Красное и белое. Кровь и невинность.
— Ох, Шэнь. Ты проснулся. — Вещунья гадко улыбалась мне. Да, я все ещё жив, тварь.
— К сожалению. — С максимальной злобой. Помни, коза, я страдаю. Она вздохнула.
— Знаешь, Шэнь, я ведь переживала и переживаю за тебя по сей день. Всегда пыталась уговорить тебя свернуть на путь истинный. Я любила и люблю тебя как родного сына. Ты ведь единственный, кого мне удалось воспитать, а мне, лишённой при рождении такой возможности, было это даром. И то предсказание грузом моих рогов село на меня сильнее многих. Я просто хотела сказать тебе, чтоб ты знал: я тебя всегда любила. Думаю, тебе стоит знать это сейчас, ибо я должна была сказать тебе раньше. Отдыхай, Шэнь.
Она встала и ушла. А я лежал. Не хотелось ничего говорить. "Смерть всегда меняет человека". В этом моя родная мать была права. Отца изменила смерть его отца, а меня - моя. Я не хотел ничего, кроме как вернуться в это чувство абсолютного спокойствия, чувство вечного дома и умиротворения. Душевный покой дарован всем мёртвым. А я его утратил благодаря этим "любящим". Эгоисты. Лишили меня единственного возможного спокойствия души. Твари. Вас никто не просил о спасении. Конченые идиоты! Нет! Я не дам вам спокойствия! Не дам! Я тоже эгоист! Вы забрали у меня тишину! Вы забрали мой выбор! Я приподнялся. Руки дрожали, обессиленные, поломанные. Спина гудела, ноги тоже. Ненавижу. Ненавижу своё тело, ненавижу свою жизнь... Ненавижу себя. Я мог любить себя только мёртвым. Дайте мне вернуться туда.. Повернулся на бок, скорчив лицо. Боль отзывалась по телу. Переместился на копчик, новая волна боли от поясницы прокатилась, вызывая дрожь. Просто встань на ноги, тряпка! Опора на руки гудящие от боли, и вот я поставил ноги. Руки било будто током, ноги подкашивались. Нужно дойти до разбитого окна. Просто дойти. Первый шаг. Ноги дрожат отзываясь болью всего тела. Голова кружится. Второй шаг. Кажется, левая нога сломана. На неё больнее наступать. Третий шаг. Я падаю. Слабак. Ни на что не способный кусок дерьма. Убей себя, ты не заслуживаешь жить. Не можешь встать? Ползи. Доберись до стекла, доберись до своей смерти и ада который для тебя был создан. Ползи, страдай, пытайся. Только так ты сможешь перестать чуствовать боль. Ещё немного. Только капельку. Слабак. Почему ты не можешь? Боль в тебе ничто по сравнению с тем, что станет с тобой, если ты не доберёшься до стекла. Ты хочешь этого?! Хочешь?! НЕТ!***
Порез. Резкий. Глубокий. Из вен пошла кровь. Стало легче. Будто сново можно дышать. Ещё порез. Ещё. Ещё. Режь пока не устанешь, режь пока не почуствуешь слабость. Просто режь. Пытайся, пробуй. Давай. Убей себя. Убей...— Мой лорд..? — Да блять, чёрт волк! — Что вы делает-?..
— Не подходи! — Я наставил на того стекло. Тот моментально оскалился с опущенными ушами. Боится. Бойся, я не дам тебе меня воскресить.
— Я... Прошу вас.. — Подходит сбоку, поднял руки, чуть содиться на корточки. Хвост опущен. Бойся.
— О чём?! Чтобы я жил! Я не просил о том, чтобы спасать меня! Я не хочу жить! — Тот поджал брови раскрыв глаза. Смотрит на меня. Я смотрю в эти глаза, цвет затмения. Нет.. Я должен.. Я должен умереть.. Пожалуйста.. — Пожалуйста, дай мне умереть... Просто дай мне уйти..
Голова опустилась, по щекам слёзы. Как жалко. Я давно не был таким жалким. Лет тридцать я не плакал, после того как меня выгнали. Боль заменила гнев. Из моих слабых рук убрали осколок стекла и сели рядом, зажав порезы. Ненавижу чувствовать себя слабым. А сейчас я само её олицетворение. Только вышедший с порога смерти, не могу даже удержать оружие или устоять на ногах. Побитый, поломанный. Я и есть слабость. С самого своего убогого рождения. С момента, как прорезались белые перья. С момента, как я начал получать ожоги от солнечных лучей.— Мой лорд..
— Хватит.. Заткнись.. Прошу..
— Я молчал все это время..
