И лёд растаял

Летний замок, западные земли. За несколько дней до того, как отряд принца Бейлора отправится дальше. Замок гудел. Мелькор никогда не любила этой гулкой пустоты, которая возникает, когда в одном месте собирается слишком много чужих людей. В Винтерфелле всё было иначе — там каждый камень знал её имя, каждый слуга помнил, какой она росла. Здесь же, в Летнем замке, куда отец привёз их по приглашению принца Бейлора, она чувствовала себя песчинкой, залетевшей в чужой дом. — Ты опять стоишь у окна, — раздалось за спиной. Бенджен. Конечно. Только он умел подходить так тихо, а потом возмущаться, что его вечно не слышат. — Я смотрю, — ответила Мелькор, не оборачиваясь. — На что? На двор? Там уже час ничего не происходит, даже собаки спят. Она повела плечом — жест, который у Старков означал «отстань, но без злости». Бенджен этот жест знал с детства. — Здесь всё чужое, — сказала она тихо. — Люди, стены, даже ветер пахнет иначе. — Это потому что здесь юг, — Бенджен встал рядом, опершись плечом о каменный простенок. — На юге всё пахнет приправами и чужими амбициями. Мелькор усмехнулась краешком губ. Брат умел сказать точно, хоть и коротко. Отец — лорд Эддард Старк — сидел сейчас в малом зале вместе с принцем Бейлором и его людьми. Обсуждали что-то важное, налоги или границы, Мелькор не вникала. Её взяли с собой не для советов. Отец просто не мог оставить её одну в Винтерфелле — не после того, как прошлой зимой она чуть не умерла от лихорадки, а он сидел у её постели трое суток, не смыкая глаз. С тех пор лорд Эддард предпочитал держать дочь рядом. Братья подшучивали, что отец боится отпускать её дальше собственной тени, но в этих шутках была только любовь. — Рикард сказал, завтра едем дальше, — продолжил Бенджен. — Куда-то к восточному тракту. Принц ищет кого-то. — Принц? — переспросила Мелькор. — Бейлор? — Нет, другой. Мейкар. Четвёртый. Тот, который всё время молчит и смотрит в землю. Мелькор на мгновение замерла. Она видела этого принца вчера, когда их представляли друг другу в большой зале. Он стоял чуть поодаль от брата — массивный, тяжелый, в простом черном дублете без вышивки, которую так любили южные лорды. Лицо в оспинах, борода серебрится, глаза... глаза она запомнила особенно. В них было что-то такое, отчего хотелось не отводить взгляд, а всматриваться дальше, глубже, туда, где пряталось настоящее. — Он ищет сына, — сказала Мелькор неожиданно для себя. Бенджен удивился: — Откуда знаешь? — Вчера слышала. Кто-то из его людей говорил, что мальчишка сбежал с каким-то рыцарем. — Сбежал? — Бенджен хмыкнул. — В нашем роду за такое по головке не гладят. — В нашем роду вообще редко гладят по головке, — Мелькор наконец повернулась к брату. — Ты идёшь к ужину? — А ты? — Не хочется. — Отец велел, чтобы ты была. Сказал, что леди Старк не пристало прятаться по углам, даже если эти углы чужие. Мелькор вздохнула. Отец был прав, конечно. Она это понимала. Но от понимания легче не становилось. *** Ужин в Летнем замке оказался тем, чем и должен был быть — шумным, многолюдным и утомительным. Длинные столы ломились от яств, слуги сновали с кувшинами вина, а южные леди щебетали о своих делах так громко, что у Мелькор к середине вечера разболелась голова. Она сидела между отцом и Бендженом, стараясь поменьше говорить и побольше слушать. Рикард устроился напротив и вёл светскую беседу с какой-то дорнийской родственницей хозяйки дома — кажется, её звали леди Алисой или что-то в этом роде. Мелькор не вслушивалась. Взгляд её сам собой скользил по залу, цепляясь за лица, и в какой-то момент остановился. Принц Мейкар сидел в дальнем конце стола, почти в тени. Не ел, не пил, не участвовал в разговорах. Просто сидел, сжимая в пальцах небольшую трубку, и смотрел куда-то в пустоту перед собой. Рядом с ним было пусто — никто не спешил занять соседнее место, никто не пытался заговорить. Он был один в этой толпе. Мелькор знала это чувство. — Не смотри так, — тихо сказал Бенджен, наклоняясь к ней. — Люди подумают, что он тебя заинтересовал. — А если подумают? — Тогда отцу придётся объяснять принцу Бейлору, почему его дочь пялится на его младшего брата. — Я не пялюсь. Я наблюдаю. — Это одно и то же, когда ты так делаешь. Мелькор отвернулась, но краем глаза всё равно видела тёмную фигуру в конце стола. И когда через час ужин закончился и гости потянулись к выходу, она заметила, как Мейкар поднялся и вышел не в главные двери, а в боковой проход — туда, где была лестница на внешнюю стену. *** Ночь оказалась прохладной. Осень уже дышала в спину, и ветер, гулявший по зубцам стены, пах дымом и увядшими листьями. Мелькор вышла подышать. Или, если честно, сбежать от духоты и чужих лиц. Она не ожидала увидеть здесь кого-то ещё. Он стоял у самого края, опершись руками о камень, и смотрел в темноту. Трубка давно погасла, но он всё держал её в пальцах, забыв убрать. Мелькор замерла на