Крокодилдо 2: Искупление

«Таузенд Санни-2», изрешечённый, с потухшими двигателями и выведенными из строя системами, совершал отчаянный варп-прыжок. Искажённое пространство клубилось вокруг искореженного корпуса. Внутри царил хаос: Крокодилдо без сознания, его сущность едва теплилась, остальные пытались стабилизировать корабль и хоть как-то помочь другу. Они уже почти поверили, что вырвались. И тогда это случилось. Пространство перед кораблём... разорвалось. Не как при обычном прыжке, а как будто ткань реальности была пробита идеально рассчитанным ударом. Из разлома возникла сияющая фигура Роналду. Его лицо было бесстрастным, а глаза горели холодным огнем превосходства. Он не произнёс ни слова. Он просто нанёс удар. Это был не взрыв, не луч энергии. Это был сконцентрированный удар «идеала» по самой концепции их бегства. Он пнул нос корабля с такой силой, что это потрясло не металл, а сами законы физики, заставляющие корабль двигаться вперёд. «Таузенд Санни-2» замер, завис в межпространственном канале на долю секунды, а затем, с оглушительным скрежетом рвущегося металла, полетел назад. Корабль, как подстреленная птица, вывалился из варп-пространства и с оглушительным грохотом рухнул обратно в ту самую бухту Маринфорда, из которой они только что чудом сбежали. Он не приземлился — он разбился, разломившись пополам о ледяную гладь. Удар был чудовищным. Корпус корабля, и без того повреждённый, не выдержал. Пик, который в этот момент пытался стабилизировать навигацию с помощью своих карт, оказался в самом эпицентре разрушения. Осколок конструкционной балки пронзил его насквозь. Он не успел даже издать звук. Его карты, бывшие продолжением его сущности, взметнулись в воздух и, почернев, рассыпались пеплом. Карточный маг, прошедший с ними через ад Флинса и битву с Роналду, был мёртв. Выжившие, оглушённые и раненные, выползали из обломков. Фрэнки с разбитым лицом, Рудеус и Рокси, прикрывавшие друг друга, Юта, с трудом поднимающийся на ноги. Они видели бездыханное тело Пика и почти угасшую сущность Крокодилдо. Их тут же окружили. Адмиралы, не скрывая своего удовлетворения, смотрели на них как на диковинных зверей, пойманных в клетку. Выше всех, не спускаясь на лёд, парил Роналду. — «Бегство — это признак слабости. Слабость не имеет места в идеальном миропорядке», — его голос был спокоен и неумолим. — «Ваш абсурд исчерпан. Ваша история окончена.» Они проиграли. Проиграли тотально. Они не смогли выполнить миссию, потеряли друга, их лидер был на грани смерти, а они сами — в плену. Рудеус сжал посох, но не было в нём больше магии. Юта чувствовал, как его проклятая энергия иссякла. Фрэнки смотрел на обломки своего корабля и на тело Пика, и в его глазах не было ни «супер», ни надежды. Они не могли даже похоронить товарища. Они могли только смотреть, как солдаты Дозора грубо поднимают его тело, чтобы выбросить как мусор. Их в цепях поволокли в темницы Маринфорда. Крокодилдо, его едва живую сущность, заперли в отдельную камеру с подавителями любой энергии. Они достигли дна. Не осталось ни планов, ни сил, ни надежды. Только ледяные стены, звон цепей и память о том, как на их глазах рассыпались в прах карты Пика. И где-то в высших сферах Роналду наконец-то позволил себе улыбнуться. Абсурд был повержен. Порядок восторжествовал. P.S. Всё потеряно. Кажется, это конец. Но даже в самом тёмном подземелье Маринфорда, в самой разбитой сущности, может теплиться искра. Искра, для которой не нужны ни магия, ни технологии, ни сила. Просто воспоминание. Воспоминание о болоте, о брате, о стае. И один-единственный, последний вопрос: «А что, если мы ещё не всё попробовали?».