Сакральные чувства

Темница была тихой, и эта тишина давила сильнее каменных стен. Она была не пустой, а густой, насыщенной всем несказанным, что висело между ними. Холодный, ровный свет шаров на потолке выхватывал из полумрака лица, на которых застыли страх, вина и беспомощность. Грин не метался больше. Он сидел, подтянув колени к подбородку, в самом углу, спиной ко всем. Его поза была скованной, неестественной. Он уставился в стену, но видел не камень. Он видел панель редактирования данных в Башнях, свои дрожащие пальцы, вносящие изменения. «Снизить общую тревожность. Сделать более открытой. Убрать ощущение грязи...» Он сделал это. Вторгся в самое святое — в её сущность. И ради чего? Разительной, трусливой надежды, что это заставит её посмотреть на него по-другому. А привело к тому, что он стал соучастником. Он дал Дарку ту самую землю, которая позволила тому всё это провернуть. И он не мог признаться в этом. Не сейчас. Не когда они уже в яме из-за него, которую на самом деле выкопал сам Грин. Это знание горело у него внутри, как раскалённый уголь, прожигая дыру в самооценке, которую он так лелеял. Рэд первым не выдержал тишины. — Надо было сказать ей, — его голос, обычно такой бойкий, звучал приглушённо и устало. — Ещё тогда, в самом начале. Про Дарка. Про Чоузена. Про всё это дерьмо. Она была бы готова. Не побежала бы тогда в лес одна... не столкнулась бы с ним лицом к лицу. — И испугали бы её до смерти, либо она бы опять проявила полное равнодушие — пробурчал Йеллоу, не отрываясь от изучения барьера, но в его тоне не было прежней уверенности. Была та же горечь. — Вы вообще видели от неё когда то полную серьёзность к ситуации, а не полное отсутствие вообще реакций. Блю обняла себя руками. — Всё происходящее наша вина. И знаете, всё же немного хорошо что она такая. Было бы лучше если бы она была такая же эмоциональная, и забилась в угол в муках как и все мы? Слова «наша вина» заставили Грина съёжиться ещё сильнее. «Нет, — яростно думал он. — Моя. Только моя. Вы не знаете и сотой части.» В этот момент заговорил Кинг. Он всё это время молчал, его фигура в углу напоминала изваяние скорби. — Она сильная. Умнее, чем все мы, вместе взятые, когда дело доходит до понимания людей. Она умеет видеть в... — Он замолчал, подбирая слова. Грин резко повернул голову, его глаза, полные кровеносных прожилок, сверкнули в полумраке. — Видеть? Что она могла в нём увидеть? Он же монстр! Он разрушает всё на своём пути! Он посадил нас в эту клетку! — его голос сорвался на крик, в котором плескалась не только ярость, но и что-то дикое, животное. Кинг посмотрел на него с тяжелым, понимающим взглядом. — Успокойся, у меня от тебя голова болит. Тяжелые шаги, отдающиеся эхом по каменным коридорам, заставили всех в темнице напрячься и наконец замочать. Неспешные, уверенные. Знакомые. Магический барьер на двери с шипящим звуком растворился, и в проеме возникла алая фигура. Дарк не спеша вошёл в камеру. Он не был в своей короне и мантии, лишь в обычном, но безупречно сидящем тёмном костюме. В руках — Посох с пульсирующим Блоком Иконки. Его взгляд, полный холодного любопытства, скользнул по каждому из них, будто оценивая состояние экспонатов в коллекции. Тишина стала гнетущей. Даже Грин, минуту назад кипевший яростью, замер, уставившись в пол, не в силах вынести этот оценивающий взгляд. — Ну что, — начал Дарк, его бархатный голос был спокоен и насмешлив. — Как поживают мои почётные гости? Не скучаете в своих... апартаментах? Йеллоу сжал кулаки, но молчал. Блю не смотрела на Дарка. Рэд лишь смотрел на Дарка с ненавистью, которую даже не пытался скрыть. Первым нарушил молчание Кинг. Он медленно поднялся, его осанка, даже в плену, выдавала бывшего лидера. — Чего ты хочешь, Дарк? Пришёл насладиться видом? Дарк слегка улыбнулся, сделав несколько шагов вперёд. — Скажем так, проверить стабильность системы. И