Я верен тебе до конца

Казалось я мог отходить от него не дальше леса в котором добывал древесину для топки. А после сидел с ним весь день, кормил, и пытался говорить. Но после того как он пытался себя захуярить и мы вроде даже наладили контакт, он говорил редко, мог пожаловаться, что суп слишком горький из-за травы, но все равно ел. Больше всего спал и во сне подрагивал хвостом. Этот звук его перьев был тихий, слышный только мне и ему. Звук не был неприятным, скорее слишком резким и таким тихим тихим, будто проститутка которую ты заказал в розыске. Хотелось услышать больше, от этого вздрагивало тело. Думаю ему кажется, что я ненавижу этот звук. Но это неважно. Дни летят быстро, а его выздоровление тянется медленно. Я знал, что он был слабым ребёнком и что выздоравливает он так-же медленно как и тогда, но всё равно для меня пережившего ранения за 3 суток было странным. Помню как он заболел когда мы были детьми. Как же он не смотря на болезнь пытался играть со мной и остольными волчатами, хотя ещё чуть-чуть и упадёт в обморок. Вечное его желание быть здоровым при слабом теле было и есть для меня чем-то превосходным. Почти божественным. Но мне до сих пор стыдно, что я не понимая всего этого мог довести его до обморока заставляя играть в догонялки.. На солнце... Какой я был глупый.. Наступила зима. Снег давно знакомый мне и моему господину вызывал у меня только ебучую неприязнь. И хоть сейчас мы не в закрытом дымном помещении которое больше походит на фабрику, мне все равно пиздец это не нравится. А ещё перья по всему дому. Он отленял осенью и теперь по дому перья с хвоста и не только. А этот сучоныш спит. Ну да, его же не будет пиздить палкой старая бабка за то что дома неубрано. Но хотяб это было похоже на дом. Спасибо мне, блять, никто так и не сказал. Бесит, что пиздец, но что поделаешь. Главное этот ещё не убил себя. Сейчас только дорублю деревья и вернусь домой, покормлю его, сделаю перевязку... Что он блять делает на улице? Стоит у дерева и хуярит его своим мечом. Со всей силы, будто сбрасывает энергию на груше.

— Решили мне помочь?

— Не хочу с тобой говорить. — Звучило скорее отчаянно. Это скорее пугало.

— Я вкурсе, вы это на протяжении этих 4 месяцев делаете.

— Ты пришёл ехидничать?

— С чего вдруг? — Он остоновился и посмотрел на меня.

— С того. Я тебя не жалел и жалеть не буду. Уверен, что ты это осознаёшь, так почему ты пришёл мучать меня своими разговорами, когда понимаешь, что я от тебя зависим? — Этот взгляд. Что-то граничащее с безумством и ненавистью.

— Я переживаю за ваше только-только стабилизирующеся состояние.

— Ты сам сказал, что я жив, ради твоего "реванша". — Он продолжил мучать дерево. — Так с чего мне тебе верить?

— С того, что я был тогда зол. Вы правда верите, что я забочусь о вас ради мести?

— Вполне себе вариант.

— По себе говорите? — В эту секунду у меня с шеей оказывется остриё клинка. Стало жутко. Кажется я всегда буду его бояться...

— Твои речи мне ужасно осточертели. — Но.. Его рука. Как тогда со стеклом. Дрожит. Будто если он сделает то чем угражает, ему станет от чего-то больно. Почему тогда ты спокойно попытался меня убить?

Я взял его руку в свою и убрал от горла. Тот фыркнул и ушёл в ярости в лес. Он босой, почти не одетый. Хочет замёрзнуть насмерть? Топая за ним следом, я получил реакцию. Он прорычал и обернулся.

— Что?! Тебе нравится издеваться надомной?!

— Нет. Я не хочу, что вы умерли от ожогов и переохлаждения.

— Я тебя ненавижу.

— А я вас нет.

— Да что ты?! Прав-?? Что ты делаешь?! — Заебал. Я просто отнесу тебя в дом. Я устал спорить с твоими психами. — ПУСТИ! ЧЁРТОВ ПЁС!!! Я ТЕБЯ ЗАРЕЖУ!!!

— Да-да, а я девственник, что ещё расскажете?

Он взвыл и стал бить меня по спине и пытаться распустить крылья, чтоб улететь шелестя перьями. Нет уж пташка, я заебался, сиди дома, жди баньку и не выебывайся. Слишком много театральной хуйни в этой деревне.

***

Мы ушли мыться вместе. Ну, точнее я принес того на руках и мыл его спину перья, хвост, крылья, а он смотрел в стену и также дулся.

— Я тебя не понимаю.. — Раздался его голос пока я мыл перья на крыле.

— В каком смысле?

— Я пытался убить тебя, твою стаю.. — Я тяжело вздохнул. — .. А ты.. Так просто..

— Забочусь о тебе?

— Спас. Обращайся на вы. — Как бы павлин не раскаивал вам свою душу, его хвост и самомнение не даст обращаться шавке на ты. Ну когда он обижен конечно.

— ... Вы моя стая, моя семья. Как я мог не спасти вас после 30 лет дружбы?

— Но я ведь как то смог покуситься на твою жизнь.

— Для волка преданность что-то большее, чем для вас. Не вас павлинов, павлины разные, а для вас, господина Шеня. Лорда создавшего оружие дышащее огнём. Для вас преданность может быть лишь в вашу сторону, вы можете только доверять ей.

