И лёд растаял

Дорога на восток, через день после выезда из Летнего замка. Отряд растянулся по тракту пестрой лентой — впереди принц Бейлор со своими рыцарями, за ним обоз с припасами, следом лорд Эддард с сыновьями и дочерью, и где-то в хвосте, почти незаметный, если специально не присматриваться, принц Мейкар со своими людьми. Мелькор присматривалась. Она делала это осторожно, чтобы не поймать насмешливого взгляда Бенджена, но полностью скрыть интерес не получалось. Брат уже дважды сегодня хмыкал себе под нос, когда ловил её взгляд, устремленный куда-то в конец колонны. — Может, мне попросить отца, чтобы он велел тебе ехать в арьергарде? — тихо спросил он, когда они остановились на короткий привал. — Раз уж тебя так тянет на южные хвосты. — Я смотрю на дорогу, — холодно ответила Мелькор, поправляя подпругу на лошади. — Ага. На дорогу. Которая всё время почему-то оказывается позади нас. Она метнула в брата взгляд цвета холодного океана — и Бенджен примирительно поднял руки. — Молчу, молчу. Но если отец спросит, почему его дочь такая рассеянная, я скажу, что это всё осенний воздух. — Скажешь, что у тебя язык без костей, и тогда отец напомнит тебе о той истории с дочерью лорда Мандерли три года назад. Бенджен поперхнулся и отошел, делая вид, что ему срочно нужно проверить что-то в седельной сумке. Мелькор позволила себе короткую улыбку. Когда отряд тронулся дальше, она заметила, что Мейкар теперь ехал не в хвосте, а ближе к середине — аккурат напротив неё, через три лошади. Будто случайно. Будто так и надо. Он не смотрел в её сторону. Но она чувствовала его присутствие — как чувствуют приближение грозы ещё до того, как упадут первые капли. *** К вечеру остановились у небольшой реки. Место выбрали хорошее — поляна, защищенная с трёх сторон молодым леском, вода рядом, дрова есть. Пока слуги разбивали шатры и разводили костры, рыцари осматривали оружие, а лорды собрались у шатра принца Бейлора — обсуждать завтрашний путь. Мелькор помогла слугам расстелить отцовский ковёр у костра, проверила, достаточно ли теплых одеял, и только потом позволила себе сесть и перевести дух. Братья были заняты — Рикард у отца, Бенджен ушёл с кем-то из местных разведчиков осмотреть окрестности. Она осталась одна. Костер трещал, выкидывая искры в темнеющее небо. Где-то за лесом кричала ночная птица. Пахло дымом, лошадьми и сырой осенней землёй. — Леди Старк. Она не вздрогнула. Только подняла голову. Мейкар стоял в двух шагах от костра, держа в руке флягу. В отсветах пламени его лицо казалось ещё более рельефным — глубокие тени под глазами. — Принц, — кивнула она. — Можно? Он указал на место напротив неё, у костра. Спросил так, будто имел право просто сесть, но почему-то уточнял. — Это не мой костёр, — ответила Мелькор. — Садитесь, если хотите. Он сел. Тяжело, по-солдатски — сначала на одно колено, потом опустился на землю, вытянув ноги к огню. Молча протянул флягу: — Вода. Если хотите. — Спасибо. Она сделала глоток. Вода была холодной, почти ледяной — видимо, из реки, набрана недавно. Какое-то время они сидели молча. Мелькор не чувствовала неловкости — только странное, непривычное спокойствие. С ним можно было молчать. Он не требовал пустых разговоров. — Вы сегодня смотрели на меня, — сказал Мейкар вдруг, глядя в огонь. Мелькор чуть приподняла бровь: — Вы заметили. — Я всю жизнь провёл при дворе, леди. Там учатся замечать взгляды. Особенно те, что... — он запнулся, подбирая слово, — те, что не похожи на остальные. — И на что были похожи мои? Теперь он посмотрел на неё. Прямо. Тяжело. — На те, которыми смотрят не на принца, а на... человека. Мелькор не отвела взгляда. В её глазах плясали отблески пламени. — Может, потому что я действительно смотрела на человека, — ответила она тихо. — При дворе много принцев. Людей — меньше. — Вы говорили, что видели Эйгона, — сказал он, не глядя на неё. — Расскажите подробнее. — Что именно? — Всё. — Он чиркнул огнивом, раскуривая трубку. — Как он выглядел. Что говорил. Как смотрел. Всё. Мелькор