Бесполезный Космо

Космо присоединился к своим товарищам, которые наслаждались отдыхом на просторном этаже. Некоторые из них, удобно расположившись на диване, тихо переговаривались, а другие, прикрыв глаза, наслаждались редкой минутой покоя. Космо старался не мешать и прошёл между ними, стараясь никого не задеть, после чего устроился на пустом ящике в тени, немного в стороне от остальных. В отличие от привычной расслабленной позы, его спина была неестественно прямой, натянутой, как струна. Взгляд, хоть и был направлен в сторону товарищей, казался отсутствующим — он смотрел сквозь них, сквозь стены, уставившись куда-то вглубь собственных мыслей, где было темно и тоскливо. На шутку Роджера, донесшуюся из центра зала, он лишь медленно моргнул, наблюдая, как остальные смеются, но его лицо даже не дрогнуло. Пальцы бесцельно теребили край кофты — единственное, что выдавало внутреннее напряжение, сжимающее грудную клетку. Он не знал, что делать дальше. Куда деваться, как вообще теперь быть. Когда отдых закончился и туны, потягиваясь, направились к лифту, Космо поднялся одним из последних. В кабине он встал у стены, чуть облокотившись на холодный металл. Сознательно создавая невидимый барьер между собой и остальными. Не желая контактировать. Не имея сил даже на фальшивую улыбку. На новом этаже водящие быстро засекли твистедов и подали знак — пора выдвигаться на поиски машин. Все привычно рассыпались по этажу, шурша инструментами и перекликаясь. Но Космо не бросился исследовать местность, как делал это обычно. Вместо этого он медленно провел ладонью по груди, нащупав край пластыря, который ему наклеил Денди. Материал был гладким, плотным, чуть теплым от тела. Космо глубоко вздохнул, чувствуя, как бандаж сковывает движения, но одновременно дает странное, болезненно-приятное ощущение защищенности. В его глазах читалась не просто отстраненность — глубокая, тягучая задумчивость, замешанная на тревоге. Второй хиллер, Спраут, закончив осмотр ближайших коридоров, заметил его неестественную неподвижность. Он помнил Космо всегда в движении — тот первым вызывался помочь, вечно что-то чинил, вечно был в гуще событий. А сейчас застыл, будто отгородившись от общего дела невидимой стеной. Будто и не хотел помогать вовсе. Он ведет себя не как обычно, — подумал Спраут, нахмурившись. — Может, получил травму и скрывает? Или его что-то тревожит? Надо будет подойти и поговорить, когда появится возможность. Но сейчас я слишком занят поиском кассет. Я им буду нужнее, чем разговор с Космо. Он отвернулся и побежал дальше, на ходу доставая очередной кекс для подкрепления сил. Так и прошли этажи. Космо абсолютно ничего не делал, не помогал, не разговаривал. Просто существовал где-то на периферии, тенью следовал за группой, никому не нужной и никем не замечаемой. — Лифт гудел, медленно поднимаясь. В просторном металлическом пространстве витала усталая, но спокойная атмосфера — пока Поппи резко не развернулась к Космо, всем своим видом излучая презрение. Поппи: Никто не заметил? — её голос, резкий и громкий, врезался в тишину, заставив нескольких тунов вздрогнуть. — Наш великий целитель явно на что-то обиделся. Или, может, ему просто надоело с нами возиться? Сами посмотрите на него! Она сделала паузу, переведя дыхание, а после ткнула в него пальцем, словно указывала на провинившегося нашкодившего пса. Поппи: Мы прошли уже четыре этажа. Четыре! — Голос Поппи звенел от праведного гнева. — И за это время он не подошёл ни к кому. Ни к тому, кто ушибся, ни к тому, кто поцарапался. Ни разу! Он просто идёт сзади, ничего не делает и ничего не говорит. А мы его тащим с собой. — Она хмыкнула. — Да Спраут в сто раз лучше справляется, чем этот... этот балласт! Удобно тебе, да? В лифте повисла тягостная, липкая пауза. Несколько тунов невольно переглянулись. Кто-то даже слегка кивнул Поппи, одобряя её слова. Кто-то раздражённо потер переносицу, не