быстрый взгляд на цены. Было бы чем выебываться. Ему и такое, конечно, не по карману, но не будем о грустном. О, кока-кола? Он где-то слышал о таком. Что такое чизбургер? Эшвейл не знает, но очень хочет. Тоже в корзину. Молочный коктейль из мороженого! Кому-то придется брать кредит на оплату счета, потому что Эшвейл останавливаться в количестве не собирается. — Слушай, — он чувствует легкий тычок в бок и поворачивает голову, встречаясь взглядом с серыми глазами Бутхилла. Кажется, они стали еще красивее. Что? На свидании он, в конце концов, или нет?! Эшвейл вопросительно поднимает бровь, пока в корзину еще всякой хуйни накидывает — принесет Рассказчику лишнее, чтобы не ворчал на него. — А кем ты вообще работаешь? Ну, что ты… рекламировал? — Бутхилл поднимает примирительно руки, оправдываясь: — не, я понял, что ты трубы чинишь, че-то там расследуешь, но про папочку-то это че было? — Я детектив, — Эшвейл аж плечи расправляет от гордости. Ему об этом всегда нравится рассказывать, нравится смотреть, как вытягиваются лица людей в удивлении. Но с Бутхиллом что-то идет не совсем по плану. Он не выглядит преисполнившимся уважения, и это Эшвейла расстраивает. Он так хотел произвести хорошее впечатление после всего… ну, этого. Бутхилл только и моргает в ответ. Несколько раз и очень активно, будто соринка попала в глаз, но Эшвейл туда уже смотрел очень пристально — ничего там нет. — Детектив-папочка? — он с недоверием переспрашивает. Кажется, со своей фантазией Эшвейл немного перестарался, но признавать, что все его труды и попрошайничество на мосту были зря, не хочется. Поэтому он предпочитает думать, что Бутхилл просто недалекого ума парень, потому и не понял его гениальный замысел. Со всеми бывает, в этом не стыдно признаться! Но он все равно красноречиво вздыхает в ответ, будто маленькому ребенку объяснять собрался. От закатывания глаз удерживается — все-таки за него в этой рыгальне заплатить собрались, нужно быть вежливым. Хотя бы чуть-чуть. Еще раз мыть посуду в счет оплаты долга он не вынесет — у Эшвейла слишком нежные руки для того, а о спине и говорить больно. Он двигается чуть ближе к Бутхиллу, чтобы… Эшвейл не знает — здесь не то чтобы шумно, слышат друг друга они прекрасно, места тоже хватает… Просто решил так и все. Касается своей коленкой коленки Бутхилла, словно неловкий школьник на первом свидании, и пытается объяснить свой план: — Понимаешь… Я пока не сильно раскрученный, клиентов мало, денег тоже, вот и надо было подзаработать как-то. Ну там, сходить на родительское собрание, чтобы мама не наругала, за женой изменяющей проследить, ну или, на крайний случай, кран подтекающий кому-нибудь починить, чтобы за кредит было чем заплатить. Надо, понимаешь ли, как-то вертеться в этом капиталистическом мире, пока не стал Шерлоком Холмсом. — Кем? — А? Ты его не знаешь, он из другой вселенной. Да неважно. Расскажи лучше что-нибудь о себе, — Эшвейл заканчивает свою фразу громким всасыванием трубочки от молочного коктейля. А место-то реально неплохое! Он тайком нажал «оплатить» меньше трех минут назад, как заебанная девушка со смешной кепкой на голове уже принесла поднос. С молочными коктейлями он, правда, переборщил — оказывается, заказал целых пять штук. Упс. Бутхилл выглядит так, будто только что постиг вековую мудрость. Или у него случился инсульт. Эшвейл на всякий случай тыкает пальцем ему в щеку. А нет, все в порядке. — О себе? — он невнятно уточняет. — Ну да, — кивает Эшвейл, макая