Сакральные чувства

Грин присел на кровать, перебирая в голове одно и то же, как заезженную пластинку. Словесная. Проговаривает. Не так, как раньше. Он ловил себя на том, что прислушивается к малейшему шуму за дверью — к шагам, к скрипу половиц, к голосам. Как будто ждал, что вот сейчас произойдёт что-то, что окончательно подтвердит: да, мир изменился, и это ты виноват. Его взгляд бесцельно бродил по комнате и наконец уцепился за окно. За стеклом, в сером свете дня, медленно, маленькими крошками падал снег. Первый снег в этом сезоне. Тяжёлые, мокрые хлопья прилипали к стеклу, укрывали пожухлую траву на лужайке белым, неровным одеялом. А ведь только недавно они говорили про осень. Разве время так быстро идёт? Грин поморщился. Зима. Он ненавидел зиму. Всё становилось мокрым, холодным, неудобным. Гитарные струны от сырости расстраивались, на улицу выходить не хотелось, и даже дома сквозило. Тоска. Сплошная тоска. Но сейчас эта тоска наложилась на его внутреннюю сумятицу, и стало невыносимо. Ему нужно было говорить. Выплеснуть это хоть куда-то. С кем? С Блю? Она начнёт копать, беспокоиться. С Йеллоу? Тот начнёт анализировать. С Рэдом? Тот всё превратит в шутку. Не то. С секондом он не хотел говорить, не хотел смотреть в глаза своего лучшего друга когда сам совершил что-то... плохое. Всё не то. Он встал, решившись хоть на что-то. Просто выйти, пройтись, подышать этим колючим зимним воздухом. Может, голова прояснится. Он открыл дверь и вышел в коридор. И замер. В дальнем конце коридора, у большого окна, выходящего в сад, стояла Пюрпл. Она была без маски, руки в карманах свитера, и смотрела на падающий снег. И на её лице была улыбка. Не та редкая, сдержанная тень, а спокойная, мягкая, почти мечтательная. Снег отражался в её тёмных глазах, и она казалась… умиротворённой. Грину на мгновение показалось, что он видит очередную иллюзию, как тогда в лесу. Но нет, это была она. Та самая, только… глядящая на снег с неприкрытой радостью. Он не планировал этого. Его ноги сами понесли его в её сторону. Он подошёл, остановившись в паре шагов, и тоже посмотрел в окно. — Снег идёт, — сказал он, просто чтобы что-то сказать. Голос прозвучал хрипло от долгого молчания. Пюрпл не вздрогнула. Она медленно перевела взгляд на него, и улыбка не исчезла, лишь стала чуть менее глубокой, более осознанной. — Да, — согласилась она тихо. — И очень красиво. Первый снег всегда особенный. — Ты… любишь зиму? — спросил Грин, и сам удивился своему вопросу. Её глаза снова вернулись к окну. — Люблю. Больше всего. Всё затихает. Становится чисто, тихо. Как будто мир нажимает на паузу и даёт передышку. Можно думать. Или не думать. Просто смотреть. Всё бело на белом. ★ Она говорила это без обычной оглядки, без смущения. Просто делилась мыслью. Что её сдерживало делать это раньше? Может, та тревожность которую он снизил? — А ты? — вдруг спросила она, взглянув на него. Грин растерялся. Его ненависть к слякоти, к холоду, к этому сезону хандры была такой привычной. Но он видел её лицо, освещённое отражённым снежным светом, и её спокойную улыбку. И ему вдруг захотелось оказаться по ту сторону стекла — в том тихом, чистном мире, который она видела. — Я… да, — соврал он, почувствовав, как горит лицо. — Тоже люблю. Особенно первый снег. Как… как всё преображается. Он ненавидел себя в эту секунду за эту дешёвую ложь, подстроенную под неё. Но не мог остановиться. Сколько он ещё раз попытается соврать? Пюрпл снова посмотрела на него. В её взгляде было лёгкое, почти неуловимое удивление, будто она увидела в нём что-то новое. — Правда? — просто сказала она. — А я думала, ты больше по тёплым дням, по солнцу. Для музыки, для… энергии. Она угадала. Точно угадала его настоящие чувства. И от этого его ложь стала казаться ему ещё громче и пошлее. — Ну, бывает по-разному, — пробормотал он, отводя взгляд на снег, который теперь казался ему не умиротворяющим, а просто холодным. — Иногда и тишина нужна. Она кивнула, как будто приняв это объяснение, и снова погрузилась в созерцание метели. Они постояли так молча ещё минуту. Раньше такие паузы с ней давили на Грина, заставляли лезть из кожи вон, чтобы их