помолчала, собираясь с мыслями. Воспоминания о той встрече были тёплыми, чуть размытыми, как старые гобелены. — Это было на постоялом дворе у западного тракта. Мы ехали с охоты — я, отец и братья. Попали под ливень, пришлось искать ночлег. Хозяин сказал, что места мало, но мы можем потесниться с другими путниками. Она говорила, а Мейкар слушал, не перебивая. Трубка в его пальцах дымила ровно, сизый дым уходил в темноту. — Они сидели в общем зале, когда мы вошли. Эйгон — я тогда ещё не знала, что это ваш сын — сидел на лавке и что-то рассказывал. Громко, с руками, так, что тот здоровенный рыцарь — сир Дункан — только головой качал и делал вид, что ему стыдно. Но я видела, как он смотрел на мальчишку. — Как? — голос Мейкара прозвучал глухо. — Как смотрят на того, за кого умрут, не задумываясь. — Мелькор помедлила. — Я знаю этот взгляд. Мои братья так смотрят на меня. Мейкар выдохнул дым. Кивнул, будто соглашаясь с чем-то, что давно знал. — А Эйгон? — Он заметил нас сразу. Подошёл, предложил место у огня — они как раз освободили лавку, собирались ложиться. Спросил, откуда мы, куда едем. Просто так, без подковырок, без южного любопытства. Ему действительно было интересно. — Он всегда был таким, — тихо сказал Мейкар. — С детства. Всё ему было интересно. Люди, дороги, истории. Я думал, это пройдёт. — А вы хотели, чтобы прошло? Он посмотрел на неё. В темноте его глаза блестели — отсвет костра, или что-то другое? — Я хотел, чтобы он выжил, — ответил Мейкар. — В нашем роду интерес к жизни часто заканчивается плохо. Мелькор поняла. Он это сказал — без жалости к себе, просто констатируя факт. — Он говорил о вас, — повторила она. — Сказал, что его отец — самый сильный человек, которого он знает. И что вы никогда не проигрывали в честном бою. — Я проигрывал, — Мейкар усмехнулся одними уголками губ. — Просто он об этом не знает. — Может, он говорит не о том, как вы бьётесь мечом. Он замер. Трубка застыла в воздухе на полпути ко рту. — А о чём? Мелькор посмотрела ему прямо в глаза: — О том, что вы всё ещё здесь. Что вы встаёте каждое утро и делаете то, что должны. Что вы ищете его, хотя могли бы послать людей и забыть. Мейкар замолчал, что Мелькор уже решила — сказала лишнего. Слишком много правды для одного раза. Но потом он убрал трубку и проговорил тихо, почти неслышно: — Я не могу его забыть. Он — единственное, что у меня осталось. — У вас есть ещё сыновья, — осторожно сказала Мелькор. — У меня есть ещё трое сыновей, — поправил Мейкар. Голос его стал жёстче. — Старший пьёт так, что скоро допьётся до могилы. Второй... — он замолчал, и в этом молчании было столько боли, что Мелькор физически почувствовала её, как удар под дых. — Второй — это отдельная история. Третий ушёл в мейстеры. И только младший... только Эйгон ещё не сломался. — Может, поэтому он и сбежал, — тихо сказала Мелькор. — Чтобы не сломаться. Мейкар вновь посмотрел на неё. В его взгляде смешались усталость, благодарность и что-то ещё — то, чему она пока не могла подобрать названия. — Вы слишком мудры для своих лет, леди Старк. — Я с Севера, — ответила она, как в прошлый раз. — Мы там быстро учимся отделять живое от мёртвого. Он кивнул. Поднялся — тяжело, с хрустом в коленях. — Мне пора. Завтра рано вставать. — Принц, — окликнула она, когда он уже сделал шаг от костра. Он обернулся. — Мы найдём его. Я в этом уверена. Мейкар смотрел на неё и уголок его рта дрогнул — почти улыбка. — Спокойной ночи, леди Старк. — Спокойной ночи, принц. Он ушёл в темноту, а Мелькор ещё долго сидела у костра, глядя на угли и слушая, как где-то в лесу кричит ночная птица. *** Через три дня они нашли Эйгона. Это случилось ближе к вечеру, когда отряд уже готовился вставать на ночлег. Впереди показалась деревня — несколько домов, постоялый двор, старая мельница у ручья. Бейлор уже хотел отдать приказ остановиться, когда из дверей постоялого двора вывалился высокий детина в простой куртке и с такой непокрытой головой, что сразу становилось ясно — это не простой крестьянин. А следом за ним