заодно... задать несколько вопросов. О вашей общей знакомой. О ваших планах. Но, кажется, с планами у вас туговато. — Его взгляд намеренно задержался на Грине. Грин вздрогнул, но не поднял глаз. Казалось, он вот-вот взорвётся или рассыплется. — Ты получил то, что хотел. У тебя есть власть. Что тебе ещё от нас нужно? — холодно спросил Кинг, смотря на Дарка с холодной, и презрительной спокойностью. Как бы, защищая остальных. — Уточнений, — легко парировал Дарк. — Например, почему ваша милая Пюрпл, вместо того чтобы дрожать в страхе, умудрилась не только сбежать, но и... перекупить моих слуг. Интересная тактика. Неожиданная. Вы такого её не учили, да? При упоминании её имени Грин наконец поднял голову. Его глаза горели. — Не смей говорить о ней! — вырвалось у него, голос хриплый от сдерживаемых эмоций. Дарк поднял бровь, явно развлекаясь. — О? А кто мне запретит? Ты? — Он мягко ткнул Посохом в направлении Грина. — Тот, кто сидит в углу и ноет о своей беспомощности? Тот, кто, как я подозреваю, не может даже... Упс, я чуть не расказал. Какая жалость. Грин побледнел. У Йеллоу и Блю мелькнуло непонимание, но и подозрение. Дарк видел это и его улыбка стала шире. Кинг шагнул ещё ближе, его голос зазвучал низко и опасно. — Дарк. Ты получил свой замок. Ты получил своё королевство. Но если ты посмеешь приблизиться к ней с каким-то своим... больным интересом, ковыряться в её голове, пытаться сделать её частью этого цирка... то клянусь, от твоего «всесильного» королевства не останется камня на камне. Даже если мне придется снести его своими руками изнутри этой клетки. Дарк рассмеялся. Звук был искренним, но лишённым тепла. — Угрозы из-за решётки? Очень внушительно. Что ты мне сделаешь, старик? Сейчас ты в клетке, а я, как ты верно заметил, всесилен. По крайней мере, в пределах этих стен. — Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнуло неподдельное любопытство. — Ваша Пюрпл... она действительно интересный человек. Я послал уже три отряда. А её всё нет. Она растворяется в метели, как призрак. Впрочем... она такая. Та, что может за спиной строить планы по захвату Польши, а затем смотреть на закат и говорить, как красиво светит солнце. Контраст. Интрига. Жаль, её потенциала вы не видите. Вы видите лишь наивную девушку, которую надо оберегать от страшной правды. — А ты что видишь? — резко спросил Рэд, не выдержав. — Новую вещь для разрушения? Дарк повернулся к нему, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то сложное — не гнев, а раздражённое понимание. — Я давно перешел с разрушения к созиданию. И я вижу человека, который вправду не слеп. И это... забавно. Но, — он махнул рукой, словно отгоняя назойливую мысль, — закончу тему про неё. Хорошего не бывает много. Он снова обвёл их взглядом, его лицо снова стало маской холодного высокомерия. — Так что насчёт вас? Хотите улучшить условия? Может, книжку? Или... вы надеетесь, что она вас спасёт? Что она найдёт ту самую «Ракету», которая так гоняется за вашим другом Чоузеном? — Он внимательно следил за их реакцией. —Интересно, что они с вами сделают, когда поймут, кто вы такие. Свидетели. — Ты получил свои ответы?» — Частично, — Дарк развернулся, чтобы уйти. — Главный ответ я получил: вы всё так же беспомощны, как и в тот день в компьютере Алана. И так же слепы. Вы прятали от неё правду, думая, что защищаете. А я... я просто дал ей шанс проявить себя. И знаете что? Она проявляет себя куда интереснее, чем все вы, вместе взятые. Он вышел, не оглядываясь. Магический барьер снова вспыхнул и застыл на месте, отрезая их от мира. В темнице повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только тяжёлым дыханием Грина. Они не видели в Пюрпл того, что разглядел их враг. Они видели только девушку, которую нужно было защитить, просто подругу пофигистку, или девушку ушедшую в метель как единственную надежду. А Дарк увидел... силу.

