В плену своих мыслей

Утро встретило их солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Серёжа открыл глаза и первое, что увидел — лицо Антона. Спящий Шастун выглядел удивительно мирно: разметавшиеся по подушке волосы, расслабленные черты, чуть приоткрытые губы. Матвиенко замер, боясь пошевелиться и разрушить это мгновение. В голове всплыли события прошлой ночи — балкон, звёзды, поцелуй. Сердце пропустило удар. Неужели это было наяву? — Если будешь так смотреть, я подумаю, что ты влюбился — раздался хриплый со сна голос, и Антон приоткрыл один глаз. — А если влюбился? — выпалил Серёжа раньше, чем успел подумать. Шастун замер. Потом открыл оба глаза и уставился на него. — Чего? Серёжа понял, что ляпнул лишнего. Щёки залились краской, он попытался отвернуться, но Антон поймал его за подбородок и заставил смотреть на себя. — Повтори — попросил он тихо. — Я... — парень сглотнул — Я не знаю, что это. Но когда ты рядом — мне спокойно. Когда ты уходишь — я жду, когда вернёшься. Когда ты смотришь на меня — у меня сердце останавливается. Я никогда такого не чувствовал. Ни к кому. Антон слушал молча, и с каждым словом его глаза становились всё теплее. — И давно? — спросил он. — Не знаю. Наверное, всегда. Просто боялся признаться даже себе. — Глупый — выдохнул Шастун и притянул его к себе, целуя в лоб, в щёку, в кончик носа, наконец — в губы. Этот поцелуй был другим — не вчерашним, робким и пробным, а уверенным, тёплым, обещающим. — Я тоже — прошептал Антон, отрываясь на секунду — Тоже давно. Тоже боялся. Думал, если скажу — спугну. А ты такой... хрупкий. Я боялся тебя сломать. — Я не хрупкий — возразил Серёжа — Я просто... осторожный. — Знаю. Поэтому и ждал. Они лежали, обнявшись, и слушали, как люди начинают выходить из своих номеров, вероятно, спускаясь на завтрак. — Надо вставать — сказал Антон, но не пошевелился. — Надо — согласился Серёжа, зарываясь носом в его плечо. — Ещё пять минут. — А если нас хватятся? — Пусть. Мы имеем право на пять минут. Серёжа улыбнулся и прикрыл глаза. Пять минут — это было целое богатство. *** Через полчаса парни полностью оделись, собрали свои вещи и спустились в холл отеля. Сегодня они наконец отправляются в предпоследний город тура — Уфу. Остался всего один концерт, а потом Москва, дом и... новая реальность, в которой они теперь существуют. В лобби уже толпились остальные. Арсений размахивал руками, рассказывая Диме какую-то историю, тот закатывал глаза, но слушал. Увидев спускающихся Антона и Серёжу, Попов тут же переключил внимание. — О, явились! А мы уж думали, вы решили остаться в Саратове. — Не дождёшься — фыркнул Антон, но краем глаза глянул на Серёжу. Тот стоял рядом, чуть ближе, чем обычно. Их руки почти касались. Почти — но пока не при всех. Они не обсуждали это, но оба понимали: всему своё время. Сначала нужно закончить тур, вернуться домой, осознать всё, что произошло. А потом... потом видно будет. — Вы какие-то странные сегодня — Арсений прищурился, переводя взгляд с одного на другого — Выспались, что ли? — Ага — ответил Антон невозмутимо — Сережу отходили. Температуры уже нет, даже кашлять перестал почти. — Действительно? — Дима подошёл ближе, всматриваясь в лицо Матвиенко — И правда, лучше выглядишь. — Стараюсь — улыбнулся Матвиенко. Улыбка вышла другой — не той привычной, за которой прячутся, а тёплой, настоящей. Арсений заметил это, но промолчал. Только хмыкнул себе под нос что-то вроде «ну-ну». *** В автобусе они снова сидели рядом. Антон, как обычно, уткнулся в телефон, делая вид, что читает что-то важное. Серёжа смотрел в окно на проносящиеся пейзажи. Но под сиденьем их руки были переплетены, и это было их маленькой тайной. — Серëж — тихо позвал Антон, когда автобус тронулся. — М? — Не жалеешь? — О чём? — Обо всём. О вчерашнем. О сегодняшнем утре. Парень повернулся к нему. В карих глазах не было ни тени сомнения. — Ни капли. Антон выдохнул, сам не замечая, что задержал дыхание. — Я тоже. Они улыбнулись друг другу, и в этот момент автобус подпрыгнул на кочке, заставив их качнуться. Шастун придержал Серёжу за плечо, задержав ладонь на секунду дольше, чем нужно. — Аккуратнее там — раздался голос Арсения откуда-то сзади — А то обниматься при всех начнёте. Серёжа дёрнулся, но Антон только усмехнулся. — Завидуй молча, Арс! — Я? Завидую? Да я вообще независимый! — Ага, независимый, как тот кактус на подоконнике у Димы, который никто не поливает. — Эй, мой кактус цветёт! — возмутился Дима. — Он у тебя пластиковый — напомнил Арсений. — И что? цветёт же.. Автобус наполнился смехом. Серёжа смеялся громче всех — от души, запрокинув голову. Антон смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. Таким он хотел видеть Серёжу всегда — живым, настоящим, счастливым. *** В Уфу приехали ближе к вечеру. Заселились в отель, и в этот раз никто даже не удивился, что парни традиционно оказались в одном номере. Это уже воспринималось как данность. — Я есть хочу — заявил Антон, едва за ними закрылась дверь — Зверски. Ты как? — Тоже неплохо бы — признался