Бесполезный Космо

Этажи сменяли друг друга с монотонностью ударов метронома. Снова появлялись машинки, требующие извлечения, и твистеды, от которых нужно было держаться подальше. Команда из восьми тунов работала слаженно. Однако, в их рядах были детали, которые изнашивались незаметно для остальных. Хиллеров было двое — Космо и Спраут. Они совершенно не похожи друг на друга. Спраут сиял. Он словно праздничный фейерверк порхал по двору, раздавая свои знаменитые кексы направо и налево. «Держи, Блот!», «Лови, Поппи!» — его звонкий голос звучал как музыка для уставших тунов. Все взгляды были прикованы к нему, все улыбки предназначались ему, а благодарность переполняла его наполно. Космо был совершенно другой. Он лечил по-другому. Молча подходил к раненым, прижимал ладонь к груди, проваливаясь пальцами в плоть, и доставал своё сердце. Чёрное, тяжёлое, сочащееся ихором. Прикасался к ране — и та затягивалась. Ему никогда не говорили «спасибо», просто принимали как данность, как принимают воздух или воду. Он просто как запасной вариант на тот случай, если у Спраута закончатся кассеты. Космо привык... Почти. — 30-й этаж. Зона отдыха. Здесь пахло чистотой и покоем — редкая роскошь в бесконечной гонке этажей. Мягкий свет заливал комнату, диваны манили уютом, а тишина обволакивала, как тёплое одеяло. Пеббл, маленький вихрастый собакен, тут же вскочил на диван и, радостно тявкнув, плюхнулся на бок, призывно виляя хвостом. Блот, его спутник, тяжело вздохнул, но послушно улёгся рядом. Пеббл тут же прижался к его боку, довольно зажмурившись. Блот закрыл глаза, позволяя себе расслабиться и раскинуть ножки. Космо стоял у стены, наблюдая за этой идиллией со стороны. Чужой на празднике жизни. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на Поппи. Она сидела в углу, поджав ноги. Её глаза поникли, а на руке была рваная рана — след когтей твистеда. Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом, и в этом взгляде была знакомая смесь надежды и усталости. Поппи: Немного помощи, Космо, — тихо попросила она. Он вздрогнул, словно очнувшись. Кивнул, подошёл. Процесс никогда не был приятным. Космо прижал пальцы к грудине, нащупывая пульсирующую точку под рёбрами. На миг в глазах потемнело. С тихим, влажным хрустом плоть расступилась, пропуская его руку внутрь. Воздух со свистом вырвался из лёгких. Мышцы живота свело судорогой, но он уже делал своё дело — привычно, быстро, безжалостно к себе. Когда его пальцы коснулись сердца, мир словно сжался до этого ощущения. Оно было тяжёлым, пульсирующим, чужим и одновременно близким. Он вытащил руку. Сердце было чёрным, абсолютно чёрным, как кусок антрацита. Но на ощупь оно было гладким, почти атласным. Сердце не билось в привычном смысле — оно медленно пульсировало в такт его дыханию, и из невидимых пор сочился ихор. Густой, как сырая нефть, он стекал по пальцам тяжёлыми каплями. Странно, но от него не пахло ничем. Абсолютно ничем. Пугающая, первозданная пустота. Космо протянул сердце Поппи. Космо: Вот, держи… Спраут: Хей-хей! Поппи, давай я помогу! Голос, подобно солнечному лучу, ворвался в комнату, нарушая хрупкую тишину. В дверях стоял Спраут, его улыбка сияла так ярко, что, казалось, могла осветить весь этаж. Он бросился к Поппи, позвякивая сумкой, полной припасов. Спраут: У меня как раз кассеты есть! Смотри, что я для тебя припас! Он запустил руку в сумку и, как фокусник, достал кекс. Это было маленькое, идеально круглое пирожное с нежной кремовой шапочкой и золотистой посыпкой. Аромат мгновенно заполнил пространство — тёплый, ванильный, сливочный, домашний. Спраут бережно положил кекс в ладони Поппи. Спраут: Угощайся! Свежайший, только из духовки! Поппи заворожённо перевела взгляд с ароматного кекса… на чёрное, сочащееся сердце в руке Космо. На её лице промелькнула тень. Быстрая усмешка — Космо, погружённый в своё отчаяние, даже не заметил её. А в следующее мгновение она уже сияла своей обычной мягкой улыбкой, обращённой к Спрауту. Она откусила кусочек. Зажмурилась от наслаждения. Поппи: Спраут, это… это невероятно вкусно! — выдохнула она, облизывая губы. — Я ничего вкуснее в жизни не ела! Как ты это делаешь? Спраут довольно рассмеялся, его щёки порозовели. Спраут: Практика, Поппи, одна только практика! Секрет в правильной температуре и в том, чтобы класть чуточку больше любви, чем написано в рецепте! — Он подмигнул. — Хочешь, научу? Можем вместе испечь, для всех тунов! Поппи: Конечно! — глаза Поппи загорелись. — Я с радостью послушаю твой реце-… Они