странную продолговатую картошку в ядерно-желтый соус. — Я-то понятно, почему так выгляжу, мне по статусу положено. А с тобой что? Косплеер? — Ковбой, — усмехается Бутхилл, воруя у него стакан и обхватывая трубочку губами. Класс, уже почти поцеловались, Эшвейл явно не зря каждое утро качает челюсть — от него привлекательность так и прет. Но даже за чизбургеры он Бутхиллу на первом свидании не даст. У него есть честь. И нет пива. Грустно. Если эти два печальных факта к концу вечера поменяются местами, Рассказчик точно его убьет. Ну или как минимум до конца их плодотворного сотрудничества будет обзывать его проституткой. Эшвейл еще подумает, готов ли он на такое. Он против воли заглядывается на губы Бутхилла, пока у него занят рот, разглядывает мелкие трещинки, чуть выше — смешно поджатый нос и милые родинки около глаза, второй закрыт рваной челкой, и Эшвейл смеет предположить, что такое популярно скорее среди эмо, чем ковбоев. В таком случае у них, к сожалению, ничего общего, кроме стакана, быть не может — Эшвейл уже старый для такого, клея нанюхался в молодости, сейчас ему бы рабочие мужские руки, чтобы размять поясницу и вправить сустав. Он подпирает щеку рукой, лениво закидывая остывающую картошку в рот в ожидании, когда Бутхилл наконец-то продолжит. Спустя пару минут он наконец-то досасывает. Осталось еще четыре стакана, но такими темпами дальше вопроса «сколько тебе лет?» они не уйдут, и Эшвейл спешит отодвинуть их подальше, на противоположный край стола. Бутхилл довольно облизывается, и Эшвейл впервые замечает его неправильно острые зубы. Ну точно эмо. Черт. — Что ты на Двумернии делаешь, ковбой? Тут, ну, знаешь, больше ценятся стримеры. Журналисты. Офисные работники. А, или ты на курорт КММ приехал? Я уже уточнял, там требуются только фитнес-тренеры, доить коров им не нужно, — Эшвейл разводит руками, мол, ему жаль, что все так грустно сложилось. — Не парься, я в отпуске, — хмыкает Бутхилл. — Приехал отдохнуть, развлечься… Познакомиться с кем-нибудь, — и подмигивает Эшвейлу. Но он на такие фокусы уже лет двадцать не ведется. Или тридцать? — Снять себе проститутку по объявлению о ремонте… — Эшвейл продолжает за него, растягивая губы в лукавой улыбке. — Да я просто перепутал! Эшвейл только усмехается и активно кивает в ответ. Если совсем честно, он даже доволен. Ну да, немного неправильно, но ведь сработала его реклама! Интересуются ведь люди! Слова чуть поменять — и блистательная карьера детектива будет у Эшвейла в кармашке. Сейчас там, правда, только засохшие крысиные какашки — зато аренда дешевая — и пара монеток. Все великие начинали с низов. Так говорил еще Джейсон Стетхем. Эшвейл не знает, кто это, но его часто цитировал «@Сампо228», наверное, авторитетный философ. — Кто вообще вот так пишет объявление о ремонте?! — не успокаивается Бутхилл. — Креативные люди? — Эшвейл пожимает плечами, но все же решает уступить, — ну ладно, может, с сердечками был перебор… Но ты от темы-то не уходи! Кем работаешь? — может, Бутхилл захочет стать его инвестором и вложиться в процветающий бизнес? Сможет наконец уборщицу нанять, чтобы самому с шваброй не корячиться… — Да там… — Бутхилл неловко чешет затылок. — Туда-сюда… Темки всякие, кручусь потихоньку. Миллион там, миллион здесь. — Миллион?! — Эшвейл чуть на месте не подскакивает. Он такие деньги видел… Да никогда не видел! Бутхилл резко поднимается в его глазах, примерно с «симпатичный чувак, с которым можно пару раз переспать» до «возможный