Ты мне не подходишь

. . .. .. Громкий щелчок вырывает Дэя из сна. Он резко садится и запутывается в одеяле, пытаясь встать. — Эй, полегче, Дэй, — говорит Киккин. Дэй моргает, протирая глаза от сонной пелены. Он оглядывается: Киккин как раз укладывает обратно свою подушку и одеяло. Подушка и одеяло Дэя аккуратно сложены на столе. — Ч-чего? — бормочет Дэй, пытаясь проснуться. — Всё нормально. Бубба только что ушёл к себе. Я сейчас приму душ, потом встречаюсь со всеми, — Киккин достаёт повседневную одежду. — Можешь ещё поспать. — Угу, — зевает Дэй. Он ложится обратно и смотрит на телефон — уже чуть больше шести. Обычно он просыпается около пяти. Дэй кладёт телефон на стол и решает попробовать ещё немного подремать. До заседания студсовета в два часа у него ничего не запланировано. Он переворачивается на бок и тянется за своим плюшевым косточкой. Не находит. Садится, откидывает одеяло — всё равно нет. Встаёт, стаскивает одеяло полностью с кровати. Сердце начинает биться чаще, когда игрушки нигде нет. Проверяет щель между стеной и кроватью. Заглядывает под кровать — пусто. Оглядывает смятую постель и пытается вспомнить, где видел её в последний раз. Вчера вечером… Нап забрал её к себе, чтобы она не запачкалась. Дэй выдыхает с облегчением. Смотрит на время, быстро накидывает одежду. Напу, наверное, всё равно пора вставать. Дэй выходит из комнаты и идёт в соседнюю. — Нап? — зовёт он, стуча в дверь. Сначала тишина, потом ещё стук — и дверь резко распахивается. Нап стоит на пороге. Дэй не краснеет, оглядывая кота. Он старательно держит взгляд выше после короткого скольжения глазами. — Дэй? — зевает Нап. Он облокачивается на дверной косяк в огромной футболке, которая сползает с одного плеча и едва прикрывает бёдра. Ради собственного рассудка Дэй решает поверить, что под ней всё-таки есть шорты… а растрёпанная после сна шевелюра Напа — это не самое очаровательное зрелище на свете. Совсем нет. — Я… э-э… пришёл за своей косточкой? — Дэй упорно смотрит чуть выше головы Напа, мысленно морщась от собственной формулировки. Нап смотрит на него сонно и растерянно. — А, ну да. Сейчас возьму, — снова зевает он. Поворачивается и идёт к запасной кровати в своей комнате, потягиваясь и поднимая руки над головой. Дэй зажмуривается и думает, что обниматься с Пикки было намного проще, чем вот это. Тишина затягивается, и Дэй осторожно приоткрывает один глаз. Нап замер перед кроватью. Его рука зависла в воздухе, не дотянувшись до плюшевого косточка. Дэй видит, как щека кота заливается краской. Он заставляет себя смотреть только на лицо Напа — и никуда больше. — Дэй, — произносит Нап ровным, почти безжизненным голосом. — Д-да? — Дэй торопливо зажмуривает глаз, который только что приоткрыл, когда кот начинает поворачиваться. — Что ты видел? — тот же ровный, опасно спокойный тон. — Ничего я не видел! — Правильно. Держи, — плюшевая косточка почти грубо вдавливается ему в ладони. К тому моменту, как Дэй осмеливается открыть глаза, дверь в комнату Напа уже захлопнута. — Не забудь, что сегодня встреча с остальными в шесть сорок пять! — кричит Дэй в закрытую дверь. В ответ доносится невнятное бормотание. Дэй выдыхает и медленно идёт назад к своей приоткрытой двери. Закрывает её, прислоняется спиной к прохладному дереву и закрывает глаза. С ним что-то не так. Совсем не так. Он не должен так смотреть на Напа. Они ещё даже не совсем друзья. И он точно не собирается всё испортить какими-то… чувствами. У него и без того забот выше крыши— — Чувак, ты в порядке? — голос Киккина выдергивает его из омута. — Ага, просто забыл про этого парня, — Дэй поднимает плюшевую косточку, прижимая её к груди. Уже легче дышать. Киккин кивает, бросает пижаму на кровать и начинает копаться в шкафу. — Как думаешь, мне больше ничего не понадобится? Только телефон и кошелёк? Дэй садится на кровать, крепче прижимает игрушку к груди — сердцебиение постепенно успокаивается. — Ключ-карта, наверное, — тихо отвечает он. — Точно, сейчас положу в кошелёк, — Киккин аккуратно вставляет карту. Телефон отправляется в карман куртки. Он оглядывается. — Всё, кажется. Слушай, может, тебе чего-нибудь привезти, пока мы там будем? — Не надо, спасибо, Киккин, — Дэй ложится на бок, сворачиваясь вокруг косточки, как вокруг спасательного круга. — Ладно… А сколько мне ещё ждать Напа? — шутливо спрашивает Киккин. — Минут пять, не больше, — отвечает Дэй. — А ты сам-то что хочешь купить? — Да ничего особо… Поброжу с Хоппи по обувному, посмотрю. Хотя вряд ли что-то возьму. — Просто хочется выбраться хоть на день? — Очень… Хотя, знаешь, теперь, когда подумал — постараюсь найти сувениры для младших братишек и сестрёнок. — Ты старший? — Ага. А ты? — …у меня никого нет, — тихо бормочет Дэй. Старая, давно притупившаяся боль вдруг вспыхивает острым уколом прямо в сердце. Киккин начинает хмуриться, но в этот момент в дверь стучат. На пороге стоит Нап — снова зевает, но шнурки на кроссовках аккуратно завязаны. — Готов? — спрашивает Киккин. Нап кивает и выглядывает из-за курицы, ища взглядом Дэя. — Увидимся позже, Дэй, — говорит он, и на щеках кота проступает лёгкий, почти незаметный румянец. — Увидимся, — отвечает Дэй, чувствуя, как щёки горят в ответ. Киккин громко вздыхает, выходит и захлопывает дверь. Дэй ждёт несколько минут, прежде чем заставить себя встать с кровати. Заснуть снова всё равно не получится. Лучше пойти поплавать в бассейн, пока есть время. Он хватает сумку для плавания, запихивает туда полотенце, ключ-карту, телефон и водонепроницаемые наушники в маленьком герметичном пакете. Проверяет, на месте ли очки и шапочка. Сегодня, наверное, не наденет шапочку — уши начинают болеть уже через полчаса. Надевает сандалии и выходит из комнаты. В коридоре почти никого. Он спускается по лестнице на первый этаж и выходит на улицу. Ни души. Похоже, почти все студенты сегодня уехали на автобусе в столицу. Дэй невольно вздыхает: ему тоже