>—————| ✿ |—————<

Прошло несколько дней. Метель утихла, оставив после себя хрустящий, ослепительно-белый покров, над которым возвышался чёрно-красный замок, как клык, вонзенный в плоть мира. Внутри, в своём кабинете (он обустроил его в одной из башен, с видом на застывший город), Дарк сидел за массивным дубовым столом, но не правил. Он... творил. Перед ним лежали эскизы. Не стратегические карты, а дизайны. Эскизы монет. Наброски гербов для новосозданных «дворянских» домов, пока что это были просто наёмные стикмены, согласившиеся служить за обещания богатства. Он с увлечением, почти с детской сосредоточенностью, вырисовывал завитушки на канте, экспериментировал с профилем. «Золотая крона с моим профилем... нет, слишком просто. Пусть будет полный герб: корона, посох, и стилизованная фигура на заднем плане... может, дракон? Или просто сфера?» — он бормотал себе под нос, откидываясь в кресле. Его попытки найти Пюрпл с помощью отрядов проваливались полностью. Последний дозор доложил, что они прочесали район вплоть до стен штаб-квартиры «Ракеты». Ни следа. Это одновременно бесило и заводило его. Она исчезла. Не просто спряталась — растворилась. Как будто её и не было. Это был вызов его всевидящему оку, и он, как ни странно, уважал вызов. Но бездействовать было нельзя. Мысли о пустом троне, о её словах, о смутном чувстве неполноты не уходили. Они трансформировались. Если нельзя найти «переменную», можно усовершенствовать систему, в которую она должна вернуться. Он начал строить не просто крепость, а государство. Пусть крошечное, пока лишь в пределах замка и его ближайших окрестностей. Он издал указ о введении замковой валюты. Золотых монет с его гордым профилем на аверсе и изображением замка на реверсе. Он нанимал стикменов-ремесленников, запуганных, но алчных до обещанного золота: поваров, уборщиков, даже придворного художника (который сейчас трясся в углу, ожидая одобрения эскиза гобеленов для пиршественного зала). Дарк вникал во всё. В оттенки красного для новой ливреи стражников. В меню «торжественного ужина», который пока не для кого было устраивать. В правила этикета при дворе (свод из тридцати пунктов, который он сочинил за один вечер, наслаждаясь абсурдностью). Он создавал атмосферу. Тщательную, продуманную, театральную. И вот, отдавая распоряжение о том, чтобы в оранжерее с розами добавить больше красных тюльпанов «для контраста», он вдруг замер. «Украшать, а не только захватывать». Её слова. Снова. Он действовал по её совету. Неосознанно, но точно. Вместо привычного раздражения, по его лицу расплылась странная, почти растерянная улыбка. Ему... нравилось. Нравилось вникать в эти бессмысленные, с точки зрения стратегии, детали. Нравилось видеть, как пустые залы наполняются жизнью (пусть и купленной, пусть и фальшивой). Это было иным видом власти. Не разрывать, а собирать. Не сеять хаос, а создавать порядок. Свой, уродливый, пафосный, но порядок. Он ловил себя на том, что представляет, как она ходила бы по этим залам. Что бы сказала про монеты? Усмехнулась бы? Покачала головой? Одобрила бы тюльпаны? — Полно тебе маяться дурью, — раздался знакомый голос из угла. Чоузена снова привели, наручниках, но теперь ему позволили сидеть на простом стуле, как невольному советнику. — Чеканишь монетки. Цветочки подбираешь. Скоро начнёшь вышивать крестиком на своём гербе. Дарк не обернулся, продолжая смотреть на эскиз монеты. — Это называется государственным строительством. Ты бы не понял. Ты всегда предпочитал всё ломать, даже когда в этом не было нужды. Грубовато. — Государственное строительство, — фыркнул Чоузен. — У тебя «государство» — это замок и кучка наёмников, которые сбегут при первой же опасности. — Ну и что мне тогда делать? — неожиданно прямо спросил Дарк, откладывая перо. — Ждать, пока она сама появится? Я перерыл всё. Её нет. Но это не значит, что всё должно стоять. Я могу... улучшать. — Улучшать для кого? — Чоузен наклонился вперёд, цепи звякнули. — Для себя? Чтобы убедить самого себя, что всё это не зря? Что ты не просто сумасшедший тиран в каменной коробке? Она сказала тебе «украшать», и ты, как пёс, выполняешь команду, даже не осознавая этого. Дарк нахмурился. Обида кольнула, но в ней была правда. — Мне нравится процесс. Контроль над деталями. Это... успокаивает. И это моё. Я это создал. — Зачем? Ради какой цели? Дарк резко встал и подошёл к окну. Город лежал внизу, покорный, тихий. — Она вернётся. Или я её найду. И тогда... тогда она увидит. Она увидит, что её совет имел смысл. Что здесь может быть... больше, чем просто тюрьма. А зачем со мной споришь ты? — Я... Потому что я могу хоть что то изменить. По крайней мере, когда я отговаривал тебя раньше от разрушения ты вёл себя по другому. Дарк не ответил. Он смотрел на свой отражение в тёмном стекле, на алого стикмена с Посохом, окружённого эскизами будущего, которого, возможно, никогда не будет. Он создавал целое королевство — валюту, законы, атмосферу — в надежде приманить одну-единственную фиолетовую стикменку, которая, скорее всего, в этот самый момент где-то там планировала, как всё это разрушить. Ирония ситуации была настолько грандиозной, что он мог бы оценить её, если бы не был её главным героем. Он снова поймал себя на мысли о ней, на том, как её отсутствие структурировало его дни больше, чем любое присутствие. — Убери его, — тихо сказал он в пустоту, и стражи вошли, чтобы увести Чоузена. Оставшись один, Дарк взял в руки свежеотчеканенную пробную монету. Золото было холодным. Его профиль выглядел властно, но одиноко. Он положил монету на стол рядом с эскизом тюльпана. Он украшал свою клетку. И в глубине души надеялся, что та, для кого он это делал, однажды захочет в этой клетке остаться. Это было безумием. И это было единственным, что сейчас имело для него смысл.