— Звучало великолепно, продолжай.. — Он вздохнул. Терпеливый. Волки - терпеливые создания. А Лайн терпеливее даже самого стойкого волка. Поразительно, что я довел даже его. Он взял меня на руки. Ненавижу, когда меня держут на руках. Но я даже спорить не могу. Спасибо, что хоть усадил на стол рядом, а не уложил на больничную койку. Хоть какой-то плюс. Ушёл за бинтами, пришёл. Мне даже удивительно, что я так послушен и позволяю перевязать раны. Но чего ожидать от самого слабого на свете существа?
— Можешь говорить..
— Спасибо, блять, за разрешение..
— Свернословишь? Тебе бы рот вымыть.
— А вам бы вашу башку. Вы - мой лорд, но не ждите, что я так быстро прощу вам покушение.
— Ну так не прощай, дай мне просто себя зарезать, в чем проблема? — Тот остоновился и злобно на меня глянул. Я закатил глаза. — Что? То что я даю тебе фору, не значит, что я не буду пытаться позже.
— Зачем вам вообще это?
— Это? Незачем. Вот и хочу умереть. — Теперь Лайн закатил глаза. Его бесило, что я перевираю вопрос, поняв его суть. Мы не говорили с ним так открыто с момента моего изгнания.
— Хорошо, зачем вам сдохнуть?
— Мне кажется, ты понимаешь, что спасать душу, которая должна была умереть, глупо. Мне нравится моя судьба, только ты с ней не согласен и обратился к той, что может её изменить.
— Вы всю жизнь использовали меня для своих целей, я хочу взять реванш. — Тот убрал руки и посмотрел тому в глаза.
— Ты, как и другие, мог уйти. Ваша верность - ваш выбор.
— Ну да, страх, что тебя захуярят, если попытаешься сбежать, явно можно назвать выбором.
— Генерал, помойте рот, вас невозможно слушать...
— Вас тоже, но я ведь терплю.
Мы замолчали. Как от желания умереть я так быстро пришёл к рассудку? Я не считаю свой порыв совсем глупым, лишь время для него. Я не могу даже ходить, что говорить о суициде. Волк смотрел на меня и пытался понять, о чем я думаю. Так глупо. Мне нравится, что я всегда знаю, о чем думает он, но он никогда не узнает, о чем думаю я. Я считал это властью, но кажется раз он спокойно может не дать мне умереть, у него надо мной есть другие превосходства. Возможно, сила любви, дарованная ему его стаей, помогает ему, даже не зная мыслей человека, успокоить его? В чем ты меня превосходишь? Чем я тебя интеллектуально слабее..?— Мой лорд...
— М?
— Есть хотите? — Что, простите? А это тут к чему? У тебя есть яд? Тогда нет.
— Немного. — Нет, я тоже перестал понимать о чем я думаю. Выпалил без задней мысли. Тут же наверняка безвкусное варево с привкусом травы!..
— Есть пирожки с капустой. Вы хотите? — Ладно, ради пирожков можно.. Я кивнул.
Еда была вкусной. Чувствовалось.. Душа? Они не были обычной дворцовой или походной пищей. Скорее домашней или уличной, будто из лапшичной.
— Где ты взял это?
— Приготовил, странный вопрос. — Я раскрыл глаза в удивлении. А Лайн заулыбался, хвост виляет.
— Съедобно. — Я отвёл взгляд и откусил пирожок. А тот, довольный, виляет хвостом с поднятыми ушами и наблюдает за мной. Давольный до ужаса. А я и рад, если быть уж совсем откровенным.
Старая карга же вернулась. С травами и корзинкой купленных продуктов, полагаю, только ей Гуньмень сейчас открыт. Та улыбнулась, смотря на нас. Это показалось мне отчего-то неловким. Будто мы занимались чем-то непристойным. Я неловко отвел взгляд. Лайн же опустил хвост и почесал себя за ухом, которое, как и второе, тоже опустил. Я не один испытываю это.— Шэнь, тебе стоит закрепить ногу бамбуком. — Она властно, а именно так я это почувствовал, положила бамбук и ткани на этот чёртов стол. Я вздохнул. Лайн же вздрогнул и глянул на меня.
— У вас перелом?
— У него сломана левая нога. — Я развел руками, уже зная, что она ответит за меня. Лайн опять взял меня на руки и усадил на кровать. На этот раз я вздрогнул хвостом, на что вздрогнули уже уши Лайна, а сам он поморщился.
— Это подло.
— Надо было предупредить.— Злобно сказал я, а волк закатил глаза. Вещунья стала накладывать шину на ногу. Она была в синяках и перевязана, повязка была слегка в крови. Выглядело это ужасно. Даже противно. Кровь под кожей в виде гематом, кровь на повязке, кровь в моих жилах. Ненавижу кровь.
Лайн смотрел на это грустно, почти убито. Ещё немного, и заскулит как сука. Вещунья сделала всё и приказала спать. А что мне остаётся? Так хотя бы спокойнее. Я лёг и рядом со мной сел преданный пёс. Отвернувшись от него, я спокойно и быстро заснул.