хотелось бы выбраться, но приказ есть приказ. У бассейна он толкает калитку — как всегда, не заперта. Выкладывает вещи на шезлонг, скидывает сандалии. Проверяет телефон: от Поппи ничего. Она обещала позвонить сегодня, но для неё ещё рано — наверняка спит. Зато пришло фото от Напа: переполненный автобус и довольная морда кота в кадре. Дэй тихо смеётся и быстро отвечает. Он убирает телефон, стягивает футболку. Берёт очки и выбирает дорожку у стены. Начинает медленно, разогреваясь, потом переходит на разные стили — несколько кругов кролем, на спине, брассом. С того дня, как приехал сюда, он ни разу не плавал. Вода обнимает прохладой, смывает напряжение с плеч. Хорошо. Он плавает ровно час, прежде чем решает возвращаться в общагу. Думал, что кто-нибудь присоединится, но бассейн остался только в его расспярежений. По дороге обратно — опять пустые дорожки. Похоже, почти вся академия уехала в столицу. В комнате Дэй долго стоит под горячим душем. Если бы у них был балкон, он бы сейчас растянулся там на полотенце и сушился на солнце. Приходится расстелить полотенце прямо на полу комнаты и лечь на живот. Думает: уже должно быть достаточно поздно, Поппи точно проснулась. Он набирает её номер. Гудки… автоответчик. Дэй вздыхает и кладёт трубку. У неё же выходные, но она трудоголик до мозга костей — ни одного полного дня отдыха. Вместо звонка Дэй включает музыку. До конца завтрака осталось всего полчаса. Да и ладно, переживёт без еды. Дэй складывает руки под щёку, закрывает глаза. Может, получится хоть немного подремать… —Дэй! Ты обещал, что больше не будешь пропускать еду! Пожалуйста, съешь хоть что-нибудь, — голос Поппи звучит так умоляюще, что воспоминание о её встревоженном лице вспыхивает перед глазами. Тогда был очень тяжёлый день, и он дал ей обещание, которое не нарушал ни разу с тех пор. И сегодня не начнёт. Дэй с трудом поднимается с пола и плетётся в ванную. Включает фен, аккуратно собирает уши резинкой, быстро высушивает шерсть и расчёсывает её, стараясь не задевать чувствительные кончики ушей. Одевается, хватает телефон и ключ-карту, запирает дверь и спускается по лестнице на улицу. На этот раз попадаются несколько студентов — почти все идут обратно в общагу. В столовой непривычно тихо: всего трое человек внутри. Дэй берёт еду и выходит на их привычную террасу. Есть в одиночестве так странно и неприятно — уже несколько месяцев он этого не делал. Если дать воспоминаниям волю, они накроют с головой. Поэтому он просто открывает чат с теми, кто сейчас в столице. Нап присылает фотки с компроматом — добывает его подозрительно легко. Крафти шлёт снимки уличного искусства. Киккин ноет, как всё безумно дорого. Похоже, им там весело. Дэй доедает и возвращается в общагу. До заседания студсовета ещё несколько часов — решает провести их с пользой и покопаться на сайте академии. Он даже составил список вопросов, который они с Поппи придумали вместе: Почему эволюция была возможна только в Evol Academy вплоть до двадцати лет назад? Почему академия будто специально отсеивает как можно больше студентов, но при этом выпускников-эволюционировавших почти нет — или вообще нет — каждый год? Какие именно шаги нужны для эволюции? Как так получилось, что общество до сих пор не научилось эволюционировать самостоятельно? Сайт академии, как и ожидалось, бесполезен. Только пафосные тексты о наследии, невероятных возможностях и призывы жертвовать деньги. Дэй переключается на обычный поиск в интернете. Конспирологических теорий — море. И вдруг — вот оно. The Prototype will save us. Дэй замирает, уставившись на ссылку. Сердце стучит быстрее. Кликнуть? А если вирус? Может, просто скопировать адрес и отправить Поппи? Он делает глубокий вдох и всё-таки нажимает. Сайт простой, тёмный. Под заголовком — короткий абзац: Прототип открыл правду. Правительство и Evol Academy веками лгали вам. Эволюция — это не тяжёлый труд и не «потенциал к магии». Всё это ложь, которую вам скормили так давно, что вы уже сами в неё верите. Как и ты. Не бойся, бедное дитя. Ты будешь спасён в Час Радости. Пусть правда откроется! Дэй хмурится и пытается кликнуть хоть куда-то ещё. Больше ничего нет — только этот жутковатый текст. Он пересылает ссылку Поппи и встряхивает головой, прогоняя мурашки. Это что, попытка вербовки? Брр. Возвращается к списку результатов поиска. Прокручивает до самого низа — и взгляд цепляется за новостную статью. Ещё одна школа отмечает эволюцию своих антроп-учеников. Эта школа появилась двадцать лет назад и уже выпустила шестерых эволюционировавших. До этого единственным местом, где такое случалось, была только Evol Academy. Именно из-за этой школы и разрослось столько теорий заговора. Каждую осень, когда начинается учебный год, СМИ снова вытаскивают эту историю на свет. Прежде чем Дэй успевает опомниться, уже пора идти на обед, а потом — на заседание студсовета. Обед проходит быстро и тихо. Дэй вынужден свериться с картой, чтобы найти здание студенческих ресурсов. Поднимается на лифте до нужной комнаты, указанной в письме. Внутри — пуфики, телевизор, мини-холодильник и бильярдный стол. На диване сидят двое, один пуфик занят, а тигрица у телевизора оборачивается, держа в лапах геймпады. Дэй почти уверен: именно она раздавала анкеты в первый день учёбы. — Эй, новенький! — радостно машет она геймпадом. — Заходи, присоединяйся к нам на Rainbow Road? — Да ладно вам! Нельзя что ли поиграть во что-то другое? — ноет игуана на диване. — Ты просто злишься, что вечно проигрываешь, — хохочет тигрица. — Заходи, садись куда хочешь. У нас весь день впереди — отрываться! — Скорее уж играть, чем отрываться, — сухо замечает сова на пуфике. — Эм… это точно заседание студсовета? — осторожно спрашивает Дэй. — Не то, чего ты ожидал, да? Не пугайся так! — тигрица широко улыбается, демонстрируя клыки, и передаёт геймпады кому-то. Дэй заходит в круг пуфиков и нерешительно опускается в синий. — Я просто