вынося этого пустого скандала. Почувствовав молчаливое согласие, Поппи продолжила уже жестче, вколачивая слова, как гвозди: Поппи: Может, хватит уже таскать с собой балласт? Если он не собирается делать то, для чего он здесь — лечить, — то зачем он вообще нужен? Чтобы красиво стоять в углу? Космо не поднял глаз. Но его плечи напряглись, пальцы, сжимавшие край кофты, побелели. Он чувствовал, как взгляды впились в него, прожигая кожу. Горячая волна стыда и горечи подкатила к горлу, сдавила его так, что стало трудно дышать. Хуже всего было то, что в её словах звучала горькая правда — он и сам это понимал. Но сил ответить, оправдаться, даже просто поднять голову — не было. Только тихая, давящая тяжесть где-то глубоко внутри, в том месте, где раньше билось сердце. Шелли решительно шагнула вперед, встав между Поппи и Космо, отрезая её от жертвы. Она посмотрела Поппи прямо в глаза и устало вздохнула, словно разговаривала с капризным ребенком. Шелли: Поппи, хватит. Ты перегибаешь палку. — Голос Шелли звучал ровно, без злости. — Космо ни в чём не виноват. Пойми, пожалуйста. Да, последние этажи он не проявлял себя как лекарь. Но мы что, всерьёз стали оценивать друг друга только по сиюминутной полезности? Разве мы забыли, сколько раз его нестандартное мышление выручало нас, когда все остальные варианты иссякали? Забыли, как он вытащил Блота из-под завала? Как нашел обходной путь на этаже с ловушками? Она обвела взглядом всех в лифте — усталым, разочарованным взглядом. Роджер кивнул, соглашаясь. Спраут, стоявший в углу, не вмешивался, просто наблюдал, покусывая губу. Блот, державший Пеббла на руках, даже не повернул головы — ему было неинтересно, да он и не знал, что сказать. Шелли: У каждого бывают трудные периоды. Вместо того чтобы осыпать упрёками, лучше предложить помощь. Или просто оставить человека в покое. Команда — это не только когда всё хорошо. Команда — это когда понимают и поддерживают, даже если кто-то временно не в форме. И не смей говорить, что Космо бесполезный. — Её голос стал жестче. — Он такой же ценный, как и Спраут. И мы должны его ценить и уважать. Точка. Её слова, прозвучавшие без злости, но с непререкаемой уверенностью, заставили Поппи отступить. Та лишь фыркнула, демонстративно отвернулась и уставилась в стенку лифта, больше не проронив ни слова. В кабине повисла тишина, но теперь это была тишина осмысления, а не неловкости. Шелли коротко кивнула, давая понять — тема закрыта. Тишина продержалась недолго. На этом этаже, по расписанию, должен был появиться Денди — и он появился. В лифте материализовалась знакомая стойка, полированное дерево тускло блестело в свете ламп. За ней, сияя своей неизменной добродушной улыбкой, стоял Денди. Он обвел тунов ласковым взглядом и плавным жестом указал на разложенный товар. Денди: Здравствуйте, дорогие мои друзья! — проворковал он. — Сегодня я припас для вас замечательные вещи! Конфеты на скрытность, на быстрое извлечение машин и на скорость! Посмотрите, какие аппетитные, — он провел кончиками пальцев по фантикам, закрывая глаза и вздрагивая от предвкушения, — Для вас сделаю скидку, отдам всего за 20 кассет! Спраут, до этого молча стоявший в углу, отделился от стены и подошел ближе. Он тяжело оперся о стойку Денди, всем своим видом выражая усталость и легкое разочарование. На торговца он смотрел без гнева, но с усталой прямотой. Спраут: Слушай, Денди, — начал Спраут, потирая переносицу. — Конфеты — это, конечно, забавно. Скорость, скрытность, но давай посмотрим правде в глаза. Мои запасы пластырей и аптечек тают на глазах. Ребята постоянно получают ссадины, ушибы, порезы. — Он вопросительно поднял бровь. — А ты не думал добавить в ассортимент что-то... более полезное? Ну там, хоть рулон нормального бинта? Или, может, заживляющие конфеты? Неужели это не выгоднее, чем какие-то леденцы на скрытность? Он с надеждой посмотрел на Денди, пытаясь