Серёжа. — Тогда быстро умываемся и идём искать еду. Тут рядом вроде какой-то грузинский ресторан рекомендуют. — Хинкали? — Ага. — Идёт. Они быстро привели себя в порядок и вышли. В лифте, оставшись одни, Антон вдруг притянул Серёжу к себе и чмокнул в висок. — Ты чего? — удивился тот. — Ничего. Просто можно. Матвиенко улыбнулся и уткнулся носом ему в плечо. Лифт мягко остановился, двери открылись, и они вышли в холл уже обычными — просто двумя парнями, идущими ужинать. *** Ресторан оказался уютным, с тёплым светом и запахом специй. Они заказали хинкали, хачапури и какое-то вино — безалкогольное, потому что Серёжа всё ещё пил лекарства, да и вообще алкоголь не переносил. — Ты знаешь — сказал Антон, когда им принесли заказ — я сейчас сижу и думаю: как же хорошо, что я тогда не ушёл. Ну, когда ты в туалете закрылся. Серёжа поперхнулся. — В смысле? — В прямом. Если бы я ушёл, как ты просил, кто знает, чем бы всё закончилось. Я до сих пор вспоминаю и в дрожь бросает. Матвиенко опустил глаза. — Прости, что заставил тебя через это пройти. — Эй — Антон накрыл его руку своей на столе — Ты никого не заставлял. Я сам решил остаться. И ни разу не пожалел. Понял? — Понял. — Точно? — Точно. — Тогда давай есть, а то всё остынет. Они ужинали, болтали о всякой ерунде, смеялись над глупыми шутками и просто наслаждались моментом. Обычным вечером в незнакомом городе. Но для них он был особенным. Потому что они были вместе. *** Ночью Серёжа проснулся оттого, что Шастун во сне придвинулся к нему вплотную и обнял, что-то бормоча. Матвиенко замер, прислушиваясь к дыханию друга, а потом улыбнулся в темноту и сам прижался ближе. Засыпая, он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не боится завтрашнего дня. Не боится концерта, не боится хейта, не боится будущего. Потому что знает: что бы ни случилось, Антон будет рядом. И этого достаточно. *** Утро в Уфе встретило их ярким солнцем и сообщением от организаторов: концерт сегодня вечером, сбор в пять. Времени было достаточно, чтобы погулять по городу. — Может, сходим куда-нибудь? — предложил Антон, жуя бутерброд, который соорудил из остатков вчерашнего ужина. — Например? — Ну не знаю. В парк? Или по набережной? Говорят, у них тут классная набережная. — Пошли — согласился Серёжа. Они оделись и вышли. Уфа встретила их теплом и суетой. Город жил своей жизнью — спешили на работу люди, гудели машины, где-то играла музыка. Они бродили по набережной, ели мороженое, фотографировались на фоне реки (Арсений очень расстроится, когда узнает, что без него устроили фотосессию). — Смотри — Антон ткнул пальцем куда-то вперёд — Колесо обозрения. Давай прокатимся? — Ты серьёзно? — удивился Серёжа — Мы на колесе обозрения? — А что? Романтика же. Город сверху, виды... — Какая романтика, Шаст? Мы просто два парня на аттракционе. — Ну и что? Я хочу. Серёжа закатил глаза, но пошёл. Они купили билеты, залезли в кабинку, и колесо медленно поползло вверх. — Страшно? — спросил Антон, глядя, как Серёжа вцепился в поручень. — Немного. Высоты боюсь. — А чего полез тогда? — Ты же хотел. — Ну прости — Антон усмехнулся и пересел ближе, накрывая его руку своей — Так лучше? — Ага. Они сидели, глядя, как город расплывается внизу, становясь всё меньше. Когда кабинка замерла на самой верхней точке, Антон вдруг сказал: — Слушай, Сереж. Я понимаю, что мы не говорили об этом. Не обсуждали, что дальше. Но я хочу, чтобы ты знал... Парень повернулся к нему. — Что? — Я не знаю, что будет, когда мы вернёмся. Не знаю, как всё сложится. Но я хочу быть с тобой. По-настоящему. Не только в туре. Серёжа смотрел на него и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я понимаю, если тебе нужно время. Если страшно. Если... — Антон — перебил Матвиенко и улыбнулся — Замолчи. И поцеловал его. Прямо там, на колесе обозрения, на виду у всего города. Им было всё равно. Потому что это было правильно. Когда они отстранились, кабинка уже начала спускаться. Шастун смотрел на Серёжу сияющими глазами. — Ну всё — сказал он — Теперь ты от меня не отвяжешься. — А я и не собирался. *** Концерт в Уфе прошёл на одном дыхании. Серёжа выкладывался по полной, но это была не прежняя судорожная попытка быть хорошим для всех, а искренняя радость. Он ловил взгляды Антона, улыбался ему, и зал, кажется, чувствовал эту особенную энергетику. После концерта была автограф-сессия, потом поздний ужин всей компанией, потом они снова оказались вдвоём в номере. — Завтра Москва — сказал Антон, глядя в потолок. — Ага. — Страшно? — Немного. А тебе? — И мне. Но знаешь, что я понял? — Что? — Что страх — это нормально. Главное, чтобы было с кем его делить. Серёжа повернулся к нему, положил голову на плечо. — Спасибо, что ты есть. — Это тебе спасибо, что не сбежал. — Я же обещал. — Ага — Антон поцеловал его в макушку — Спи. Завтра важный день. — Какой? — Первый день нашей новой жизни. Серёжа улыбнулся и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новая жизнь. Но это уже не пугало. Потому что рядом был тот, кто держал. И обещал держать всегда.