***
8 марта 2026 г., 14:09
Трибуны университетского спортивного зала гудели так, будто улей скрестили с турбиной самолета. Воздух был пропитан смесью дешевого попкорна, адреналина и феромонов десятков гибридов, от которых у Феликса уже через десять минут начала побаливать голова.
— Ликс, ну ты посмотри на них! Опять! — Джисон возмущенно пихнул друга локтем, одновременно пытаясь засунуть в рот горсть соленого кешью. — Они снова смотрят на мой хвост так, будто это ковровая дорожка!
Длинный, пушистый беличий хвост Джисона жил своей жизнью: от волнения он так интенсивно метался из стороны в сторону, что сидящий сзади парень-буйвол уже трижды споткнулся об него, пытаясь пройти за пивом.
— Убери его, Хани, или тебе его прибьют к скамейке степлером, — меланхолично отозвался Феликс, посильнее натягивая на уши огромный капюшон худи.
— Куда я его уберу?! В карман засуну? — Джисон фыркнул, чудом не подавившись орехом. — Слушай, Минхо сказал, что если мы не придем, он лично выследит меня и... ну, ты знаешь Минхо. У него инстинкты кошачьи, он любит загонять жертву в угол. А его бабка? Она опять звонила! Спрашивала, не съел ли я еще его заначку на зиму. Представляешь? Говорит: «Минхо-я, зачем тебе белка? От них одни бельчата! Вон у соседки сын-опоссум сошелся с белкой, теперь у них восемь грызунов и ни одного приличного хвоста с полосками!». Я ей этот полосатый хвост сам когда-нибудь вырву и...
Феликс слушал друга вполуха, привычно кивая. Его мысли дрейфовали где-то в районе экзистенциального кризиса. Быть кроликом в этом мире — это как родиться с неоновой вывеской «Свободная касса» на лбу.
Он вспомнил вчерашний вечер, когда в библиотеке какой-то альфа-медведь пытался «помочь» ему дотянуться до книги, притираясь так близко, что Феликс почувствовал его стояк о свое бедро. Медведь явно ожидал, что кролик сейчас покраснеет, прижмет ушки и начнет томно дышать, как в тех самых роликах на «ZooHub», которые занимали первые строчки хит-парадов с самого каменного века.
«Идеальный кролик-омега: мягкий хвостик, влажные глазки и готовность 24/7», — гласил заголовок самого популярного видео месяца.
— Ага, конечно, — прошептал Феликс себе под нос.
В реальности же течка Феликса выглядела как сцена из фильма про зомби-апокалипсис: опухший нос, слезящиеся глаза, температура под сорок и полное отсутствие либидо. На свой последний день рождения он получил от Чана, Минхо и Джисона футболку с надписью: «НЕТ, Я НЕ ХОЧУ РАЗМНОЖАТЬСЯ». Это был лучший подарок в его жизни. Он серьезно подозревал, что он единственный асексуальный кролик в истории эволюции. Или просто сломанный.
— О, выходят! Смотри! — Джисон подпрыгнул, едва не высыпав остатки орехов на соседа.
Гул на трибунах превратился в неистовый рев. Команда их университета выбегала на поле. Впереди, сверкая хищной кошачьей грацией, шел Минхо, крутя мяч на кончике тонкого рыжего хвоста и посылая Джисону едва заметную, но многозначительную ухмылку.
Но внимание Феликса внезапно привлек не друг и парень своего лучшего друга, а совершенно другой альфа.
И дело было даже не в яркой форме.
В центре группы шел парень, который, казалось, состоял из чистой, концентрированной уверенности. Высокий, с длинными рыжими волосами, собранными в небрежный хвост, и... настоящим лисьим хвостом за спиной. Огромным, рыжим, с идеально белым кончиком. Он шел так, будто это не баскетбольная площадка, а подиум в Париже.
Феликс почувствовал, как воздух в легких внезапно стал тяжелым.
— Это кто? — спросил он, сам удивляясь тому, как охрип и без того слишком низкий для кролика, голос.
— ...Ликс, ты серьезно? — Джисон даже перестал жевать, уставившись на друга. — Ты реально его не видел раньше? Он перевелся к нам три недели назад, о нем даже на стенах в туалетах уже оды пишут!
Феликс неопределенно пожал плечами, чувствуя, как кончики его длинных серых ушей под капюшоном начинают предательски гореть.
— Я был занят. У меня была... пересдача по социологии. И я думал, что умру от простуды, забыл?