немного… в замешательстве, — признаётся он, когда ему тут же суют контроллер в лапы. — Я думал, мы будем обсуждать школьные мероприятия, бюджет совета или что-то в этом роде… — Бюджет! — фыркает гиена с края дивана. — Будь добрее, Джек! — тигрица швыряет контроллер в него. Потом поворачивается к Дэю с огромной клыкастой улыбкой. — Слушай, новенький, сейчас нет никакого смысла во всём этом. Так что расслабься и наслаждайся! — Погоди, — Дэй поднимает лапу, пока она не успела сесть. — А как вас зовут? — Ой, точно! Я Тигерия, но можешь звать меня Тиг. Сова — Одетта, игуана — Игги, а гиена — Джек, — тигрица быстро представляет всех. Остальные машут лапами, когда называют их имена, а Дэй неловко машет в ответ. — Погнали! — восторженно кричит Тиг. Следующий час Дэй проводит, играя с остальными членами совета. После первых четырёх гонок он сдаётся и отходит в сторону, чтобы осознать: студсовет — это совсем не то, что он себе представлял. И что-то здесь кажется неправильным. Он встаёт, заглядывает в мини-холодильник. Тут же захлопывает дверцу. Только не говорите, что это пиво. Пожалуйста. Открывает снова. Да, внутри точно пиво. — Не бери, если не выпьешь всё прямо здесь, — тихо говорит Одетта прямо за спиной. Дэй захлопывает холодильник. Его растерянность и раздражение, видимо, слишком очевидны, потому что она кивает в сторону двери. — Хочешь сходить к автомату за нормальными напитками? Дэй даже не успевает ответить. — Эй, мы сходим к автомату за напитками! — кричит Одетта остальным и решительно подталкивает Дэя к выходу. — Всё ещё боишься выпить, Оди? — хохочет гиена. Игги подхватывает смех, и это даёт Тиг выиграть гонку на экране. — Тиг! — Не называй меня Оди, — шипит Одетта себе под нос, закрывая дверь за ними. Она ведёт Дэя по коридору к лифту. Когда двери закрываются, она наконец расслабляет плечи. — Ты так и не назвался, — нарушает тишину Одетта. — Я Дэйлайт, — отвечает Дэй, когда лифт останавливается и двери открываются. — И что ты собираешься мне сказать? — В каждом коридоре и почти во всех комнатах на верхних этажах стоят камеры, — Одетта выводит его из лифта и заводит в тёмную пустую аудиторию. — Здесь мы можем говорить свободно, — говорит она, когда дверь за ними закрывается. — А кто имеет доступ к этим камерам? — спрашивает Дэй, пытаясь понять, зачем она вообще ему это рассказывает. — Все учителя имеют доступ к камерам наблюдения. Члены совета имеют доступ только к камерам в этом здании, но не в других, — говорит Одетта в темноте аудитории. Она быстро проверяет через маленькое окошко в двери, прежде чем снова повернуться к нему. — Я объясню максимально быстро. Студсовет — это просто тусовка. Каждый год устраивают громкое шоу с набором, делают минимум, чтобы поддерживать видимость, а как только новички понимают, что совет ничего не делает, — либо уходят, либо вливаются в общую движуху. Бюджет тратят на алкоголь и игры. Планирование мероприятий спихивают на другие клубы и учителей. Я не думаю, что президент академии в курсе происходящего. Последние два года я собираю доказательства, чтобы их всех подставить и заодно вскрыть некоторые другие тёмные делишки в этой академии. — Погоди, — Дэй трёт глаза, пытаясь переварить поток информации. — Ты собираешь доказательства уже два года, но до сих пор не пошла с ними дальше? — Верно. — Почему? — Мой брат вступил в совет несколько лет назад. Он пытался что-то изменить — и они сломали ему жизнь. У него впереди ещё пять лет за то, чего он не совершал, — перья совы топорщатся, оранжевые глаза вспыхивают в полумраке. — Они разве не знают, кто ты? — У нас разные фамилии, а отличить саратовскую сову от снежной им и в голову не придёт. Проблема в том, что если я их сейчас разоблачу, они утащат меня за собой. Я не могу ничего сделать, пока не буду на сто процентов уверена, что они сядут за всё, что натворили, — объясняет Одетта. — Ты готова рискнуть выпуском? — Пожалуйста. Тут полно студентов, которые не заканчивают академию. Сам факт поступления уже хорошо смотрится в документах. Я справлюсь. — Мне кажется, ты хочешь сделать это прямо сейчас, но лучше дождаться остальных… — Остальных? — Одетта наклоняет голову под таким углом, какой возможен только у совы. — Первокурсников? Я думал, они просто прогуляли заседание, чтобы поехать в столицу вместе с большинством, — Дэй произносит это почти вопросительно. — Ты единственный первокурсник, которого приняли, — Одетта качает головой. — Чтобы всё выглядело красиво на бумаге, они берут только идеальных. Идеальные оценки, чистая дисциплинарка и всё остальное. Ты единственный, кто прошёл отбор. — Им вообще разрешают принимать только одного? — А им разрешают держать пиво на территории академии? — парирует она. — Точка, — Дэй вздыхает и снова трёт глаза. — Можно на секунду вернуться назад? У тебя есть доказательства коррупции в студсовете, плюс какие-то другие тёмные дела… и ты не думаешь, что президент академии в курсе? — Я не уверена, знает ли мистер Фазбер или нет. Скорее всего, нет. Он ведь не только управляет академией: у него ещё концерты, сборы средств, тренировки эволюционировавших студентов, борьба с природными катастрофами или террористическими группами, плюс подготовка к свадьбе, — Одетта перечисляет всё это, и с каждым пунктом её голова наклоняется чуть сильнее — под неестественным углом. — Он принял предложения Кошмара!? — Дэй окончательно теряет нить разговора. — Официально ничего не объявляли, но! — Одетта подаётся ближе, глаза горят. — Есть фотографии их двоих на яхте Фредди этим летом. — Они точно снова вместе! — выдыхает Дэй. Одетта кивает — голова всё ещё под странным углом — и этот жест наконец возвращает Дэя в реальность. Он тяжело вздыхает, пытаясь осмыслить всё, что она рассказала. — Почему ты говоришь это именно мне? — тихо спрашивает он. — Потому что это мой шанс. Впервые приняли только одного первокурсника. У них пока нет ничего, за что тебя