В плену своих мыслей

Серёжа проснулся глубокой ночью от того, что захотел пить. Парень медленно поднялся с кровати, чтобы подойти к тумбочке и налить себе воды. Стоя босиком на полу, он почувствовал дуновение ветерка. Оглянулся и понял, что дверь на балкон была приоткрыта. Матвиенко неслышно подошёл и увидел Антона, облокотившегося на перила с зажатой между пальцев сигаретой. На его плечах, поверх пижамы, была накинута ветровка. Всё же ночью на улице прохладно. Серёжа тихо шагнул на балкон и встал рядом. Шастун даже не вздрогнул — то ли услышал шаги, то ли просто чувствовал присутствие друга кожей. — Не спится? — спросил Серёжа негромко, глядя на тёмный сад перед домом. — Ага — Антон затянулся, выпустил дым в сторону, подальше от Серёжи — Извини, если разбудил. Дверь прикрыть забыл. — Не разбудил. Я сам проснулся, пить захотел — парень поёжился от ночной прохлады, но уходить не спешил. Шастун заметил это движение, нахмурился и тут же начал стаскивать с себя ветровку. — Дурак, замёрзнешь. Температуру только сбил, и снова на холод. Надень. — Антон, не надо, ты сам... — Я сказал, надень — голос звучал тихо, но твёрдо. Он накинул ветровку на плечи Серёжи, придерживая на секунду дольше, чем требовалось — Простудишься опять — будешь сам лечиться. Я больше нянькаться не буду. — Будешь — улыбнулся Матвиенко, кутаясь в ещё тёплую ткань. — Буду — согласился Антон и снова отвернулся к перилам. Некоторое время они молчали. Где-то вдалеке лаяли собаки, в траве стрекотали сверчки. Ночь была тёплой, несмотря на прохладу, и звёздной. — Красиво — сказал Серёжа тихо. — Ага. — О чём думаешь? Антон помолчал, докурил сигарету, аккуратно затушил её в маленькую пепельницу, которую, видимо, специально вынес с собой. — О разном — ответил он уклончиво — О жизни. О будущем. О том, что будет, когда мы вернёмся в Москву. — А что будет? — Серёжа повернулся к нему, пытаясь разглядеть в темноте выражение лица. — Не знаю — Шастун вздохнул — Тут, в туре, всё просто. Мы вместе, рядом, каждый день. А в Москве начнётся обычная жизнь — съёмки, концерты, встречи, работа. И я боюсь, что... ну, что всё вернётся на круги своя. — В каком смысле? — В прямом — Антон наконец посмотрел на него. В темноте его глаза блестели, отражая свет звёзд — Что ты снова закроешься. Спрячешься за свою маску. Перестанешь говорить, что с тобой на самом деле. Я же знаю тебя, Сергей Барбарисыч. Ты мастер убегать. Матвиенко опустил голову. Потому что парень был прав. Каждый раз, когда становилось слишком страшно, он бежал. Прятался. Закрывался. — Я не хочу — сказал он тихо. — Чего не хочешь? — Не хочу убегать. От тебя. От нас. От... этого — Он обвёл рукой пространство между ними — Того, что между нами. Антон замер. В тишине было слышно, как бьётся его сердце — или это сердце Серёжи стучало так громко? — А что между нами? — спросил Шастун осторожно. Матвиенко поднял на него глаза. В них было что-то такое, от чего у Антона перехватило дыхание. Страх. Надежда. И что-то ещё, чему он боялся дать название. — Я не знаю — честно ответил он — Но я хочу это узнать. Если ты... если ты тоже хочешь. Антон смотрел на него долго. Очень долго. Потом протянул руку и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся его щеки. — Глупый — прошептал он — Я только этого и хочу. Они стояли на балконе, в ночной тишине, глядя друг на друга, и между ними было столько невысказанного, что воздух, казалось, искрил. — Антон — позвал Серёжа едва слышно. — Можно я... — Он не договорил, но парень всё понял. Шастун шагнул ближе, сокращая расстояние, и осторожно, давая время отстраниться, коснулся губами его губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым — пробным, спрашивающим разрешения. Серёжа замер на секунду, а потом ответил — так же робко, неуверенно, но искренне. Когда они отстранились, в глазах у обоих стояло что-то, похожее на удивление. И счастье. — Ого — выдохнул Антон. — Ага — согласился Серёжа и улыбнулся — той самой улыбкой, которую Шастун так любил. Настоящей. — Не замёрз? — Нет. С тобой тепло. Антон усмехнулся, притянул его к себе, укутывая в объятия поверх ветровки. — Пойдём внутрь? А то простудишься всё-таки. — Пойдём. Но... — Серёжа замялся — Я не хочу один. Сегодня. — А я и не предлагаюь— ответил парень просто. Они вернулись в комнату, тихо прикрыв за собой балконную дверь. Антон лёг на свою кровать и протянул руку. — Иди сюда. Серёжа забрался к нему под одеяло, прижался спиной к груди парня, чувствуя, как сильные руки обнимают его, укрывая от всего мира. — Спокойной ночи — шепнул Шастун ему в макушку. — Спокойной — ответил Серёжа и закрыл глаза. Этой ночью ему было тепло. Потому что знал — утром он проснётся, и Антон будет рядом. И сейчас это было важнее всего на свете.