В плену своих мыслей

Прошло две недели с того дня, как Серёжа переехал к Антону. Две недели тихого счастья. Две недели уютных вечеров, совместных завтраков, спокойных ночей в объятиях друг друга. Серёжа почти поверил, что всё плохое осталось позади. Почти. Но старые демоны не уходят просто так. Они ждут. Затаиваются в тени, чтобы ударить, когда ты меньше всего этого ждёшь. В тот день Шастун уехал надолго — какие-то переговоры по новому проекту, встреча с продюсерами, на которой Серёже не обязательно было присутствовать. «Отдохни — сказал он, целуя на прощание — Поспи, посмотри фильмы, я вернусь вечером». Матвиенко остался один. Сначала всё было хорошо. Он сварил кофе, включил ноутбук, пролистал ленту. Обычное утро. Потом наткнулся на новость — кто-то из хейтеров собрал «сборник провалов Матвиенко» и выложил в сеть. Видео набрало сотни тысяч просмотров. Серёжа знал, что не надо смотреть. Знал, что это яд. Но пальцы сами нажали на ссылку. Комментарии пестрели: «Вечно ноет» «Лишний» «Бездарность» «Кто его вообще терпят?» Он читал и чувствовал, как внутри разрастается знакомая пустота. Та самая, от которой он бежал все эти недели. Та самая, которую заполнял Антон своим теплом. Но Антона не было рядом. Серёжа закрыл ноутбук, прошёл на кухню, выпил воды. Руки тряслись. В голове пульсировало: «Они правы. Они всегда были правы. Ты никто. Ты просто притворяешься. Антон скоро это поймёт и тоже уйдёт. Как отец. Как все». Он не заметил, как оказался в ванной. Не заметил, как открыл аптечку, где на всякий случай лежал старый запас — лезвия, которые он не выбросил, а просто спрятал подальше. Не заметил, как сел на холодный кафельный пол. Очнулся, когда по руке потекла тёплая кровь. Парень смотрел на порез и не чувствовал ничего. Только пустоту. И странное облегчение — как будто боль снаружи заглушила боль внутри. Второй порез. Третий. Кровь капала на белый кафель, растекаясь алыми пятнами. Парень сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как она течёт. Мысли затихли. Стало почти спокойно. А потом зазвонил телефон. Матвиенко вздрогнул. Экран светился в темноте ванной: «Шаст». Он смотрел на телефон и не мог ответить. Не мог заставить себя поднять трубку. Звонок затих. Но через секунду зазвонил снова. И снова. И снова. На пятом звонке Серёжа нажал на зелёную кнопку. — Серёж? — голос Антона был встревоженным — Ты чего не берёшь? Я волнуюсь уже. Тишина. Только дыхание — прерывистое, неверное. — Серёж? Что случилось? — Антон... — голос сорвался, превратился в хрип — Я... мне плохо. Очень плохо. — Что значит плохо? Где ты? Дома? — В ванной. Я... я не знаю, что на меня нашло. Я просто... я смотрел комментарии, и... Пауза. Шастун молчал несколько секунл, а потом заговорил — быстро, чётко, как в ту ночь в туалете: — Сиди на месте. Не двигайся. Я выезжаю. Тридцать минут — и я буду. Только не вешай трубку. Слышишь? Не смей вешать трубку. — Хорошо — выдохнул Серёжа. — Рассказывай, что случилось. Говори всё, что в голову придёт. Только не молчи. И Серёжа говорил. Сбивчиво, бессвязно, захлёбываясь словами и слезами. Он рассказывал про хейтеров, про пустоту, про то, как вдруг перестало быть важным всё хорошее, что было в последние недели. Про то, как испугался, что Антон уйдёт. Про то, как не смог остановиться. Шастун слушал и молчал. Только дыхание в трубке становилось всё тяжелее. — Я еду — сказал он, когда парень