заговорили, увлечённо, перебивая друг друга. Обсуждали кремы, коржи, секреты выпечки. Смеялись, строили планы. В двух шагах от них стоял Космо, всё ещё с протянутой рукой. Всё ещё с чёрным сердцем, с которого мерно капал ихор на пол, образуя маленькую лужу у его ног. Его не видели. Не слышали. Не замечали. Он был пустым местом. Космо медленно, стараясь не привлекать внимания, опустил руку. Сердце, словно тяжёлая гиря, лежало на ладони. Он развернулся и пошёл прочь, стараясь ступать бесшумно, чтобы ни скрип половиц, ни шорох одежды не выдали его ухода. Ему нужно было найти место, где можно было бы спрятаться. Место, куда никто не заглянет в ближайший час. Лифт. Конечно, ведь все отдыхают и наслаждаются заслуженным перерывом. Никому и в голову не придёт подниматься на верхние этажи прямо сейчас. Он шёл по коридору, и мысли в голове пульсировали в такт с сердцем в его руке. Почему? — думал он, глядя перед собой невидящим взглядом. — Почему моя помощь ничего не значит? Моё сердце — просто заплатка? Кусок мяса, который можно использовать, когда у Спраута закончились кассеты? Его кексы пахнут счастьем. А от меня разит пустотой… — Он вошёл в кабину лифта. Металлические стены тускло поблёскивали в свете единственной лампы. Космо прошёл в дальний угол и тяжело опустился на холодный пол. Обхватив колени руками, он уткнулся в них лицом, сжавшись в тугой неподвижный комок. В кабине царила тишина. Лишь едва слышно гудел механизм где-то глубоко в шахте. Эта тишина давила на уши, но она была лучше, чем смех, доносившийся снаружи. Он чувствовал себя сломанной игрушкой, которую забыли выбросить. Ненужной вещью на дальней полке. Внутри, там, где должно было быть сердце, поселилась чёрная, тяжёлая пустота. Он просто сидел, сжавшись, стараясь ни о чём не думать. Но из груди, из разверстой раны, всё равно доносился тихий, глухой стук — пульс на месте, где раньше билось его сердце. Одинокий и никому не нужный. Космо: Я не знаю, что мне делать, — прошептал он одними губами. Голос был хриплым и чужим. — Я больше не хочу никого лечить… Пусть Спраут один всех лечит… Я просто хочу, чтобы это всё закончилось… Денди: Космо! Хей! Голос раздался так неожиданно, что он вздрогнул всем телом и резко вскинул голову. В лифте, словно по мановению волшебной палочки, появилась знакомая стойка. За ней, удобно устроившись и облокотившись на полированное дерево, стоял Денди. Он смотрел на Космо, и в его глазах плясали насмешливые, но не злые искорки. Денди: Ты что, плачешь? — спросил Денди, склонив голову набок. — Не самое подходящее место для слёз, мой дорогой. На стойке, на трёх бархатных подушечках, были аккуратно разложены товары: белоснежный эластичный бандаж и две круглые конфеты в ярких фантиках. Денди внимательно осмотрел Космо: заплаканное лицо, руки в чёрных подтёках, разорванную кофту… Его взгляд на мгновение задержался на сердце, которое Космо всё ещё судорожно сжимал в руке. Однако он не подал виду. С улыбкой, свойственной ему, он терпеливо ждал ответа. Космо судорожно вытер слёзы рукавом, размазывая их по щеке, и с мольбой посмотрел на Денди. Космо: Я бесполезный, — выдохнул он. — Я не умею быть хиллером. Спраут лучше меня во много раз… Они не воспринимают меня всерьёз. Для них я просто инструмент. Денди… что мне делать? Денди закрыл глаза и задумчиво постучал пальцем по подбородку. Пауза затянулась. Наконец он открыл глаза. Денди: Ну так не будь хиллером, — просто сказал он. — Хе-хе, не понимаю тебя. В чём проблема просто не быть тем, кем тебя быть не просят? Если ты им не нужен — не помогай. Они потом пожалеют. Обязательно пожалеют. Наступила тишина. Денди стоял за стойкой, подперев щёку ладонью. Его взгляд был спокойным и тяжёлым. Другая его рука лежала на стойке, расслабленная. Затем указательный палец медленно приподнялся и изогнулся, сделав короткое, чёткое движение к себе. Космо, всё ещё сидя на полу, лишь склонил голову набок и приподнял бровь. Не понял. Брови Денди дёрнулись. На переносице пролегла складка раздражения. Денди: Подойди ко мне, Космо, — в голосе появились раздражённые нотки. — Нечего сидеть на грязном полу. Я могу тебе помочь. Пусть не морально, так физически. Космо послушно поднялся. Отряхнул пыль с дыры на кофте и, опустив взгляд, приблизился к стойке. Молчал, смотрел в пол. Тишину разорвал тихий щелчок открывающейся коробки. Космо поднял глаза: Денди доставал бандаж. Их взгляды встретились, и что-то внутри Космо дрогнуло. Денди улыбнулся снисходительно, но в глубине зрачков читалось нечто похожее на искреннее