можно было бы отчислить. — Погоди, погоди. Ты правда хочешь сделать это прямо сейчас? — Дэй смотрит на неё широко раскрытыми глазами. — Мистер Фазбер старается бывать здесь как можно чаще, и сейчас как раз один из таких периодов. Если мы упустим момент, он может исчезнуть на месяц. — Голова Одетты наконец возвращается в нормальное положение. — Без обид, но ты тоже можешь вылететь или бросить учёбу за это время. А если нет — ты начнёшь работу в студсовете с чистого листа. Сделаешь его таким, каким он должен быть. Дэй должен отказаться. Он не имеет права ввязываться в то, что грозит перевернуть всю академию с ног на голову. Но… он вспоминает слова Буббы о том, как действия учителей вредят ученикам. Как Нап и Хоппи чуть не остались без ужина из-за чужой выходки. Голод — это недопустимо. А если у Одетты есть доказательства ещё худшего… — Ладно… — стонет Дэй. Он трёт глаза и вытаскивает телефон. — Мне нужно написать одному человеку, и можно идти. — Пиши на ходу, Дэйлайт. Остальные могут заметить, что нас слишком долго нет, и разбегутся до того, как мы их разоблачим, — Одетта распахивает дверь и быстро шагает к лифту. Дэй едва поспевает за ней, стуча по экрану. Они заходят в лифт, он успевает отправить сообщение Поппи как раз перед тем, как двери открываются. Поэтому он ещё может держаться в темпе, когда Одетта срывается на бег. На улице она ускоряется, подпрыгивает — расправляет крылья и планирует над газоном к главному входу. Несколько раз приземляется, чтобы набрать скорость и снова взлететь. Если бы она эволюционировала — точно могла бы летать по-настоящему. Дэй бежит следом, сердце колотится не только от бега. — Быстрее! — кричит Одетта. — Планирование — это слишком быстро! — выдыхает Дэй, спотыкаясь и останавливаясь перед дверями административного корпуса. Он тяжело дышит, упираясь руками в колени. Одетта быстро толкает незапертую дверь и решительно шагает прямо к человеческой секретарше. — Нам нужно к мистеру Фазберу, — почти требует Одетта. Секретарша натягивает фирменную улыбку обслуживания. — У вас назначена встреча? — Нет, но нам всё равно нужно к нему! — Мистер Фазбер очень занятой человек. Чтобы попасть к нему, нужно записаться на приём, — объясняет она приторно-сладким тоном. — Какую часть фразы «нам нужно к нему» вы не понимаете— — Простите за неё, — быстро вмешивается Дэй с вежливой улыбкой. — Как скоро мы можем записаться? Секретарша бросает взгляд на монитор. — Следующий свободный слот — двенадцатое число следующего месяца, в пятнадцать ноль-ноль. — Это чёрт возьми не подходит! — рявкает Одетта. Секретарша лишь смотрит на сову, и Дэй буквально видит, как в её голове щёлкает переключатель: «помогать не будем». Шанс на помощь сотрудницы только что испарился. — Почему бы вам не присесть? Я сделаю один звонок, — она улыбается всё той же вежливой улыбкой. — Не стоит беспокоить охрану из-за этого, Лейла, — раздаётся глубокий голос за их спинами. Дэй резко оборачивается. Это он. Голди Фазбер. Близнец Фредди. Легенда, которую почти никто не видит. Туз Пятерки Фазбера. Увидеть его — уже примета на удачу. Дэй только что поймал невероятный джекпот! — Мистер Фазбер! — секретарша Лейла вскакивает из-за стола. — Я сам разберусь с этими двумя. Почему бы тебе не взять перерыв? Ты так много работаешь, — Голди Фазбер кладёт огромные лапы на плечи Дэя и Одетты. — Я настаиваю. Он, должно быть, подмигнул или улыбнулся — потому что Лейла мгновенно краснеет, кивает и послушно садится обратно. Гигантские ладони мягко сжимают их плечи. Голди наклоняется к ним. — Закройте глаза, малыши. Дэй даже не думает — просто закрывает. Проходит секунда… и вдруг его окружает статическое электричество, в ушах хлопает. — Молодцы, дети, — тихо посмеивается Голди и ласково гладить шерсть между ушами Дэя. Голди Фазбер только что погладил его по голове! — Голди? Глаза Дэя распахиваются. Перед ними — Фредди Фазбер, сидящий за огромным современным столом. Всё в кабинете выглядит ультрасовременно и рассчитано на эволюционировавших антропов: высокие потолки, огромная стена из окон. У стены стоят стулья разных размеров — для людей и неэволюционировавших антропов тоже. —Фредбер! Я пришёл забрать тебя, — Голди обходит стол и крепко обнимает брата. —Уже собирался тебя похитить, но решил глянуть, что за двое тут у тебя. —Конечно, ты не мог пройти мимо, — вздыхает Фредди, но обнимает в ответ так же сильно. — Рад тебя видеть, — говорит он так тихо, что Дэй едва расслышал. Голди сжимает брата ещё крепче. А Фазберы обнимаются. Прямо сейчас. И это так мило! —Шутки в сторону с трогательными встречами, — посмеивается Голди, отстраняясь. — Я нашёл этих двоих в тот момент, когда Лейла уже тянулась к телефону вызвать охрану. —Объяснитесь, — устало произносит Фредди, переводя взгляд с одного на другого. —Мистер Фазбер, у меня есть доказательства нарушений и прочих дел, которые вам нужно увидеть, — Одетта буквально взрывается. Она достаёт из сумки четыре флешки. — Эта - зелёная — доказательства того, как мистер Балди издевается над учениками.— Кладёт зелёную. — Эта — красная — доказательства того, что миссис Хастен продаёт наркотики своим “пациентам”. —Кладёт красную. — Эта — жёлтая — доказательства коррупции в студсовете.