В плену своих мыслей

Наконец-то вернуться в Москву были рады все. Почти все. Для Серёжи, как оказалось, это стало новым испытанием. Как только парень перешагнул порог дома, его взгляд тут же наткнулся на разбросанные по всюду грязные бинты. Матвиенко сглотнул. Он отставил чемодан в сторону и принялся медленно подбирать мусор. Квартира встретила его запахом пыли и затхлости — две недели без проветривания дали о себе знать. Серёжа механически собирал бинты, складывал их в пакет, стараясь не смотреть на бурые пятна. Но взгляд то и дело возвращался. На журнальном столике осталось лезвие. Сейчас оно лежало на том же месте, поблескивая в лучах вечернего солнца. Серёжа замер, глядя на него. В голове пронеслась мысль: «А ведь никто не узнает. Антон далеко. Можно просто...» Телефон завибрировал в кармане. Матвиенко вздрогнул, достал его. «Как доехал?» — сообщение от Шастуна. Пальцы сами набрали ответ: «Устал, но норм». «Отдыхай. Завтра позвоню. Скучаю уже». Матвиенко улыбнулся экрану, и наваждение отпустило. Он быстро прошёл к столику, схватил лезвие и, не глядя, замотал в несколько слоёв бумаги, выбросил в мусорное ведро. Прямо поверх грязных бинтов. — Не сегодня — прошептал он сам себе — Не сегодня. *** Следующие несколько дней прошли в привычной рутине. Съёмки, концерты, репетиции. Тур закончился, но работа никуда не делась. Серёжа снова окунулся в привычный ритм, и это было одновременно и хорошо, и странно. Хорошо — потому что работа отвлекала. Странно — потому что теперь между съёмками он ловил взгляды Антона, и эти взгляды грели изнутри. Они не афишировали свои отношения. Никто из парней не знал, хотя Арсений, кажется, что-то подозревал — слишком внимательно иногда смотрел. Но никто не лез с вопросами, и за это Серёжа был благодарен. Но были и трудности. Дома, в пустой квартире, мысли иногда начинали закручиваться в привычную спираль. Особенно по ночам. Особенно когда не мог уснуть. В одну из таких ночей парень лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как тревога подкрадывается к горлу. Дышать становилось тяжело. Руки сами потянулись к запястьям, где уже почти зажили шрамы. — Нет — сказал он себе — Нет. Дыши. Просто дыши. Он сел на кровати, включил свет, нашёл телефон. Набрал сообщение Антону: «Не спишь?» Ответ пришёл через минуту: «Нет. Что случилось?» «Ничего. Просто... тяжело». Телефон зазвонил. Антон. — Рассказывай — без предисловий сказал он. — Не знаю. Просто накрыло. Я дома, один, и мысли всякие лезут — голос прозвучал обрывисто и глухо. — Дыши. Слышишь? Серёжа, просто дыши. Ты не один. Я здесь, на проводе. Хочешь приеду? — на том конце слышалось явное беспокойство. — Нет, я справлюсь — Серёжа старался придать голосу уверенности, хотя её ему сейчас как раз не хватало. Парню очень хотелось, чтобы Антон приехал, но он не хотел доставлять лишних проблем. От любимого голоса в трубке становится легче. Он справится. Матвиенко слушал и чувствовал, как по немногу спадает напряжение. Шастун говорил что-то успокаивающее, рассказывал дурацкие истории со съёмок, просто был рядом — пусть и на расстоянии. — Спасибо — сказал Серёжа, когда отпустило — Ложись спать. Завтра увидимся на съёмках. — Ага. — Сереж? Я правда скучаю. Очень. Серёжа улыбнулся в темноту: — Я тоже. *** На съёмках «Тейбл Тайм» в этот день было особенно людно. Новый сезон, новые правила. Серёжа привычно лавировал между камерами и людьми, улыбался, шутил, но краем глаза всегда искал Антона. Нашёл — тот стоял у столика с кофе, разговаривал с кем-то из команды. Увидев Серёжу, едва заметно кивнул. В перерыве они столкнулись в коридоре. — Привет — Антон улыбнулся той самой тёплой улыбкой. — Привет. — Как ты? — Нормально, благодаря тебе. Антон... — Пошли — перебил его Шастун, оглядываясь — Тут подсобка есть. Минут на пять. Он взял Серёжу за руку и быстро повёл куда-то по коридору. Через несколько секунд они оказались в маленькой комнатке, заставленной коробками и реквизитом. — Здесь нас никто не найдёт — выдохнул Шастун и прижал парня к себе. Они стояли, обнявшись, среди пыльных коробок, и это было лучше любого разговора. — Я испугался вчера — признался Серёжа в плечо Антону — Думал, что не справлюсь. — Но справился. — Потому что ты позвонил. — Ты сам справился. Я просто был рядом. Матвиенко отстранился, заглянул в зелёные глаза. — Я люблю тебя — сказал он просто. Антон замер. Потом на его лице расплылась такая счастливая улыбка, что у Серёжи перехватило дыхание. — Что ты сказал? — Я сказал, что люблю тебя, Шаст. Идиот ты. — Сам идиот — выдохнул Антон и поцеловал его. Долго, нежно, обещающе. — Я тоже тебя люблю — прошептал он, когда они отстранились — Давно. Очень давно. — Знаю. — Откуда? — По глазам видно. — Ах ты наглец. Они рассмеялись, прижимаясь друг к другу. Где-то за дверью объявили пятиминутную готовность, но им было всё равно. У них были эти несколько минут — только для них двоих. *** После съемок Шастун пригласил парня к себе домой. Они достаточно долго не проводили время вместе, и им обоим этого не хватало. Серёжа