беспокойство. Денди: Давай помогу надеть, не дело в таком виде ходить. Выглядит… пугающе. А вот это будет оплатой за товар. Не успел Космо и рта раскрыть, как Денди ловким движением выхватил чёрное сердце из его руки. Космо ахнул, но Денди уже бережно уложил его на бархатную подушечку, где раньше лежала коробка. Сердце на подушке смотрелось жутко: чёрное, безжизненное, но всё ещё слабо пульсирующее. Космо: Но зачем тебе… — прошептал Космо. — Это же бесполезная вещь… Денди отмахнулся, разворачивая бандаж. Денди: Пригодится. А вообще, тебя волновать это не должно сейчас. — Он поднял глаза. — Сейчас сосредоточься на другом. Тебя уже наверняка хватились, нам нужно сохранить этот разговор в тайне. — Он усмехнулся. — Туны не любят, когда я с кем-то разговариваю. Не понимают они меня. Так что заткнись и не дёргайся. Он вышел из-за стойки и встал вплотную. От него пахло старыми книгами, пылью и чем-то сладковатым. Приподнял край разорванной кофты, открывая рану на грудине, из которой всё ещё сочилась чёрная жижа, кивнул. Космо, дрожа, взялся за края и задрал кофту до подбородка. Чувствовал себя до невозможности уязвимым. Денди, рассматривая рану, хмыкнул. Денди: Боишься? — усмехнулся он, проведя холодным пальцем по краю раны. По телу Космо пробежала дрожь. — Не бойся, вжик — и готово. Он ловко снял с бандажа защитную плёнку. Космо замер, инстинктивно выгнув грудь, чтобы кожа натянулась. Денди прицелился на секунду. Лицо стало сосредоточенным, а затем одним чётким, уверенным движением приклеил пластырь сверху вниз, ровно по центру грудины. Его тёплая ладонь тут же легла сверху и с сильным нажимом прошлась по всей поверхности, выгоняя воздух, обеспечивая идеальное прилегание. Космо вздрогнул. Не от боли — боли не было. От неожиданной силы этих на вид хрупких рук, от их уверенности. И тут же почувствовал, как бандаж, плотно обхватив грудную клетку, создал жёсткий, но успокаивающий каркас, словно его обняли. Денди: Вот видишь, — голос Денди вывел из оцепенения. — Не умер. Жив и здоров. — Он убрал руку. — Как ты себя чувствуешь? Космо опустил кофту. Мягкая ткань скользнула по телу, скрывая белую полосу пластыря. Но под ней осталось странное, новое ощущение — тепло, разливающееся от каждого прикосновения рук Денди. Космо: Нет… — выдохнул Космо. — У меня и не болело, я привык. Просто ты… — он запнулся. — Ты какой-то… заботливый? — это прозвучало больше как вопрос, нежели утверждение. — Спасибо, я очень благодарен. Его взгляд остановился на руке Денди, безвольно висящей вдоль тела. Движимый необъяснимым порывом, Космо, сам того не осознавая, протянул дрожащую ладонь и накрыл ею руку Денди. Он не сжал её в кулак, а просто прикоснулся к ней, пробуя на ощупь что-то нежное. Денди замер. Он медленно перевёл взгляд на их соединённые руки. В его глазах промелькнуло тихое, спокойное понимание. Он едва заметно кивнул сам себе, а затем поднял глаза на Космо. Он улыбнулся. Не широко, не насмешливо. Просто слегка приподнял уголки губ в маленькой, тёплой улыбке, словно говоря: «Я не против. Всё в порядке». Космо ощутил, как в груди что-то сжалось — одновременно сладко и болезненно. Тепло разлилось по телу, согревая ледяную пустоту внутри. Он не убрал руку. Наоборот, чуть крепче сжал пальцы, принимая это молчаливое позволение, эту странную, непривычную близость. Они стояли так несколько минут. Время словно остановилось. Гул лифта стих. Тишина, которая раньше давила, теперь стала уютной и наполненной смыслом. Через соединённые ладони передавалось всё: и тихая благодарность Космо, и спокойная уверенность Денди, и то новое, едва зародившееся чувство, которому они пока не могли подобрать названия. Первым тишину нарушил Денди. Денди: Не думаешь, что тебе пора? Тебя, наверное, уже потеряли. Космо вздрогнул, возвращаясь в реальность. Космо: Аа… Да. Да, думаю, ты прав. Он с неохотой разжал пальцы, выпуская тёплую ладонь Денди. Воздух сразу показался холоднее. Денди: Только поменяй кофту, — добавил Денди, кивнув на испачканную одежду. — А то так и остался весь заляпанный. — Он снова улыбнулся своей загадочной улыбкой. — Скоро увидимся, Космо. Космо улыбнулся на прощание — робко, благодарно — и вышел из лифта. Металлические двери с тихим шипением закрылись за его спиной. Денди остался один. Проводил взглядом закрывшиеся двери, затем медленно перевёл его на бархатную подушечку, где покоилось чёрное сердце. Протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, погладил его гладкую, холодную поверхность. Денди: Скоро увидимся...