выскочил мальчишка. Тот самый. Бритая голова, большие глаза, худая фигура в поношенной одежде — но осанка выдавала кровь. Осанка и то, как он встал рядом с детиной, будто прикрывая его спину. Мейкар, ехавший в середине колонны, натянул поводья так резко, что конь всхрапнул и встал на дыбы. — Эйгон, — выдохнул кто-то из его людей. Мелькор смотрела, как принц спешивается. Как идёт к сыну — тяжело, быстро, не разбирая дороги. Как Эйгон замечает его, и лицо мальчишки меняется — от удивления к страху, а потом к чему-то такому светлому, что у неё самой защемило в груди. — Отец, — сказал Эйгон. И голос его дрогнул. А потом Мейкар сделал то, чего от него никто не ждал. Он не стал кричать. Не стал ругаться. Он просто подошёл, положил тяжёлую ладонь на бритый затылок сына и притянул его к себе. Один миг. Короткий, почти незаметный со стороны. Но Мелькор увидела, как дрогнули плечи Мейкара. Как он прикрыл глаза. И поняла, что сейчас видит то, что не предназначено для чужих глаз. Она отвернулась. Рядом неслышно возник Бенджен. — Ну надо же, — тихо сказал он. — А я думал, этот принц вообще не умеет чувствовать. — Умеет, — ответила Мелькор, глядя в сторону леса. — Просто прячет глубоко. Бенджен покосился на сестру. Хотел что-то сказать, но передумал. Только вздохнул и похлопал её по плечу. — Ладно. Пойду скажу отцу, что поиски окончены. Он ушёл, а Мелькор всё стояла и смотрела в лес. Пока за спиной не раздались шаги. — Леди Старк. Она обернулась. Мейкар стоял в двух шагах, а рядом с ним — Эйгон. Живой, настоящий, с любопытством разглядывающий её. — Я помню вас, — сказал Эйгон и улыбнулся. Широко, открыто, совсем не по-королевски. — Та девушка с Севера! Вы тогда сказали, что в Винтерфелле снег лежит по пояс даже летом. Я всё хотел спросить — это правда? Мелькор улыбнулась одними уголками губ. — Правда. Только летом он тает к обеду. Эйгон засмеялся. А Мейкар смотрел на них обоих, и в его тяжёлом взгляде впервые за все эти дни появилось что-то похожее на покой. *** Вечером у костра было шумно. Бейлор велел выкатить бочонок вина в честь благополучного окончания поисков, рыцари травили байки, слуги жарили мясо. Даже лорд Эддард позволил себе расслабиться и сидел у огня с кружкой, слушая, как Рикард о чём-то спорит с дорнийцами. Мелькор устроилась чуть поодаль, на поваленном бревне. Ей не хотелось в гущу — хотелось тишины и возможности просто наблюдать. — Можно? Она подняла голову. Эйгон. Стоит, переминается с ноги на ногу, в руках держит две кружки. — Садись. Он сел рядом, протянул одну кружку ей. В ней оказался яблочный сидр — сладкий, тёплый. — Отец велел отнести вам, — сказал Эйгон. — Сказал, что вы замерзли. Мелькор улыбнулась: — Передай отцу спасибо. — Передам. — Эйгон помолчал, глядя на костёр. — Знаете, он редко о ком-то заботится. Так, чтобы самому. Обычно это делают слуги. А тут... велел мне. Сам. Мелькор сделала глоток. Сидр был действительно вкусным. — Может, ты ему просто нравишься, — сказала она. — Может, — согласился Эйгон. И вдруг повернулся к ней: — А вы ему нравитесь. Она чуть не поперхнулась. — С чего ты взял? — Я видел, как он на вас смотрит. На привале сегодня. — Эйгон говорил спокойно, без намёка на шутку. — Он так смотрел только на мать, пока она была жива. Мелькор молчала. Сердце стучало где-то в горле. — Эйгон, — начала она, но мальчишка перебил: — Я ничего такого не думаю. Просто... — он пожал плечами. — Просто я рад, что он на кого-то так смотрит. Он слишком долго был один. Он поднялся, отряхнул штаны. — Пойду к сиру Дункану. А то он без меня уснёт и проспит всю ночь у костра. Спокойной ночи, леди Старк. — Спокойной ночи, Эйгон. Она смотрела, как он уходит — лёгкий, быстрый, совсем ещё мальчишка, но с глазами, которые видели больше, чем положено. И думала о том, что сказал он. «Он слишком долго был один». Где-то в темноте мелькнул огонёк трубки. Мелькор не видела, кто её курит, но почему-то знала — он тоже смотрит в её сторону. В груди снова шевельнулось то самое тепло, маленькое, но уже не такое робкое.