— Кладёт жёлтую. — И наконец, синяя — доказательства того, что большинство охранников в школе воруют у академии. —Кладёт синюю рядом с остальными. —Это очень серьёзные обвинения, — Фредди смотрит то на флешки, то на Одетту. — Вы понимаете, кого и в чём обвиняете? —Да, — твёрдо отвечает Одетта. Дэй видит, как Голди одним движением сгребает все флешки со стола. Фредди бросает на него взгляд, но не останавливает. —Мне понадобится несколько дней, чтобы изучить ваши доказательства и проверить их. Если вы рассчитывали на результат сегодня — этого не будет, — объясняет Фредди, не без доброты. Уши Дэя вздрагивают: Голди тянется вверх и одним движением опускает белую штору на всю стену окон. Глаза Дэя расширяются, когда в лапе Голди с золотой вспышкой магии материализуется ноутбук. Он вставляет красную флешку, несколько раз быстро стучит по клавишам — и экран проецируется на белую штору. —Голди! — возмущённо восклицает Фредди, вставая. Голди включает первое видео, игнорируя брата. На записи миссис Хастен достаёт из ящика стола флакон с таблетками и передаёт его ученику. —Двенадцать граммов “жара”. Ожидаю двойную цену за все неудобства, которые мне пришлось пережить, чтобы это достать, — говорит медсестра академии миссис Хастен, протягивая флакон. —Ладно, — ученик швыряет ей пачку денег. — Если эта штука такая сильная, как ты говоришь, я заплачу ещё вдвое. Видео показывает, как ученик уходит, а миссис Хастен пересчитывает купюры и прячет их в сумочку как раз перед тем, как заходит другой студент. Голди включает следующее видео — целая история о том, как она на протяжении года пичкала ученика чем-то под названием «маки», пока тот не подсел. — Как по мне — выглядит правдоподобно, — говорит Голди после третьего ролика. Дэй не может отвести взгляд от рук Фредди — они сжимаются в кулаки, а вся его поза становится жёсткой, как натянутая струна. —Как далеко уходят ваши доказательства? — спрашивает Фредди у Одетты. —Я начала собирать их два года назад, когда была первокурсницей, — отвечает Одетта. Голди включает следующее видео. Похоже, он переключился на флешку с охранниками. Они смотрят только одно, но и этого хватает. Двое охранников тайком выносят из хранилища исторические артефакты школы и выносят их за пределы территории. —На другом видео они ещё и наркотики продают, — тихо добавляет Одетта в наступившую тишину. Дальше — флешка мистера Балди. На записи он с такой силой пинает ученика, что у того вывихивается нога. Когда мальчик падает, мистер Балди достаёт длинную металлическую линейку и начинает бить его ею. Ученик пытается закрыться руками. Видео длится десять минут: крики, мольбы прекратить, удары… Дэй не замечает, как по его щекам текут слёзы, а всё тело начинает дрожать. Зрение мутнеет. Он заставляет себя дышать ровно и незаметно вытирает слёзы. Соберись, Дэй. Просто соберись. Наконец доходит очередь до флешки студсовета. Дэй думал, что увидит вечеринки и алкоголь — и в первом видео действительно это есть. Во втором они уже глотают таблетки из безымянного флакона. Потом появляется енот-первокурсник. Сначала всё как обычно: приглашают поиграть, болтают. Потом предлагают выпить. Камера чётко фиксирует, как в стакан подсыпают что-то. Они ждут, пока голова первокурсника не начинает клониться набок, после чего встают и тащат его из комнаты. Камера переключается на крышу: дверь доступа открыта, группа выходит. Видно, что по дороге енот сопротивлялся — его держат гораздо грубее. —Просто расслабься, Таро! Ты даже ничего не почувствуешь! — смеётся Тиг, стоя у самого края крыши. Джек и Игги толкают енота вперёд. Крик Одетты разрывает динамики ноутбука. —СТОЙТЕ! ЧТО, ВЫ, БЛЯТЬ, ТВОРИТЕ?! —Заткнись, Оди, — кабан хватает её, не давая броситься вперёд. Джек и Игги толкают енота так сильно, что тот едва не переваливается через край крыши. Тиг в последний момент цепляет его за ворот рубашки. —Не переживай, дружище. Когда очнёшься — станешь одним из нас! Разве не этого ты хотел? — Тиг улыбается, ласково похлопывая его по голове свободной лапой. Енот пытается что-то сказать, но из горла вырываются только жалкие хрипы и невнятные обрывки слов. Он отчаянно силится пошевелиться, но тело не слушается — движения дёрганые, хаотичные, и от этого он кренится ещё сильнее над пропастью. Тиг держит его за рубашку и с интересом наблюдает, как слёзы текут по морде Таро, пока он тщетно пытается отползти назад. —Шучу! — хохочет Тиг. Остальные — кроме Одетты — тоже разражаются смехом. —Может быть, — дразнит она, раскачивая енота туда-сюда над краем. Таро скулит, пытается оттолкнуться, но тело предаёт его. Игги, Джек и кабан подначивают Тиг, хохоча ещё громче. —Ай! — взвизгивает кабан: Одетта впивается в него клювом. Она вырывается и бросается к еноту, но Джек отталкивает её — и они налетают на Тиг. Та теряет хватку. Камера фиксирует падение. Искажённый, полный ужаса крик Таро заполняет звук. Видео замирает. Дэй вздрагивает от громкого удара. Оборачивается — кулак Фредди только что выдернут из стола, покрытый щепками. Фредди делает глубокий вдох и медленно выдыхает. —Кто они? — голос Фредди ледяной. —Все, кроме кабана, — нынешние члены студенческого совета. Кабана отчислили в прошлом году, — мрачно отвечает Одетта. —Это тот студент, который покончил с собой в прошлом году? — тихо спрашивает Голди у брата. —Тогда не было никаких доказательств обратного, — Фредди направляется к столу. — Надо было послушать интуицию и полностью сменить штат академии, — рычит он, яростно стуча по клавиатуре. На секунду он останавливается и набирает номер секретарши. Белые шторы поднимаются, комнату заливает солнечный свет. Дэй чувствует, как по спине бегут мурашки. В воздухе повисает тяжёлая, почти осязаемая тишина. —Мисс Люретт? Немедленно пришлите охрану, чтобы сопроводили мистера Балди, миссис Хастен и всех членов студенческого совета в мой кабинет, — говорит Фредди, потирая переносицу. Дэй бросает быстрый взгляд на Одетту — с неё словно свалилась огромная тяжесть, плечи опустились, а в глазах мелькнуло облегчение. Фредди кладёт трубку и встречается взглядом с совой. —Боюсь, вам придётся остаться здесь, — говорит он ей. —Что угодно. Лишь бы эти люди заплатили за всё, что натворили, — твёрдо кивает Одетта. Фредди переводит взгляд на Дэя. —Прошу прощения, что не спросил раньше. Кто вы? —Я… я Дэйлайт Дог! Первокурсник, — Дэй изо всех сил старается не выдать восторга в голосе. Сейчас точно не время и не место фанатеть от того, что разговариваешь с самим Фредди Фазбером. —Он — новейший член студенческого совета. Его собирались сделать очередной жертвой их “посвящения”, но я