достучаться до здравого смысла предпринимателя. Денди в ответ одарил его самой что ни на есть невинной улыбкой, от которой уголки его глаз приподнялись в безмятежных лучиках. Он даже слегка развел руками, демонстрируя свою честную беспомощность. Денди: Ах, бандажи, антисептики... — Денди с легким, почти смущенным вздохом покачал головой, и его взгляд стал искренне-сочувствующим. — К сожалению, нет. Всё распродано, совершенно не осталось. Он ласково погладил свою скромную витрину с конфетами, словно извиняясь за скудность выбора. Денди: Видишь ли, сейчас такой спрос на... стратегические товары. На скорость, на незаметность. — Денди развел руками, изображая жертву рыночной стихии. — А бандажи... Кто же сейчас в них нуждается? И пока он говорил это, его нога случайно задела небольшую защелку под стойкой. На долю секунды из-под прилавка мелькнул уголок прочной металлической аптечки, доверху набитой стерильными бинтами, пластырями и пузырьками с антисептиком. Яркая, манящая, совершенно полная аптечка. Денди тут же плавно подвинулся, заслонив её собой. Его лицо снова озарилось чистейшим, бескорыстным выражением. Денди: Может, конфетку скорости вместо этого? — предложил он Спрауту с обаятельной улыбкой. — Очень бодрит. Гораздо полезнее, чем какой-то скучный бинт, уверяю тебя. С этой конфетой ты сможешь собирать кассеты намного быстрее, Спраут. Спраут, ничего не заметивший, устало вздохнул. Чувство долга и необходимость перевесили подозрения. Спраут: Ладно, — протянул он, доставая кассету. — Дай конфету скорости. Может, хоть это мне поможет. Он взял леденец, сунул его в карман и отошел, растворившись в толпе тунов, покидающих лифт. Денди с той же неизменной дружелюбной улыбкой принял кассету и проводил Спраута легким кивком. Но едва тот отвернулся, улыбка Денди изменилась. Стала чуть отстраненной, задумчивой. Он лениво водил пальцами по стойке, слегка задевая товар — фантики конфет тихо шуршали под его прикосновениями. А затем его улыбка стала другой. Менее всеобщей. Более... личной. Уголки губ приподнялись чуть выше, а в глазах появился теплый, задушевный блеск. Он смотрел в угол лифта. Туда, где стоял Космо. Денди смотрел на него с тихим, никому не заметным восхищением. Пальцы сами собой потянулись к конфете скрытности, и он с легкой иронией подумал, что именно эта конфета сейчас пригодилась бы ему больше всего — чтобы никто не видел, как он засматривается на того, с кем совсем недавно их руки были переплетены в тихом моменте. Он распаковал фантик, отправил конфету в рот. Сладкий вкус обжег язык, что аж челюсть сводит, но улыбка его оставалась мягкой и направленной лишь в одну сторону — в тот угол, где стоял его самый ценный, хоть и не продающийся, «товар». Лифт завибрировал и замер. Двери открылись, впуская сырой, пропахший чем-то неприятным воздух. Туны потянулись к выходу, и в общем гуле особенно выделялся ядовитый голос Поппи, которая, проходя мимо Космо, бросила через плечо: Поппи: Ха-ха-ха, да что ты понимаешь! Он опять никого не будет лечить, хоть бы под ногами не путался, горе-лекарь. Лучше б на том этаже остался... Космо, стоявший ближе к выходу, сжался, будто от удара хлыстом. Он уже сделал шаг вперед, готовый раствориться в толпе, сбежать от этих слов, спрятаться, как вдруг... Денди: Космо, дорогой, задержись ненадолго. Голос Денди прозвучал негромко, но с той интонацией, которую невозможно проигнорировать. Он не просил — он требовал задержаться. Космо замер, а затем медленно обернулся. Денди не улыбался своей обычной торговой улыбкой. Его лицо было спокойным, серьезным и... понимающим. Он видел и слышал всё. Не говоря ни слова, Денди мягким жестом пригласил его обратно в лифт. Космо, почти не думая, словно во сне, сделал несколько шагов назад. Двери лифта закрылись, отрезая их от осуждающих взглядов и едких замечаний. Тишина в опустевшем лифте была настолько густой и плотной, что её почти можно