Скороварка

                                                                  Симон и в самом деле мечтал построить город, что стал бы плавильным котлом.       Если бы её рисовал художник, он бы изобразил её не контурами, а длинными энергичными мазками. Телесный - крепкие литые икры; алый - развевающийся шлейф подола; цвет дёгтя и стали - своевольные волосы, схваченные железной клеткой бигудей. Жизнь в бесконечном движении, в вихре, в танце... по кухне.       А как иначе, когда на твоих плечах вся семья: дочь-подросток, сын-первоклассник, два крепких вздорных деда, коротающих вечера за шахматами, и муж - "любимый лосось", который после работы так и норовит залипнуть в журнал "Наука и жизнь" или передачу "Очевидное-невероятное".       Хозяйство как искусство. Искусство вдохнуть подобие уюта в холодные "сталинско-ампирные" апартаменты с дурно побеленными трёхметровыми потолками, где даже ворчащий унитазный бачок вознесён на недосягаемую высоту. Искусство продлять жизнь мужским рубашкам, детским платьишкам и штанишкам (при нынешнем дефиците поди ещё купи новые!). Искусство соорудить торт из манки или аппетитное заливное из постного перемороженного хека. Благо, хоть с мясом никогда нет перебоев в этом захолустье. - Витя-а-а, ты ковёр уже выбил? Тогда неси в гостиную раскладной стол. - Солнышко, у нас, кажется, нет раскладного стола... - Да что ж такое, год как переехали... Виктор! У нас есть раскладной стол. На балконе. Маш, Маша-а-а! Сейчас отец стол принесёт, оботри пыль, достань сервиз и фужеры из серванта и помой. - Ну ма-а-ам! - Бегом давай! Быстрей закончишь - быстрей гулять пойдёшь.       Нина загрохотала посудой в раковине. Разобранная на части мясорубка, ножи, разделочные доски как по волшебству выстроились на сушилке. - Витя, деда Жора, идите сюда, будете лепить пельмени. Мне ещё холодец разбирать. И деда Симу не зовите, он опять какой-нибудь "фокал" слепит. - Фрактал. - Чего? - Фрактал. Это... а, неважно, - отмахнулся "лосось", усаживаясь за стол и подтягивая ближе миску с фаршем.       Георгий пельмени лепил, как хороший автомат - аккуратные, кругленькие и одинаковые, хоть штангенциркулем замеряй. - Эть... ещё один готов, - приговаривал он заполняя доску, - Витя, эта уже полная, неси на мороз. - Пойдёшь обратно, захвати банку огурцов. Помнишь хоть, где закатки стоят? - рукой с зажатой скалкой Нина смахнула со лба упавшую прядь, оставив белый мучной след. Беспокойно прислушалась к мальчишечьему гвалту, переместившемуся из детской в гостиную. - Ма-а-ам, а Машка твою косметичку взяла! - Каспар влетел в кухню, пришпоренный сестриным тапком и криком "ну ты дятел!" - Сыночка, не вертись, - Нина перехватила его одной рукой, а другой сняла с подоконника блюдо с горячими бутербродами, - нажарила на всю вашу компанию, перекусите и бегите на улицу, пока ёлку не повалили. Вот, - она сняла с горки бутербродов верхний, самый большой и поджаристый, - при мне ешь, а то опять всё раздашь, тебе не достанется. - А они не фотят, - пробубнил Каспар с набитым ртом, - там фофодно. - А ты скажи им "Кто последний на горку, тот лох!" - Нина чмокнула сына в макушку и выпроводила из кухни. - Родная, ну ты бы аккуратней в выражениях, с ребёнком-то... - проворчал Виктор. - Ой, - отмахнулась Нина, - пусть жизни учится. А то эти оглоеды на шею ему сядут. Дед Жора, порежь оливье. У тебя так ровненько получается! Виктор, банку мне открой... - Нин, ну куда нам столько оливье? - Не нам, а гости придут. Ольгимский ваш пожрать любит, - через прихожую протопотало стадо слонов, и наступила почти что тишина. - Мам, я тоже гулять, - донеслось из коридора. - Машка, а ну, зайди.       Та, неохотно шаркая ногами, появилась в проёме двери. - Гос-с-споди, разукрасилась-то... Смывай сейчас же. - Ну ма-а-ам! - Не мамкай мне тут! Смывай. Рано тебе ещё.       Мария покорно убрела в ванную. - В девять чтоб была дома! - В одиннадцать. - В девять, я сказала! - Ладно, ладно! - дверь захлопнулась. Стало слышно, как в гостиной телевизор распевает песенку про три белых коня. - Декаабрь и январь и февраааль... - Симон возник в кухонной двери и тут же нацелился на кружочки колбасы и маринованного огурца на доске. Нина, зная вредную манеру деда говорить под руку, отставила латку с задравшей связанные ножки курицей, которую собралась было засунуть в духовку. - Ниночка, - ласково прищурился тот, бесцеремонно соображая себе бутерброд, - а что это такое булькает у вас на плите? - Дед Сима, ты чего, скороварку никогда не видел? - Нина покрутила пальцем у виска. - Никогда, представляете. Это ведь похитрее, чем ваши кастрюльки, верно? И как же она работает? - Берёшь мясо, приправы, соль, овощи, - закатила глаза Нина, - заливаешь водой. Закручиваешь крышку, плотно, и ставишь варить. Всё варится быстрее. Под давлением. - Хм... - забормотал он, наливая себе чаю, - молекулы, значит, движутся хаотично, и чем выше температура - тем быстрее... Но ведь, если давление превысит прочность сосуда, он разорвётся, я правильно понимаю? - Так вон, клапан есть, чтобы пар стравить, - фыркнула Нина. - И как же вы, осмелюсь спросить, определяете момент, когда следует, выражаясь вашей терминологией, "стравить пар"? - На глазок. - "На глазок"... Но ведь это очень неточный метод измерения! - А вы что предлагаете, - начала заводиться Нина, - запереться внутри вместе с лаврушкой и говяжьими ногами, что ли?       Симон завис над сахарницей, наблюдая, как она сердито грохочет латкой у разогретой духовки. - Ниночка, - задушевно произнёс он вдруг, - я уже говорил вам, что вы дура? - Да тыщу раз! - взорвалась Нина. - Дед Сима, вы опять таблетки принять забыли?! - Так вот, Ниночка, я беру свои слова обратно. Мне вас само Провидение послало!       Он насыпал в чай пять ложек сахару и уплыл в кабинет, весело напевая "Под давлением всё варится быстрее! Под давлением всё варится быстрее!" и дирижируя себе кружкой. Шаркающие по полу тапки оставляли за собой длинные размазанные полосы из выплеснувшегося чая. - Дуремар недоделанный, - в сердцах прошипела Нина и выключила газ под скороваркой. - Демиург, - поправил Георгий. - Да пофиг! Она яростно отряхнула мучное пятно с полы алого халата и принялась откручивать крышку. Дуремар или демиург, а холодец сам себя не разберёт.