пороге, решая, уйти или остаться. Но скрип двери уже выдал её. Мейкар обернулся. В темноте его лицо казалось высеченным из камня — те же резкие линии, та же тяжесть в складках у рта. Глаза блеснули, отражая слабый свет луны. — Леди Старк, — сказал он. Не спросил, просто назвал. Голос низкий, чуть хриплый. — Принц, — ответила она, делая шаг вперёд. Уходить было поздно, да и не хотелось. Он кивнул куда-то в сторону: — Воздух здесь лучше, чем в зале. — Я заметила. — В зале слишком много людей. — Слишком много чужих людей. Мейкар посмотрел на неё внимательнее. В темноте его взгляд казался почти тяжелым физически — так смотрят люди, привыкшие оценивать, взвешивать, решать. — Вы не похожи на южных леди, — сказал он. Просто констатация, без тени насмешки. — А вы не похожи на принца, — ответила Мелькор раньше, чем успела подумать. Повисла тишина. Настолько густая, что стало слышно, как ветер треплет край её плаща. А потом Мейкар усмехнулся — коротко, одними уголками губ. — Это хорошо или плохо? Мелькор сделала ещё шаг, оказавшись рядом с ним у края стены. Внизу, во дворе, горели факелы, двигались тени — жизнь продолжалась без них. — Это правда, — сказала она. — Я выросла на Севере. Там правду ценят больше, чем красивые слова. Он молчал долго. Так долго, что Мелькор уже решила — разговор окончен, можно уходить. Но потом Мейкар убрал погасшую трубку в карман дублета и повернулся к ней всем корпусом. — Ваш отец сказал, вы едете с нами завтра. — Да. — Зачем? Вопрос прозвучал резче, чем, возможно, он хотел. Но Мелькор не обиделась. Она вообще редко обижалась — на Севере не тратят время на пустые обиды. — Потому что он боится оставлять меня одну, — ответила она честно. — Я единственная дочь. Мама умерла, когда я была маленькой. С тех пор отец держит меня рядом, когда может. И потому что... — она запнулась, но договорила: — Потому что дома я тоже сидеть не умею. Мейкар смотрел на неё. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в них мелькнуло что-то — может, узнавание, может, просто интерес. Северная прямота. Он понимал её язык. — Я ищу сына, — сказал он вдруг. — Младшего. Эйгона. Сбежал с межевым рыцарем, сиром Дунканом, если память не подводит. — Я знаю. — Откуда? — Слышала. Он кивнул, принимая ответ. И снова замолчал. Мелькор вдруг подумала, что они могли бы простоять так всю ночь — молча, рядом, но каждый сам по себе. И в этом молчании было что-то удивительно правильное. Не то напряжение, которое возникает с чужими, когда надо придумывать темы для разговора. А просто... тишина. Спокойная. Настоящая. — Я видела вашего сына, — сказала она негромко. Мейкар дёрнулся, будто её слова ударили его. — Где? — Недели две назад. В деревне у западного тракта. Они с сиром Дунканом остановились на постоялом дворе. Я тоже там была — мы возвращались с охоты, попали под дождь. — Он был... — Мейкар осекся, подбирая слово. — Как он был? — Живой, — ответила Мелькор. — Весёлый. Они с рыцарем всё время спорили, но видно было, что друг за друга горой. Мейкар смотрел на неё так, будто она говорила на незнакомом языке и он пытался перевести каждое слово. — Он не спрашивал... — начал он и не закончил. — Не спрашивал, — поняла Мелькор. — Но он говорил о вас. — Обо мне? — Сказал, что вы — самый сильный человек из всех, кого он знает. И что однажды он станет таким же. Мейкар отвернулся. Резко, будто его ударили по лицу. Но Мелькор успела заметить, как дёрнулись желваки на его скулах. Ветер усиливался. Где-то внизу хлопнула ставня, залаяла собака. А здесь, наверху, стояла такая тишина, что можно было услышать, как бьются два сердца. — Леди Старк, — сказал Мейкар, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо. — Зачем вы мне это говорите? — Потому что вы ищете его, — ответила она просто. — И потому что, когда найдёте, вам стоит знать: он не просто сбежал. Он ищет себя. Как все мы когда-то искали. Он обернулся. В лунном свете его лицо выглядело усталым. — Вы слишком молоды, чтобы так говорить о поисках. — Я с Севера, — ответила Мелькор. — Там взрослеют рано. Или не выживают. Глаза её в лунном свете казались почти прозрачными — цвета холодного океана, того самого, что бьётся о скалы за Винтерфеллом. Мейкар смотрел в них и молчал. Она развернулась и пошла к двери, чувствуя спиной его взгляд. У самого порога остановилась, бросила через плечо: — Спокойной ночи, принц. — Леди Старк, — донеслось в ответ. *** Утром, когда отряд выезжал из ворот Летнего замка, Мелькор сидела на гнедой кобыле рядом с Бендженом и старательно смотрела вперёд. Но краем глаза всё равно видела, как Мейкар ехал чуть поодаль от брата, и как его взгляд — тяжелый, усталый, но уже не такой чужой — скользнул по ней и задержался на мгновение дольше, чем позволяли приличия. Она не обернулась. Но улыбнулась — одними уголками губ, так, чтобы никто не заметил. Впереди была дорога. И, кажется, она обещала быть интересной.