Крокодилдо 2: Искупление

Рудеус Грейрат сидел на коленях в остывающей пыли Маринфорда. Руки его бессильно лежали на теле Рокси, в глазах не было ни слезинки — лишь бездонная, всепоглощающая пустота, в которую ушло всё: магия, воля, сам смысл существования. Казалось, он вот-вот обратится в камень или рассыплется пеплом. Но где-то в самых глубинах этой пустоты, за гранью отчаяния, тлела одна-единственная уголька — долг. Долг мага, учителя, друга. Он поднял голову и увидел тело Крокодилдо, беспомощно распластанное рядом. И увидел Роналду, поднимающего руку для финального, очищающего всё катаклизма. Инстинкт оказался сильнее разума. С хриплым, нечеловеческим криком Рудеус рванулся с места. Он не использовал магию — её не осталось. Он использовал последние капли физической силы, подхватил тяжёлое, инертное тело Крокодилдо и, спотыкаясь, потащил его к сияющей трещине — тому самому разлому, что когда-то создал хвост Крокодилдо. «Двигайся! ШЕВЕЛИСЬ, ЧЕРТОВ УРОДЕЦ!» — он бил его, тряс, кричал ему в лицо, пытаясь вытащить из ступора хоть крупицу сознания. Золотой шар Роналду пронёсся в сантиметрах от них, испепелив ту землю, где они только что лежали. Рудеус, тяжело дыша, втащил Крокодилдо в относительное укрытие за глыбой разрушенной стены. Он вжал ласты крокодила в острые обломки камня. «Ты чувствуешь это?! — его голос срывался на фальцет, в нём была и ярость, и мольба. — Это БОЛЬ! Это ЕДИНСТВЕННОЕ, что у нас осталось! ПРОСНИСЬ!». Боль, наконец, пробилась сквозь толщу шока. Крокодилдо вздрогнул, его глаза сфокусировались. Он увидел перед собой не великого мага, а измождённого, обезумевшего от горя человека с окровавленными руками. «Руди... я...». «БЕГИ! — перебил его Рудеус, с силой отталкивая его вглубь разлома. — Я буду держать его! БЕГИ И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ!». И он развернулся, чтобы встретить свою судьбу. Роналду уже парил перед ним, его сияние давило, как физическая гора. «Трогательная преданность мусора своему мусору», — пренебрежительно бросил он. Рудеус не ответил. Он поднял руки. Из его пальцев не полились потоки лавы или стены льда. Последним, что он мог создать, были жалкие, дрожащие искорки магии, шипящие и гаснущие в сиянии Роналду. Он отбивался, как мальчик с палкой против танка. Каждый золотой мяч, каждый сгусток энергии он встречал грудью, отлетая с разбитыми рёбрами, с разорванной кожей, но снова и снова вставая и крича через плечо: «Я СКАЗАЛ, БЕГИ!». Он покупал секунды. Ценой своей плоти и крови. Роналду надоел этот спектакль. Он метнул не мяч, а сгусток чистой энергии, который пронзил Рудеуса насквозь, чуть левее сердца. Маг рухнул на колени. Из раны хлынула кровь, смешиваясь с пылью Маринфорда. Он уже не видел Крокодилдо, но знал — тот ещё здесь. Он не убежал. «Крок... — голос Рудеуса был уже едва слышным, похожим на шелест высохших листьев. Он смотрел в пустоту перед собой, но слова были обращены к тому, кто стоял у него за спиной. — Ты... должен... выжить...». Он кашлянул, брызгая кровью на камни. «...Не для мести... Для... памяти... Для того... чтобы однажды... КОГДА-НИБУДЬ... ты... его... ПОБЕДИЛ...». С этими словами Рудеус Грейрат, маг уровня Императора, муж Рокси, учитель и друг, испустил последний вздох и упал лицом в землю, которую не смог защитить. Крокодилдо стоял, вжавшись спиной в холодный камень разлома. Он видел всё. Видел, как погиб последний из его братьев. Он не кричал. Не рыдал. Внутри него не осталось ничего, что могло бы издать звук. Была только тишина. Тишина мёртвого болота. Тишина пустого корабля. Тишина, в которой навсегда замолкли голоса Леви, Фрэнки, Юты, Пика, Макимы, Венома, Дазая, Рокси и теперь — Рудеуса. Роналду медленно развернулся к нему. «Остался лишь ты. Последний сор. И сейчас я его сотру.». Но Крокодилдо уже не слышал его. Его тело, движимое древним инстинктом, уже развернулось и бросилось вглубь тёмного, сияющего разлома — в неизвестность, в никуда, в бегство, которое ему подарил ценою своей жизни последний друг. Он не нёс с собой надежды. Он нёс с собой ледяную, беззвучную клятву, выжженную в самой его сущности. Клятву выжить. Клятву помнить. И однажды... когда-нибудь... победить. P.S. Крокодилдо остался один. Абсолютно один во всей мультивселенной. Все его друзья мертвы. Его дом уничтожен. Он — последний осколок разбитого мира, бегущий в темноту. Что может вырасти из такого семени, политого кровью всех, кто был ему дорог? Только время покажет, во что превратится абсурд, выкованный в горниле тотальной потери.