Он замолчал. Казалось я не должен был говорить этого. Хотя казалось бы. Если в комнате кто-то ебётся ты ведь обратишь на это внимание.

— Тоесть ты слепо готов на всё? — Произнес он это почти неслышимо, тонко, тихо.

— Ну.. У меня и так только один глаз видит-

— Дурак.. — Тот произнёс это с улыбкой и мы замолчали пока я мыл его.

Павлины красивы. Я понял это только при близком общении. Изящные существа созданные, чтоб любоваться и восхищаться ими. Они были идеальны во всех смыслах. Их хвост, их крылья, их перья и телосложение, гордость и своенравное, смелость и терпение. Павлины были идеалом созданным богом, чтоб остольные существа учились какими нужно быть. Не одна птица или зверь не смогли бы достичь этого идеала и изящества каким обладали они. Не один мудрец не смог бы добиться их ума и не один нытик их меланхолии. Павлины. В детстве они казались мне чем-то мерзким, постоянно превосходным, но я лишь завидывал, пока не понял их милосердия и ласки. Тогда я понял, что буду готов идти с ними до конца. С ним, до конца. И поведу за собой стаю.

— Вы всегда были важнее семьи.

— Что?

— Вы важнее стаи.

— Я услышал.. Почему? В каком разе?

— ... Не знаю. Мне всегда казалось, что вы моя путеводная звезда.

— Ужасный у тебя путь оказался однако.

— Не согласен.

— И правда дурак. — Тот опять улыбнулся. А с полностью был согласен, что дурак и что за слепой преданностью готов был на полную еботню.

Я вздохнул и встав пошёл за горячей водой с печи. Шень повернулся ко мне лицом. Я посмотрел в его кроваво красные глаза.

— Вам что-то нужно?

— Нет. Задумался.

— О чем же?

— О том какие мы разные.

— В каком смысле?

— ... Не важно. — Тот опустил взгляд на мой хуй и отвернулся оставив меня ахуевать. Бля ну в этом плане да, пиздец разные. Пока у меня был елдак, то у Шеня только органы похожие на пизду которая была и очком и хуем. Для меня это был ахуевоз величайшего масштаба. Да и до сих пор остаётся. Это как вообще? — Ты понял о чем я, да?.. — Он глубоко вздохнул.

— Ну.. Да. У вас взгляд на мой.. Ну вообщем я заметил. — При нём всегда было стыдно.. Ну.. Много. Шутить как с волками о ебле, пытаться подкатить яйца к волчице, матюгаться. Он всегда был эталонном интеллигенции. Как я вообще могу говорить что-то такое в его присутствии.

— Меня никогда прежде не смущало наше различие, но сейчас оно кажется слишком резким.

— Я всегда его замечал.

— У тебя не разу не было павы, естественно ты не замечал. — тот фыркнул.

— А у вас были волчицы?

— Всякое бывало. — Я поставил рядом с ним таз с водой и резко окатило какое-то неприятное чувство. Зависть? Нет, это мой бог, мой свет. Ревность. Я стал ополаскивать того.

— Мне казалось вас не интересуют волки. Да и другие виды в целом.

— Павлины вымирающий вид. Ты думал я девственник? — Честно он всегда казался мне девственно чистым и светлым созданием.

— Было такое наитиен.

— Как наивно.

— А я знаю эту волчицу?

— Возможно.

— И кто это? Кто-то из стаи? Или одна из полярных?

— Я твоя невеста, чтоб отчитываться?

— Нет, простите.. — Я замолчал. Честно я бы все отдал чтоб он был девственником. Кто-то видел его таким как я его вижу сейчас. Кто-то видел какой он хрупкий и сильный, такой изящный.. Не хочется делиться.

— А ты спал с кем-нибудь кроме волчиц?

— Хм. С лисой было и с журавлицами

— Интересный набор. — Шень стал протерать руку мокрой тряпкой намоченной в тёплой воде.

— Кстати.. Порезы не болят? — Он вздохнул

— Болят и ещё как...

— Есть ведь обезбаливающие травы, почему вы молчали?

— Ненавижу как вы со старухой заботитесь обо мне. Я не умру от боли, могу и потерпеть.

— Я все ещё мою вас сейчас.

— Это не забота, а служение. Совсем другое.

— И в чем разница?

— Служение от страха, забота от любви. Служение должно быть беспрекословным, забота многогранна.

— Брехня. Мои волки определённо служили мне, но явно любили меня больше чем боялись.

— Но боялись. Это основа служения.

— Можно сказать что их забота была служением мне, исходя из ваших размышлений. И если честно моя служба вам такая же. Она исходит от преданности..

— Не неси чуши.

— В каком смысле?

— Ты не можешь меня любить, я пытался убить тебя.. — Почему-то задело по больному. Мой свет и вера, мой смысл жить, мой камень преткновения. Я готов был голову положить на алтарь его тирании. Что значит не люблю?

— Звучит как ебаный идиотизм..

— С чего такой несносный вывод?

— Вы не переставали любить своего отца от его побоев.

— Повтори..

— Вы бегали за отцом хотя он вас ненавидел и вы это знали, но бегали как наивный-

— Заткнись!

Он встал и отошёл от меня с разерённым выражением лица.

— Не смей говорить о моём отце! Не смей вообще упоминать моих родителей!

Он быстро оделся и вылетел из бани. Стало стыдно. Я не хотел обидеть или задеть.. Нет, я хотел. Но кажется я слишком долбоеб, чтоб осознать это пока говорю. Я оделся и вышел следом, но след павлина простыл и были лишь перья которые вели к нему.