вытащила его оттуда как можно быстрее, — добавляет Одетта. Дэй и не думал, что он ей так нужен, но до сих пор не понимал, зачем она его с собой позвала. —Спасибо, Одетта, — искренне говорит Дэй и почтительно опускает голову. —Конечно. Никто не должен проходить через такое, — твёрдо отвечает она. —Учитывая это, я вынужден попросить посторонних покинуть помещение, — Фредди смотрит на Дэя. —Я провожу его, — вызывается Голди. Ноутбук исчез, флешки снова лежат на столе — хотя Голди ни на шаг не отошёл от места. Золотой медведь телепортируется ближе и мягко кладёт лапу на плечо Дэя. —Закрой глаза, — снова говорит Голди. Дэй чувствует знакомое статическое покалывание, хлопок в ушах — и вот уже свежий воздух, запах хлорки и травы. Он открывает глаза: они стоят за оградой бассейна. —Надеюсь, не против, но если бы я вывел тебя через холл, пришлось бы проходить мимо некоторых… неприятных личностей, — Голди наклоняется, чтобы Дэй мог встретиться с ним взглядом. — Сова сказала, что ты — новейший член студсовета, а после сегодняшнего, похоже, и единственный оставшийся. Что собираешься делать дальше? —Я… — Дэй делает паузу, приводя мысли в порядок. Всё нормально, он же не с Фазбером разговариваеть… ну почти. —Мне нужно набрать новых членов — хотя бы двоих. И изучить все записи совета. Посмотреть, сколько всего натворили и как это начать исправлять. —Звучит как огромная работа. —Так и есть, но студентам нужен совет, который наконец-то начнёт выполнять свою настоящую задачу. Я готов вкалывать, чтобы им помочь. Похоже, больше никто не собирается этого делать, — Дэй поднимает взгляд и замирает: Голди Фазбер смотрит на него с такой тёплой, почти отеческой улыбкой, что у Дэя внутри всё переворачивается. —Ты напоминаешь мне одного малыша, когда он был таким же маленьким, — тихо посмеивается Голди и снова ерошит шерсть на голове Дэя. — Ой, прости, малыш. У меня куча младших братьев. Это рефлекс, — он убирает лапу, а Дэй едва сдерживает жалобный скулёж. Ничего страшного… его дважды погладил сам Голди Фазбер! —Держи, малыш, — Голди протягивает ему маленький чёрный комочек. —Спасибо?.. — Дэй неуверенно берёт его. —Носи с собой постоянно. Поверь мне, малыш, не пожалеешь, — Голди подмигивает и исчезает в золотистой вспышке статики. Дэй стоит у бассейна, сжимая в лапе чёрный комок, пока студсовет, в который ему так нужно было попасть, разваливается на части. Надо позвонить Поппи. Он настораживает уши, оглядывается — никого. Открывает калитку, заходит в зону бассейна и набирает номер. Поппи отвечает после двух гудков. —Что случилось? —Одетта показала Фредди все доказательства, — начинает Дэй, опускаясь на шезлонг. — У неё было гораздо больше, чем просто грязь на студсовете. Доказательства, что медсестра продавала наркотики ученикам и специально подсаживала их. Мистер Балди избивал учеников, которые заваливали его предмет. Большинство охранников торговали наркотиками и воровали из школы. А на видео студсовета — как они “посвящали” первокурсника, и в итоге он погиб. Его смерть тогда записали как самоубийство, — докладывает Дэй. —Предполагаю, их всех уволят, верно? — спрашивает Поппи. На фоне слышно, как быстро стучат клавиши. —Не знаю. Фредди попросил меня уйти до того, как кого-то приведут. Думаю, он сейчас их увольняет/отчисляет и вызывает полицию, — Дэй вытягивает ноги. — Голди Фазбер был там. Он телепортировал меня к бассейну. А потом дал мне какой-то чёрный комок. —Какой ещё комок? — стук клавиш замирает. —Чёрный комок. Может, уголь? Понятия не имею, — Дэй подносит его ближе к солнцу, поворачивает. — Никаких символов, ничего. Пахнет землёй. Сейчас сфоткаю. Он включает громкую связь, открывает камеру и делает несколько снимков с разных ракурсов. —Не похоже на уголь, но я не геолог. Хочешь прислать мне, чтобы проверили? — спрашивает Поппи, и клавиши снова оживают. —Нет, думаю, это просто сувенир или что-то такое. Оставлю у себя, — Дэй опускает руку на колено. — Скорее всего, ближайшие дни я буду единственным членом студсовета. Посмотрим, что они скажут о статусе остальных. Им точно придётся нанимать новых людей. У тебя есть план? —Для такой возможности мои люди уже в движении. Кстати, мне пора закругляться. Спасибо, Дэй, береги себя, — голос Поппи становится всё тише. —Пока, Попс, — успевает сказать Дэй, прежде чем связь обрывается. Он вздыхает, засовывает телефон в карман и прячет чёрный комочек во внутренний карман куртки. И что теперь? Хотелось бы уже начать разбираться с бардаком в студсовете, пока есть свободное время… но придётся ждать ключей или хотя бы каких-то указаний. Дэй встаёт, потягивается, поднимая руки над головой. Уже достаточно поздно, чтобы взять что-нибудь поесть в столовой. Автобус вернётся только в семь — как раз к концу ужина. Надо написать Пикки и Буббе, чтобы они проследили, чтобы все, особенно Нап, поели. Дэй достаёт телефон — и тот тут же звонит. Пикки. —Алло? — отвечает он. —Дэй? Извини, что звоню внезапно. Ты скоро пойдёшь на ужин? — голос Пикки звучит эхом, будто она где-то в большом помещении. —Как раз собирался в столовую, — Дэй открывает и закрывает калитку бассейна. — Хочешь, чтобы я что-нибудь взял? —Да, но не мне. Ты же познакомился с моей соседкой Бобби, помнишь? —Да, она кажется хорошей подругой, — Дэй вспоминает уставшую, болезненно худую медведицу. —Я уже несколько дней пытаюсь заставить её поесть — не видела, чтобы она хоть что-то взяла в рот. Приношу еду в комнату, надеюсь, она съест там. Ты не мог бы отнести ей что-нибудь? Мне очень неловко просить, но я только сейчас поняла, что мы вернёмся не раньше восьми вечера, — тихий голос Пикки прерывается громким хлопком и гулом голосов на фоне. — Ещё раз прости, Дэй. Мне пора. Спасибо и пока! —Погоди! — пытается остановить её Дэй, но связь уже оборвалась. Он вздыхает. И как теперь попасть в женское общежитие? Его ключ-карта не откроет даже вход в здание, не говоря уже о комнате