Авантюрин набирает в лёгкие побольше воздуха, когда чувствует лопатками грудь капитана. Он тянет руку вперёд, пальцы ложатся на щёки Авантюрина, давят с усилием, заставляя приоткрыть рот. Но что бы он ни подумал, капитан лишь поворачивает его голову в сторону. Взгляд упирается в узкий нос корабля, за которым расходятся волны.

Целуй сухие губы и молись, чтобы на этот раз он тоже вернулся живым, потому что умирать навсегда все-таки страшно. В одиночестве — особенно. Когда нет пепельницы под рукой, затуши окурок о только начавшую заживать руку, тогда тревога обязательно уйдет. Кури побольше, чтобы он вернулся хотя бы для того, чтобы заменить твои легкие на новые. Улыбайся в ответ на раздраженные обвинения, ты же знаешь, что он все равно ответит на поцелуй после.

Роберт привык к тому, что в его жизни появился кто-то, кто ее скрашивал. С кем можно засыпать почти в обнимку. Почти — потому что «фу, Роб, откатись подальше, это по-пидорски». И потому что «я гей, а не пидор, это разные вещи, тупой ты нормис». Роберт привык после работы идти на выход к парковке, плевать, что у него нет машины, зато там есть Фламбе, который искренне восхищается, как он открывает пиво глазом. Люди — рабы привычек, и Роберт совсем не супергерой, он обычный человек.

Эшвейл просто хотел подзаработать кредитов на непыльной работе, чтобы не сдохнуть с голоду — кто же, сука, знал, что местные косплееры на ковбоев совсем не знают, что значит "муж на час".

Едва ли Роберт опасается того, что Фламбе попытается его ударить, но вот харассмента на рабочем месте — вполне себе. Самое ужасное, пожалуй, то, что Роберт до сих пор не может ответить себе на вопрос, так ли он против этого. Поэтому лучше не нарываться.