деловой партнер, с которым стоит переспать». — Криптовалюта? — Эшвейл старается поддержать разговор, как будто хоть что-то в этом понимает. Его знакомство с этой темой закончилось на том, что его наебали на последние деньги, обещая прибыль в двести процентов. Зафиксировал, блять. Как знал, не стоило регистрироваться на том странном сайте знакомств. Эоны… Эшвейл щурит глаза от внезапного осознания. — Подожди… — он прерывает монолог Бутхилла в стиле «бизнес, да-да, деньги», и тот смотрит на него удивленно. — А ты… Ты случайно не арбитражем трафика занимаешься? На сайтах знакомств не сидишь? Бутхилл непонятливо склоняет голову, словно в первый раз такие слова слышит. — Что? Не, я хомяка тапаю. Слышал о таком? — А… — Эшвейл облегченно выдыхает. Хоть где-то ему повезло. — Я тоже животных люблю. Кошечки там, обезьянки. — Да ты сам как животное, — улыбается Бутхилл. Открывает было рот, но, кажется, понимает, что что-то не то сказал, и густо краснеет. — Ну, я хотел сказать, как кошечка, милый там и вообще… Пойду отолью лучше, ой, то есть, носик попудрю, ну в смысле я пошел… — выпаливает он и резко встает, одергивая край футболки. Эшвейл заинтересованно смотрит на ширинку его узких джинс, но Бутхилл убегает в сторону туалета быстрее, чем он успевает хоть что-то рассмотреть. Эшвейл задумчиво берет трубочку в рот и делает несколько больших глотков уже растаявшего коктейля. О как. Пойдет-ка он тоже… Отольет. *** Он воровато оглядывается, вводя код с чека на цифровую панель туалета. Секретность просто пиздец. И как только Бутхилл зашел туда?.. Внутри кабинок пять. Но закрыты только две. Эоны, Эшвейл надеется, что удача его не подведет и сейчас. Он нагибается, высматривая знакомые модные казаки, но видит только поебанные жизнью кеды и спущенные штаны. Черт, не та дверь. Эшвейл пытается отойти незаметно, чтобы на него снова не написали заявление о преследовании, но дверь внезапно открывается ему в лицо. Он еле успевает отскочить, чтобы не заработать некрасивый синяк на красивом лице. Внутри стоит синеволосый парень, затягивающий ремень. В зубах он держит прозрачный пакетик с чем-то красным, заляпывая его слюной. Гадость. — Хочешь оторваться, сладкий? — шепелявит парень, растягивая губы в жуткой улыбке. — Как тромб? — истерично хихикает Эшвейл. Слишком хорошая шутка, наверняка украдут, лучше такое лишний раз вслух не говорить. Ой. И тут тоже. Парень фыркает, вытирает руки о штаны и, уже собираясь уходить, останавливается около Эшвейла. Его рука почему-то оказывается у него на заднице, залезая пальцами в карман. Пока что не внутренний. Кажется, что-то положил туда. — Захочешь добавки — позвонишь, контактик есть, — парень подмигивает ему, вынимая руку у него из штанов. Странно звучит. Может, написать заявление о домогательстве? — Что? — Что? — он явно веселится, передразнивая Эшвейла. — А! — парень слегка бьет себя по лбу. — Точняк, мы ж с тобой еще не знакомы. Ну, тогда еще увидимся! — он хлопает Эшвейла по плечу. А потом хлопает дверью у себя за спиной, выходя из туалета. Эшвейл нихуя не понял. Путешественники во времени существуют? Или просто очередной наркоман? Как они достали, сил нет, все клумбы около офиса погрызли... Странный какой-то. Да и плевать. У него есть дела поважнее. Из соседней кабинки робко высовывается лохматая голова Бутхилла с немым вопросом в глазах. Эшвейл отмахивается, мол, не обращай внимания. Это проблемы его завтрашнего. Сейчас он все еще на свидании. — Один здесь отдыхаешь? — нервно