Пикки. Может, попросить кого-нибудь? Близнецы-голубки будут в столовой? Нет, скорее всего, они тоже уехали в столицу вместе с большинством. Дэй идёт прочь от бассейна по обсаженной деревьями дорожке к столовой. Открывает список контактов — он заметно вырос, но никого, кому можно позвонить и попросить о такой помощи, там нет. Дэй замирает посреди дорожки и настораживает уши. Это… плач? Он поворачивается и подходит ближе к деревьям. Останавливается на узкой полоске травы между бетоном и стволами. Наклоняет голову, прислушивается. Ничего, кроме пения птиц и жужжания насекомых. Странно. Показалось, наверное. Дэй бросает взгляд на телефон и делает шаг обратно на дорожку. Он точно найдёт кого-нибудь, кто впустит его в женское общежитие. Нельзя подвести Пикки и её соседку. Погодите… Пикки сказала, что они вернутся в восемь? Разве не в семь? Дэй начинает печатать на телефоне, продолжая идти по дорожке. Какое время указано на сайте академии… Дэй падает на землю. Нос вдавливается в грязь, воздух вышибает из лёгких. Чья-то когтистая лапа прижимает его голову к земле, а кто-то оседлал его поясницу. Каждый вдох сопровождается комьями земли во рту — Дэй кашляет, выплевывая грязь. Он поворачивает голову, чтобы хоть немного дышать и увидеть нападавшего. Глаза расширяются от ужаса. —Бобби? — хрипло выдыхает он. Она не отвечает. Зрачки превратились в тонкие щёлки и неестественно светятся. Клыки обнажены, из горла вырывается звериный рык. —Бобби, — повторяет Дэй, уже тише. Она лишь снова рычит, низко и угрожающе. Чёрт. Дэй отводит взгляд от неё, отчаянно ища глазами хоть что-то, что поможет. Как только он отрывает взгляд, Бобби приподнимается на коленях и с нечеловеческой силой переворачивает его на спину. Дэй приземляется с глухим стоном и тут же пытается схватить её за запястья, чтобы остановить. Он старается не выпускать когти — не хочет её ранить. Но Бобби такой заботы не проявляет: она прижимает его ладони к земле по обе стороны от головы, едва не задевая уши. Сидя на его талии верхом, она снова издаёт низкий, звериный рык.

***

—Бобби, пожалуйста. Что происхо— Дэй не успевает договорить — губы Бобби с силой впиваются в его. Что. За. Хрень. Дэй застывает от шока. Она только что на него напала, а теперь… целует. Глубоко. Жёстко. Грубо. Совсем не так он представлял себе свой первый поцелуй. Её лапы тянут его руки вверх, царапая кожу о шершавый бетон, и одной лапой прижимают оба запястья над головой. Сила не ослабевает ни на секунду, даже когда он пытается вырваться. Дэй продолжает дёргаться, стараясь не причинить ей боль, несмотря на то что её когти уже рвут ему кожу. Что делать? Она не реагирует на слова. Её когти скребут по животу, добираются до пуговицы на штанах. Нет. Нет. Нет. Нет! Он отключает мысли и позволяет сработать рефлексам — впивается зубами в её язык. Бобби отшатывается с болезненным вскриком. Дэй использует момент: перекатывается, перенося вес тела, и сбрасывает её с себя. Помнит о контроле силы — не ломает ей кости, — но прижимает одну её руку к земле рядом с головой. Второй рукой обхватывает горло и сжимает. Яростный рык обрывается. Свободная лапа Бобби бросается к его глазу, когти раскрыты. Дэй дёргается в сторону — глаз спасён, но щеку раздирает от скулы до челюсти. Кровь течёт горячими струйками. Он игнорирует боль, хватает эту лапу и прижимает с другой стороны её головы. Бобби дёргается вперёд, пытаясь укусить, но Дэй держит её руки мёртвой хваткой, а горло отводит достаточно далеко — она не достаёт.

***

Дэй понимает: нужно просто переждать. Она устанет раньше, чем он. Он мысленно фиксирует всё, что видел, как учили на тренировках, и приходит к самому вероятному выводу. Бобби — наполовину суккуб. Поппи как-то упоминала, что большинство учеников академии — полудемоны, потому что демоническая кровь усиливает потенциал к эволюции. Значит, среди студентов должны быть и полудемоны, и, вероятно, несколько полуангелов. Позже уточнит у Поппи. Он возвращает внимание к Бобби. Её борьба затихает, но вместо этого начинаются слёзы и всхлипы. —Прости, — шепчет она, глядя на его разодранную щеку. Капля крови падает ей на морду. Один её глаз уже вернулся к нормальному круглому зрачку, свечение исчезло. Но второй всё ещё светится, зрачок — тонкая вертикальная щель: демонический голод никуда не делся. —Прости меня! — Бобби вдруг разрыдается по-настоящему, истерично. — Я монстр. Я тебя ранила! Её когти впиваются в его ладони. Разноцветные глаза мечутся по сторонам — куда угодно, только не на него. — Бобби, — Дэй наклоняется ближе, пытаясь поймать её взгляд. Она зажмуривается и отворачивает лицо. —Не подходи, пожалуйста. Я… я не хочу тебя снова ранить, — слёзы прокладывают мокрые дорожки в шерсти. — Прости. Я не хочу… не хочу причинять тебе боль. Пожалуйста. Прости… пожалуйста… Дэй тянет её за руки вверх и обнимает. Истеричные извинения обрываются. Он медленно гладит её по спине, старательно отворачивая разодранную щеку в сторону. Бобби обхватывает его так крепко, что кажется — сейчас хрустнут рёбра, и зарывается мордой ему в плечо. Всё, что копилось неделями, а может, и месяцами, вырывается наружу: рыдания, извинения, повторяющееся «я монстр, я монстр». Дэй продолжает гладить её по спине ровными кругами и тихо напевает старую колыбельную — без слов, просто мелодия. Её когти впиваются ему в спину, тело сотрясается в его объятиях. Он не двигается. Солнце уже низко, светит прямо в глаза, колени ноют от долгого стояния на бетоне — но он не шевелится, пока Бобби наконец не сжимает его ещё раз и не разжимает лапы. Дэй отстраняется и садится рядом с ней прямо на дорожку. Рёбра ноют от её мёртвой хватки. Бобби сгорбилась, лапы дрожат так сильно, что она судорожно сжимает их в кулаки, пытаясь скрыть тряску. —Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Дэй, доставая из заднего кармана сухую салфетку. После случая с Крафти он старается всегда носить с собой