было потрогать. Денди: Их слова... как шипы, да? — тихо произнес Денди. В его голосе не было привычной насмешки — только горькое, сочувственное понимание. — Они видят только то, что ты сейчас не можешь дать. Они не помнят, сколько раз твоя вовремя оказанная помощь спасала их, да? Все твои успехи они приписывают Спрауту, нахваливают его, а тебя оставляют в стороне. Он сделал паузу, глядя на Космо со странной смесью — искренней жалости и холодного, просчитанного интереса. Денди: Ты не должен ничего им доказывать. Уж точно не сейчас. — Денди шагнул ближе. — Останься здесь, отдохни. Ты всё равно на этаже ничего не будешь делать, а тут... — его голос потеплел, — ты мне составишь компанию. Он видел, как сжались кулаки Космо, как горечь от несправедливых упреков Поппи и равнодушие остальных застилают ему глаза. Видел его уязвимость. И в этот момент Денди мягко, почти невесомо положил руку ему на плечо. Денди: Они не ценят тебя, — прошептал он, и его голос стал сладким и тягучим, но с ядовитой ноткой. Манипуляция стала явной, открытой. — Они используют твою доброту, а потом отворачиваются, когда тебе трудно. Они видят в тебе слабость, а не ту силу, что скрыта внутри. Его пальцы чуть сжали плечо Космо — не больно, но и не позволяя отстраниться, сбежать от этих слов. Деньи: Но я вижу. — Голос Денди стал тише, проникновеннее. — Я вижу, какой ты могучий на самом деле. И я могу дать тебе шанс доказать это им всем. Доказать всё одним разом. — Он наклонился ближе, его дыхание едва коснулось уха Космо. — Один раз — и они все поймут, как ошибались. Денди отстранился, но его руки поднялись выше — к щекам Космо. Он погладил его по лицу, даря поддержку и утешение, которых тот так отчаянно жаждал. Денди: Всё, что нужно... — прошептал Денди, глядя ему прямо в глаза, — это одна маленькая услуга для меня. Когда придёт время. А время это придёт скоро. — Он сделал паузу, давая словам провалиться в самую глубину. — Готов ли ты перестать быть тем, кем тебя считают, и стать тем, кем ты должен быть? Его губы расплылись в многозначительной улыбке. В лифте повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Космо. Искушение прорвалось сквозь обиду и боль. В его потухших глазах, только что казавшихся мертвыми, вспыхнул огонек. Он очень хотел отомстить. Космо стоял, опустив взгляд. Воздух в лифте стал густым и тягучим, каждый вдох обжигал легкие. Он чувствовал, как дрожат пальцы, как безнадежно ноет в груди там, где под пластырем пряталась пустота. Но когда он поднял глаза на Денди, всё остальное перестало существовать. Его лицо было серьёзным, почти строгим, но в глазах читалось что-то, что не позволяло остаться равнодушным. Это была не жалость и не расчёт, а глубокая, почти болезненная нежность. Денди медленно приблизился. Космо не отстранился. Наоборот, его тело само потянулось навстречу, будто между ними возникла невидимая нить, которую уже нельзя было разорвать. Которая притягивала сильнее гравитации. Денди нежно коснулся его подбородка пальцами, приподнял лицо. Их взгляды встретились — и в глазах Космо больше не было страха. Только тихая, обреченная решимость. Их губы встретились. Это был не просто нежный и робкий поцелуй. Это было слияние, полное страсти и почти отчаяния. Поцелуй был наполнен невысказанными словами и невыраженной болью. Денди целовал его так, словно пытался вдохнуть в него жизнь. Он словно пытался забрать всю боль и обиду Космо и переплавить их во что-то новое, что могло бы изменить их обоих. Космо отвечал с той же силой. Он прижимался губами к губам Денди, обнимал его, впивался пальцами в его спину, отдавая ему всего себя без остатка. Когда они наконец разомкнули губы, Космо тяжело дышал. Его глаза блестели в полумраке лифта — влажные, лихорадочные. Он не произнёс ни слова, лишь слегка кивнул. Это был один короткий и чёткий кивок, который выражал его согласие. Не на словах, а всем своим существом.