улыбается он, пытаясь за секунду вспомнить все уроки флирта. Давай, тупая башка, работай! Вокруг вон какие все ебнутые, а тут такой респектабельный бизнесмен. В тупой шляпе. Но не Эшвейлу говорить об этом — у самого такая же. Эоны, да их же свели сами небеса! — Щас буду два, — неуверенно крякает Бутхилл, и прежде, чем Эшвейл успевает что-то понять, втягивает его в свою кабинку. На удивление просторную и ничем не воняющую. Позади защелкивается замок, обещая интересное продолжение. Бутхилл как-то странно улыбается, и Эшвейл уже в ожидании прикрывает глаза, приоткрывая рот, как слышит роковое: — Слушай, у них тут окно в толчке не закрыто, давай через него вылезем, а? — В смысле? — севшим голосом переспрашивает Эшвейл, распахивая глаза. Бутхилл что, не хочет его целовать? Подлец! Но он спешит оправдаться: — Ты это, не подумай! Я не собирался сбегать со свидания, ты мне очень нравишься, и объявление у тебя тоже крутое! Просто, понимаешь, тут такое дело… — его голос становится тише. — Я деньги дома забыл, в смысле, в отеле, а с крипто-кошелька там перевод долгий, да и вообще не везде принимают, ну ты сам понимаешь, да? Так что, может, съебемся по-быстренькому, пока нас не нашли, а? Я прихватил немного с собой, — Бутхилл хлопает по оттопырившимся карманам кожанки. — Продолжим наше рандеву в другом месте. Эшвейл вздыхает, чуть утрированно, но скорее от облегчения. О, отсутствие денег — меньшая из возможных проблем, честное слово, он и сам регулярно стоит на паперти, что ему какой-то неоплаченный ужин в ресторане. Он-то думал, сейчас его пошлют куда подальше со всей этой туалетной романтикой. Но все отлично — Бутхилл, кажется, совсем не против. Да и гнаться за ними охранники будут максимум квартала три — Эшвейл уже знает пределы терпения местных предпринимателей. Надо только сказать что-нибудь крутое. — Я не уйду отсюда без десерта, — да, идеально. Бутхилл вздергивает в непонимании брови. — Хочешь пирожок с вишней? Эшвейл фыркает. Да, с Бутхиллом лучше обойтись без метафор. Объяснять долго, он лучше покажет на деле. Эшвейл подходит чуть ближе, обхватывает его лицо ладонями, игнорируя панику в глазах, и тянет на себя. Бутхилл поддается без усилий, словно кот, жаждущий ласки. Его настроение меняется быстро, когда он наконец понимает, что Эшвейл от него хочет. Его руки больше не висят безвольно вдоль тела — слепо гуляют по талии Эшвейла, холодные пальцы забираются под рубашку, когда он наконец накрывает губы Бутхилла своими. Они теплые, податливые, ждущие большего, и Эшвейл не привык отказывать клиентам. Большой палец ложится на его щеку, поглаживает нежную кожу, пока язык исследует чужой рот. По спине бегут мурашки от прикосновений, забытых так давно, что у Эшвейла кружится голова — он и не помнит, когда чувствовал себя так хорошо. Может быть, лишь в момент получки аванса от клиента, но и это было слишком давно, он уже не может сравнить. Да с черт с ним. В голове бегают бесполезные мысли по кругу, не зная, как реагировать на новые ощущения, но Бутхилл не дает ему передохнуть, собраться в кучу. Слишком сложно сконцентрироваться, когда его внезапно прижимают к стене и целуют в шею так нежно, что темнеет в глазах. О, Эоны. Эшвейл только что уверовал. Во все подряд, что существует в этой вселенной, лишь бы это никогда не заканчивалось. Но Эшвейл, пожалуй, остановится на моменте, где дрожащие пальцы Бутхилла расстегивают ширинку его штанов. Чтобы Рассказчик потом не прочитал и не дал ему пиз…