хотя бы одну, даже без сумки. Он осторожно прижимает сложенную ткань к щеке и стискивает челюсти, чтобы не вырвался болезненный скулёж. — Я? — Бобби поднимает на него недоверчивый взгляд. Оба её зрачка теперь круглые. — Это тебе чуть глаз не вырвали! —Но не вырвали же. А ты в порядке? — Дэй наклоняется чуть ближе, чтобы лучше видеть её лицо. Бобби опускает взгляд. —Я в норме, — произносит она без всякого выражения. Дэй наклоняется ещё сильнее. —Бобби, клянусь, никому не скажу, но мне нужно знать: ты не собираешься нападать на кого-то ещё? — он внимательно следит за её реакцией. Она вздрагивает и обхватывает себя руками. —Нет… я никому не причиню вреда, — она бросает на него быстрый взгляд. — Ты… знаешь, что я… что я… Её лицо искажается. —Что ты наполовину демон? Догадался, когда ты вместо… другого просто поцеловала меня, — мягко объясняет Дэй. Бобби шмыгает носом и яростно трёт глаза. —Прости. Я думала, что справлюсь, когда сюда приеду, — признаётся она, полная стыда. Дэй ждёт, но она молчит. Тишина между ними становится опасной — её нужно разрушить. —Пикки попросила принести тебе еду, — говорит Дэй сгорбленной медведице. Она не отвечает. —Бобби, пожалуйста, объясни, что тебе нужно. Я не хочу, чтобы подруга Пикки пострадала… или чтобы кто-то другой пострадал из-за неё. —…она слишком сильно заботится, — бормочет Бобби, подтягивая колени к груди и пряча в них морду. — Ладно. Я наполовину суккуб. Демон похоти. Мне не нужен секс, как полноценной суккубе. Полукровке вроде меня достаточно физического контакта. Чем он ласковее и искреннее — тем сытее я себя чувствую… Она делает глубокий вдох. —Дома бабушка давала мне достаточно, чтобы я не голодала и не нападала. Я никогда не наедалась полностью, но и никому не вредила. Когда уехала, думала — справлюсь. Не ожидала, что общение с таким количеством людей сделает голод невыносимым, — Бобби поднимает дрожащие лапы и впивается когтями в волосы, начиная яростно теребить уши. — Звёзды, как же я себя ненавижу… —Бобби! — Дэй протягивает свободную лапу и мягко тянет её за предплечье. —Пожалуйста, не делай себе больно, — он ловит её взгляд. — Пожалуйста. —Хорошо, — шепчет она. Её глаза снова останавливаются на его щеке. Она делает ещё один глубокий вдох, закрывает глаза и хлопает себя по щекам. —Хорошо! Я в норме, и сейчас мы займёмся тем, с чего вообще-то должны были начать — твоим лицом, — Бобби поднимается на ноги и протягивает ему лапу. Дэй осторожно берёт её и встаёт. Она тянет его за собой по дорожке. Хватка крепкая, лапы дрожат так, что это видно невооружённым глазом. —Бобби? — зовёт Дэй. —Да? —Ты расскажешь Пикки? —Нет. —Она очень за тебя переживает. — Я знаю. Повисает тишина. Дэй хмурится, глядя в затылок Бобби. Он понимает, почему ей не хочется делиться чем-то настолько личным, но Пикки нужна хоть какая-то ясность — и желательно повод перестать сходить с ума от беспокойства. Бобби нужна помощь и поддержка, чтобы она не пострадала сама и не причинила вреда другим. Да и Дэю срочно нужно наложить специальные бинты от Поппи на щеку. Его пятнадцать минут тают на глазах. —Бобби? — снова зовёт Дэй. На этот раз она лишь крепче сжимает его лапу вместо ответа. —Ты позволишь мне тебе помочь? —Что? — она резко останавливается и смотрит на него во все глаза. — После того, что я сделала? — голос срывается на визгливую ноту. — Ты вообще понимаешь, что я собиралась с тобой сделать, если бы ты меня не остановил? Почему ты помогаешь монстру?! —Бобби, ты хорошая подруга Пикки. Я знаю, что ты не монстр. Я знаю, что ты жалеешь о случившемся. Ты никогда бы этого не сделала в здравом уме. Ты не заслуживаешь чувствовать себя чудовищем и голодать, — Дэй сжимает её лапу, пока она не поднимает на него взгляд. — Пожалуйста, Бобби. —Как ты можешь меня простить? — слабо спрашивает она. — Как ты вообще можешь хотеть мне помогать? —Это не обязательно должен быть я. Но позволь кому-нибудь помочь тебе, Бобби. Пожалуйста, — повторяет Дэй. —Я не понимаю, — Бобби отпускает его лапу, чтобы вытереть новые слёзы. — Не понимаю, как ты можешь даже смотреть на меня сейчас. —Я не злюсь и не брезгую, — Дэй аккуратно обходит её и встаёт впереди. — Обещаю, никому не расскажу. Просто подумай о том, чтобы найти помощь. И позвони Пикки, — добавляет он, уже ускоряя шаг в сторону общаги. —Хорошо, — шмыгает носом Бобби. Дэй оглядывается через плечо — убедиться, что с ней всё в порядке. Её лапы опустились, она смотрит на то место, где он только что стоял. Ему тяжело её оставлять в таком состоянии, но пятнадцать минут почти истекли, и в любой момент кто-нибудь может пройти мимо. Нельзя, чтобы его раны сейчас заметили. —Дэй? — доносится отдалённый голос Бобби, когда она поворачивается в его сторону. Он показывает ей большой палец вверх через плечо и сворачивает к общежитию. Как только она скрывается из виду, Дэй срывается на бег и почти влетает в дверь общаги. Открывает её, захлопывает за собой как можно быстрее. Взлетает по пустой лестнице через две ступеньки и врывается в комнату. Вытаскивает аптечку из-под кровати, достаёт волшебные бинты от Поппи. Разрывает упаковку, прижимает один к щеке. Боль обжигает — из горла вырывается сдавленный скулёж. Он не уверен, успел ли уложиться в пятнадцать минут. Дэй прислоняется боком к кровати и тянется за телефоном. Желудок ухает вниз: в кармане только ключ-карта. Он лихорадочно проверяет все карманы — кроме чёрного комочка, ничего. Последний раз телефон был у него в лапе прямо перед нападением Бобби. На бетонной дорожке среди деревьев. Чёрт. Придётся идти искать. Но бинт должен поработать хотя бы час — значит, ждать. Дэй использует это время, чтобы промыть остальные царапины, спрятать окровавленную одежду и понять, что фонарика у него нет. Как искать телефон в темноте? Придётся что-нибудь придумать и попросить Киккина помочь, когда все вернутся. Как, чёрт возьми, его выходной превратился в такой кошмар? . . .. ..