замолчал — Уже рядом. Ещё пять минут. Ты держишься? — Держусь. — Молодец. Ты молодец. Самое главное — ты взял трубку. Ты справился. Осталось совсем немного. Матвиенко сидел на полу в луже собственной крови и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Но вместе с ними приходило что-то ещё. Облегчение. Он не один. Антон едет. Через четыре минуты в замке заскрежетал ключ. — Серёжа! — голос разнёсся по квартире — Где ты? — Здесь... Антон ворвался в ванную и замер на пороге. Увиденное, видимо, ударило под дых — он побледнел. Но растерянность длилась секунду. В следующее мгновение он уже был рядом, опускался на колени прямо в кровь, прижимал парня к себе, не боясь испачкаться, не думая ни о чём, кроме него. — Тише, тише — шептал он, чувствуя, как Серёжа трясётся в его руках — Я здесь. Я приехал. Сейчас всё сделаем. Он аккуратно взял его руки в свои, осмотрел порезы. Глубокие, но не смертельные. Кровь уже начала сворачиваться. — Бинты есть? — спросил он спокойно, хотя внутри всё кипело. — В аптечке. Антон достал аптечку, начал обрабатывать раны. Руки его не дрожали — он не позволял себе дрожать. Только когда Матвиенко вздрагивал от прикосновений, сжимал зубы. — Прости — прошептал Серёжа — Прости меня. Я не хотел. Я просто... — Тихо — перебил Антон, заканчивая с бинтами — Потом поговорим. Сначала в порядок тебя привести. Он помог Серёже подняться, довёл до спальни, усадил на кровать. Сам ушёл в ванную — убрать следы, вымыть пол, собрать всё в пакет. Когда вернулся, парень сидел всё в той же позе, глядя в одну точку. Шастун сел рядом, взял его лицо в свои ладони. — Смотри на меня. Серёжа медленно перевёл взгляд. Глаза красные, опухшие, в них — стыд и боль. — Ты ни в чём не виноват — сказал Антон твёрдо — Слышишь? Это не ты. Это просто случилось. И самое главное — ты рассказал. Ты не остался один. Ты справился. — Я не хотел тебя пугать. — А я не хочу тебя потерять. Разница есть? Матвиенко всхлипнул и уткнулся лбом ему в плечо. — Я думал, что всё прошло. Думал, я справился. А оно вернулось. — Оно может возвращаться. Это нормально. Главное — не прятаться. Главное — говорить. Ты же мне говоришь сейчас? — Говорю. — И правильно. Потому что вместе мы справимся с чем угодно. Даже с этим. Антон обнял его крепко-крепко, прижимая к себе, укрывая своим теплом. — Я люблю тебя — прошептал он в макушку — Любого. Даже такого. Особенно такого. Потому что это ты настоящий. И ты борешься. Серёжа молчал, только вздрагивал плечами. Но постепенно дрожь утихала, дыхание выравнивалось, тело переставало быть каменным. — Спасибо — выдохнул он наконец — Что приехал. Что не бросил. — Глупый. Я же обещал — всегда. Забыл? — Не забыл. — То-то же. А теперь давай ложиться. Я рядом буду. Всю ночь. Они легли, и Антон обнял его со спины, прижимая к себе, не давая провалиться обратно в бездну. — Антон? — позвал парень тихо — А завтра... что завтра будет? — Завтра будет новый день. Мы выпьем кофе, а потом будем просто жить. День за днём. — А если я снова сорвусь? — Позвонишь. И я приеду. Всегда. Серёжа закрыл глаза. В груди было больно, руки ныли под бинтами, но внутри... внутри появился крошечный огонёк. Надежда. Он не остался один. Значит, можно справиться. Значит, можно жить. — Я люблю тебя — прошептал он в темноту. — И я тебя. Спи. Серёжа уснул. Он спал спокойно, потому что знал: утром он проснётся, и Антон будет рядом. Всегда будет рядом.