заполнить. Сейчас же… было просто тихо. Неловко из-за его вранья, но тихо. — Мне надо идти, — наконец сказала Пюрпл, её голос вернул себе обычную, чуть отстранённую ровность. — Хочу успеть погулять, пока снег чистый. И... проведать кое кого. Она кивнула ему на прощание и мягко прошла мимо, направляясь к вешалке за пальто. Грин остался у окна один. Он смотрел, как её фигура в тёмной куртке выходит на улицу, поднимает лицо к падающим хлопьям, а затем не спеша идёт по свежему, нетронутому снегу к лесу. Он соврал. Она знала, что он соврал, или, по крайней мере, почувствовала неискренность. И ничего не сказала. Просто приняла это. Это даже затмило его мысли, о том кого она собиралась "проведать" Раньше бы он рвал на себе волосы от досады. Сейчас же он чувствовал что-то другое. Не досаду, а странную, тягучую горечь. Он изменил её настройки, сделал её немного более открытой, чуть более свободной. Но когда она стала такой… между ними всё равно выросла новая стена. Стена его собственной лжи и манипуляции. Он пытался подстроиться под её новый, отредактированный мир, и делал это так грубо и фальшиво. Снег за окном продолжал падать, затягивая её следы на дорожке. Грин прижал лоб к холодному стеклу. Мир действительно преобразился. Стал тише, чище, как она и сказала. Но внутри него, Грина, было только громче и грязнее от осознания того, что он натворил. И что даже в этом новом, «исправленном» мире, он по-прежнему оставался собой — самоуверенным, нетерпеливым и готовым соврать, лишь бы казаться ближе. Запах жареного тоста, яичницы и сиропа витал в воздухе. Блю, ставила на стол сковороду с омлетом (видимо ту овсянку без адских наростов никто есть не стал), щедро посыпанным тёртым адским наростом. Рэд и Йеллоу уже устроили перепалку из-за последнего куска бекона которого не коснулся адский нарост, который Рэд пытался стащить вилкой прямо из-под носа у Йеллоу. — Руки прочь, краснокожий! Это стратегический запас для моего мозга! — Твой мозг и так на 90% состоит из сарказма и кофе, чего ему бекон? — огрызнулся Рэд, делая ложный выпад. Секонд сидел, уставившись в свою тарелку, но не в еду, а в отражение в ложке. Потом он вздохнул, достал телефон. — Надо бы Пюрпл написать. Она же не завтракала толком. Блю, ставя чайник, ответила: — Не надо, Сек. У неё всегда на телефоне беззвучный, когда она на работе или гуляет. Да и она мне сама говорила что есть не хочет, когда я предлагала ей овсянку. Секонд неохотно кивнул и убрал телефон. В его глазах мелькнула та самая тень тоски — не только по Алану, но и по привычному порядку вещей, где все были в сборе. Хотя раньше... Пюрпл особо не проводила с ними время в компьютере, только играла вместе с ними в Майнкрафт, приходя к ним в мир из портала в подвале Кинга. — Ладно, кто в «Уно»? ★ — провозгласил Рэд, вытаскивая из кармана коробку. — Только без твоих читерских приёмов! — Мои «приёмы» просто предполагают, что ты не должен тасовать карты, и незаметно ложить себе лучшие карты, — парировал Йеллоу, но улыбка уже бродила у него в уголках рта. Все в принципе были не против. Блю присела за стол. Через минут кухня оглашалась криками, смехом и стуком кулаков по столу. — Да он жульничает! — орал Рэд, указывая пальцем на сонного Секонда. — У него уже третий козырь подряд! Вероятность! — Это называется удача, Рэд. Непонятное тебе чувство, — ёрничал Секонд. — Да заткнись вы оба, у меня тут комбинация! — вскрикивала Блю, размахивая картами. Грин сидел среди этого хаоса. Он ел автоматически, не чувствуя вкуса. Его взгляд то и дело цеплялся за пустой стул Пюрпл. Его уши ловили каждый звук за окном — не шаги ли? Но слышен был только вой ветра и смех друзей. Они забылись. Игра, азарт, привычная ругань — это был их механизм выживания. Заслониться шумом от тревоги, от тоски Секонда, от привычного отсутствия Пюрпл, от мира наполненного проблемами. Они погрузились в свой старый, проверенный мир, где всё было просто: игры, шутки, друзья рядом. А Грин не мог. В его голове стоял гул, куда громче их криков. Он помнил. Помнил холод башни, холодные пальцы Дарка на плече, холодный блок земли в кармане. Теперь он, кажется, понимал её чувство "грязи".