не раздумывая согласился. Последние дни ему было просто необходимо провести время с Антоном на едине. Просто побыть рядом, прикоснуться, поверить в то, что это всё не сон. Как только Матвиенко перешагнул порог чужой квартиры, Антон тут же стянул с него куртку и приказал идти в ванну. Он считал, что после трудного дня ничего так не помогает, как горячий душь. Как только Серёжа скрылся за дверью, Шастун пошёл в спальню, достал из шкафа свои домашние штаны и лонгслив, вернулся и оставил вещи под дверью, а сам пошел на кухню разогревать ужин. Выйдя из ванны, Серёжа почувствовал приятный аромат. Пройдя на кухню он увидел Антона, суетящегося возле плиты. На столе уже стояли две дымяшиеся тарелки куринного супа. Шастун повернулся и, заметив парня, улыбнулся. Матвиенко выглядел очень забавно в штанах Антона, которые были ему очень велики. Парень закатал штанины, но они всё равно были длинными и периодически Серёжа на них наступал из-за чего запинался. — Ты очень мило выглядишь — сказал Антон. — Ну спасибо! — Насупился Серёжа. Парень искренне рассмеялся. — Серёж, ну не обижайся! — Шастун безуспешно пытался спрятать улыбку — Мне между прочим очень нравится, когда ты надеваешь мою одежду. Матвиенко стрельнул в его сторону глазами и сел за стол. Он был очень голодный, ведь утром не успел позавтракать, а на съемке совсем небыло времени. В подтверждение этого желудок жалобно заурчал. Шастун услышал этот звук и расплылся в довольной улыбке. — О, кажется, кто-то очень хочет есть. Серёжа фыркнул. Антон подвинул к нему тарелку, положил ложку, налил чай. Суетился, как наседка над цыплёнком, и это было до смешного трогательно. — Ты чего надо мной трясёшься? — спросил Серёжа, пряча улыбку в ложке с супом. — Потому что ты худой. Потому что не ешь нормально. Потому что я за тебя волнуюсь. Ешь давай. Серёжа послушно зачерпнул ещё ложку. Суп оказался вкусным — домашним, наваристым, с мелко нарезанной курицей и зеленью. — Сам варил? — удивился он. — Ага. Вчера вечером, пока ты по своим делам бегал. Думал, зайдёшь в гости, а ты не зашёл. — Я не знал, что можно. — Серёж — Антон посмотрел на него серьёзно — ты всегда можешь. Просто всегда. Хоть посреди ночи. Хоть в пять утра. Моя дверь для тебя открыта. Запомни. Матвиенко замер с ложкой в руке. В груди снова начало щипать — от тепла, от нежности, от того, как просто и правильно это звучало. — Запомнил — ответил он тихо. — То-то же. Ешь давай, а то остынет. Они ужинали в уютной тишине, изредка перекидываясь фразами. Антон рассказывал, как чуть не спалил кухню, когда первый раз варил этот суп (оказалось, что нельзя оставлять кастрюлю без присмотра, если рядом звонит телефон). Серёжа смеялся, представляя эту картину. Когда тарелки опустели, Антон забрал их, помыл и сел рядом с парнем на маленький диванчик в углу кухни. — Устал? — спросил он, заглядывая в лицо. — Немного. Но в хорошем смысле. — Это как? — Ну... съёмки были тяжёлыми, но я чувствую себя... живым, что ли. Не выжатым, а просто уставшим. Понимаешь? — Понимаю — Антон взял его руку, переплёл пальцы — Ты молодец. Серьёзно. Я смотрю на тебя и горжусь. — Чем гордишься? — Тем, как ты держишься. Тем, что не сдаёшься. Тем, что ты есть. Серёжа опустил глаза, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Антон всегда умел сказать что-то такое, отчего внутри всё переворачивалось. — Ты меня смущаешь — пробормотал он. — Я знаю — довольно ухмыльнулся Шастун — Я специально. — Зараза. — Ага. Серёжа поднял на него глаза и не выдержал — рассмеялся. Антон тут же присоединился. Так они и сидели обнявшись, и смеялись над какой-то глупостью. Когда они легли в постель Шастун предложил: — Сереж, а давай ты останешься? Насовсем. — В смысле? — Матвиенко замер. — В прямом. Переезжай ко мне. У меня места много, две комнаты, я всё равно одну не использую. И мне спокойнее будет, когда ты рядом. — Антон... это серьёзно? — Абсолютно. Я не тороплю, если не готов — подождём. Но я хочу, чтобы ты знал: я хочу с тобой жить. По-настоящему. Каждый день просыпаться и видеть тебя. Серёжа смотрел на него и чувствовал, как глаза начинает щипать. Совсем чуть-чуть. Но Антон заметил. — Эй — он притянул его к себе — Ты чего? — Ничего. Просто... я никогда не думал, что у меня это будет. Дом. Семья. Кто-то, кто хочет, чтобы я остался. — Ну теперь будет. Если ты, конечно, хочешь. — Хочу — выдохнул Матвиенко — Очень хочу. Антон улыбнулся и поцеловал его. — Тогда решено. Будешь переезжать в следующие выходные. А пока — просто живи здесь. Всё равно твоя квартира тебя не ждёт, а я жду. — Ты точно меня балуешь. — И не собираюсь останавливаться. Серёжа уткнулся носом в его плечо и закрыл глаза. Внутри разливалось такое тепло, какого он не чувствовал никогда. Наверное, именно так ощущается счастье. Простое, человеческое, настоящее. — Я люблю тебя — прошептал он. — И я тебя. Очень. За окном шумела Москва, вечерняя, суетливая, чужая. Но здесь, в этой маленькой квартире, было своё, отдельное пространство. Их пространство. И Серёжа знал: он наконец-то дома.