⟩›—————| ♪ |—————‹⟨

Снег шёл не переставая. Ветер гнал колючие белые волны между стволами сосен, завывая в голых ветвях. Было холодно, пронизывающе до костей. Ведь только недавно рано утром, все было нормально. Пюрпл шла по знакомой тропинке, углублявшейся в чащу. На ней была тёплое пальто, руки она держала наружу, ловя пушистые хлопья. На её лице играла та же спокойная, почти мечтательная улыбка, что и утром у окна. Метель, холод, одиночество — казалось, ничто не могло нарушить её странного, тихого умиротворения. Как будто внутренний шум, который обычно терзал её, действительно притих. Он стоял под сенью огромной ели, где снега было меньше, прислонившись к стволу. Его красный цвет был единственным ярким пятном в этом бело-сером мире. Плащ почти не шевелился, будто не подчиняясь ветру. Пюрпл остановилась в паре метров, не испугавшись. Её улыбка стала чуть более ироничной. — О, косплеер. Опять в декорациях? — спросила она, и в голосе звучала не насмешка, а скорее тон когда шутят по дружески — Как успехи? Мир всё ещё в опасности? Планы по захвату вселенной не сорвались из-за снегопада? Дарк медленно повернул к ней голову. Его единственный глаз в щели платка прищурился, но не со злобой. С… любопытством. — Планы идут своим чередом, — ответил он, и его голос, обычно безжизненный, сейчас звучал чуть мягче, заглушаемый шумом ветерка. — Погода не более чем фон. А ты? Не холодно гулять одной в такую… непогоду? — Мне нравится, — просто сказала Пюрпл. — Тишина. И снег. Он скрывает всё грязное, делает мир чистым. Пусть и ненадолго. Она посмотрела на него внимательно, изучающе. — Знаешь, мы так и не познакомились нормально. Меня то понятно, зовут Пюрпл... А тебя как? (Всех родившихся в Стик-Сити звали как их цвет. И её имя было известно Дарку ещё давно) Дарк замер на секунду, будто взвешивая что-то. Потом слегка склонил голову. — Меня зовут Дарк. — Он сказал это без пафоса, просто как факт. — Дарк… — протянула она, пробуя имя. — Подходит. А что, если не секрет, привело тебя в наш скучный лес? Кроме, конечно, репетиции роли главного антагониста. Вопрос был задан с такой искренней, лишённой подвоха любознательностью, что Дарк, против ожидания, не стал уходить в тень или сыпать угрозами. — Я… ищу кое-что, — сказал он после паузы. Его ответ был уклончив, но не ложен. И Пюрпл это оценила. Она кивнула, серьёзно. — Понимаю. У всех нас есть что-то, что мы ищем. Или от чего бежим. — Она обернулась, глядя на заснеженные деревья. — Иногда кажется, что прошлое — это такой же снег. Кажется, что оно чистое и красивое, пока не начнёшь в него копать. А там — грязь, корни, камни. Это заявление, глубинное и печальное, заставило Дарка по-настоящему присмотреться к ней. Он видел не наивную девочку, а человека, который знает цену боли и все ещё выбирает смотреть на снег, а не на грязь под ним. — Мудрое наблюдение, — произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная, хоть и сдержанная, оценка. — Большинство предпочитает видеть только снег. Или только грязь. — А ты? — спросила Пюрпл, поворачиваясь к нему. В её фиолетовых глазах не было страха, только интерес. — Что ты видишь? Дарк молчал дольше обычного. Ветер трепал её волосы и его плащ. «А она умеет задавать вопросы», подумал он, этого он и ожидал. — Снег — это временное явление. Грязь — основа. Основа — истинная форма всего. Истинная форма… — это наивысшая сила. Дарк сразу же вспомнил Секонда, когда заговорил про истинную форму. Пюрпл задумчиво кивнула, как будто он сказал не что-то пугающее, а просто интересную философскую мысль. — Звучит сложно. И одиноко. Должно быть, тяжело видеть всё таким… разобранным. Этот простой вывод, касающийся не его планов, а его внутреннего состояния, застал Дарка врасплох. Никто никогда не говорил с ним об одиночестве. О жестокости — да. О силе — конечно. Но не об этом. — Это… эффективно, — пробормотал он, отводя взгляд. — Наверное, — согласилась Пюрпл. Потом улыбнулась снова, уже без иронии. — Но иногда, знаешь, полезно просто посмотреть на снег. Не анализировать его состав, а просто видеть, что он красивый. Хоть на пять минут. Она протянула руку, поймала на варежку несколько крупных хлопьев. — Спасибо за разговор, Дарк. Было… неожиданно приятно. Если захочешь просто поговорить я часто гуляю здесь. И она, кивнув ему на прощание, пошла дальше, растворяясь в белой пелене снега. Дарк долго смотрел ей вслед. В его обычном, холодном расчете не было места для таких… взаимодействий. Она не боялась его. Не преклонялась. Не ненавидела. Она говорила с ним как с человеком. И в её простой доброте, в её готовности принять его «как есть», даже в этом дурацком «косплеерском» образе, была странная, разлагающая, а может располагающая сила. Он медленно разжал кулак, в котором неосознанно сжимал пригоршню снега. Холодная вода стекла по протезу, он быстро растворил снег. «Просто посмотреть на снег», прошептал он её слова про себя. И впервые за долгое время почувствовал не ярость, не азарт, а что-то другое. Что-то очень тихое и очень, очень тревожное. С того момента, в нём, началась зарождаться новая личность.