— Это была не простуда, а твоя «кроличья немощь», — фыркнул белка, возвращаясь к орехам. — Но Хван Хёнджин — это тебе не пересдача. Это, мой дорогой, стихийное бедствие. Он на лисьем факультете за два дня установил свои порядки. Говорят, он заставил коменданта общаги поменять освежители воздуха во всем крыле, потому что они «оскорбляли его тонкое обоняние».
Феликс снова перевел взгляд на поле. Хёнджин в это время делал разминку, и его хвост — этот вызывающе огромный, огненно-рыжий аксессуар, плавно описывал дуги в воздухе. В какой-то момент Хван подпрыгнул, закладывая мяч в кольцо, и его футболка задралась, обнажая полоску крепкого пресса.
Трибуны взревели. Джисон что-то кричал про Минхо, который как раз технично отобрал мяч у противника, но Феликс слышал всё как в тумане.
Внутри него происходило что-то пугающее. Обычно запахи альф вызывали у него либо тошноту, либо желание немедленно чихнуть и убежать в лес к праотцам. Но этот Лис... от него веяло такой уверенностью и чистотой, что Феликс поймал себя на мысли:
«Интересно, а какой на ощупь этот белый кончик его хвоста?».
Он тут же мысленно отвесил себе подзатыльник.
«Ли Феликс, ты что, один из тех озабоченных ушастых из порно-роликов? Соберись! Ты — бракованный кролик, помнишь? Тебе не нужны альфы, тебе нужны антибиотики и сериал про убийства старшеклассников на нетфликс».
Но Хёнджин, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, внезапно замер. Он не стал искать глазами мяч или тренера. Он медленно, с какой-то хищной ленцой, повернул голову к сектору, где сидели «свои».
Его взгляд прошил толпу и зацепился за Феликса.
Лис чуть склонил голову набок. На его лице промелькнуло искреннее любопытство. Он явно привык к обожанию, но этот кролик, который смотрел на него из-под капюшона с таким видом, будто увидел инопланетянина, явно выбивался из общей массы.
Хёнджин не удержался. Он медленно провел кончиком языка по нижней губе и подмигнул Феликсу — нагло, открыто, по-лисьи.
— О боже, он тебе подмигнул! — взвизгнул Джисон, роняя пакет с кешью, которые немедленно посыпались по трибуне вниз. — Ликс, он тебе подмигнул! Если ты сейчас не упадешь в обморок, то я упаду вместо тебя!
— Заткнись, Хани, — выдавил Феликс, чувствуя, как его «грипп» внезапно переходит в стадию лихорадки. Только на этот раз ему не хотелось в кровать с чаем. Ему хотелось...
Он сам не знал, чего ему хотелось, но это было чертовски горячо.
Игра набирала обороты с каждой минутой и от этого трибуны буквально ходили ходуном. Джисон, кажется, уже пересказал Феликсу всю родословную Минхо до пятого колена, плавно перейдя к обсуждению того, почему коты — самые вредные существа на планете, особенно когда дело касается дележки одеяла.
— ...и прикинь, он вчера опять скинул мой телефон с тумбочки! Просто посмотрел мне в глаза и толкнул рукой! Ликс, ты меня вообще слышишь? — Джисон подозрительно прищурился, проследив за взглядом друга. — Эй, Земля вызывает Феликса!
Феликс не слышал. Он впервые в жизни осознал, почему баскетбол считается таким популярным видом спорта. Оказывается, это не просто беготня за мячом — это искусство. По крайней мере, когда в центре поля находился Хван Хёнджин.
Лис двигался пугающе быстро. Его тело работало как отлаженный механизм: резкий рывок, обманный маневр, и вот он уже взмывает в воздух. Хёнджин забросил очередной трехочковый так изящно, будто гравитация для лис работала по индивидуальному тарифу. Мяч со свистом пролетел сквозь сетку, даже не коснувшись кольца.
Трибуны взорвались криком, а Феликс почувствовал, как по позвоночнику от загривка до копчика пробежал неприятно-приятный разряд тока.
«Что за чертовщина...» — подумал он, потирая грудь через плотную ткань худи.
Внизу живота стало как-то... тесно. Появилось странное, тягучее чувство тяжести, которое Феликс раньше никогда не испытывал. Он попытался проанализировать это логически. Может, это тот морковный суп в столовой был несвежим? Или это новая форма изжоги? Но изжога обычно не заставляет твое сердце биться в ритме отбойного молотка каждый раз, когда рыжий хвост мелькает перед глазами.
— Еще один! — взревел Джисон. — Ликс, этот Лис творит что-то нелегальное!
Хёнджин, словно услышав его, приземлился на паркет после очередного броска и, вместо того чтобы бежать в защиту, снова развернулся к трибуне. Его взгляд, острый и горячий, моментально нашел Феликса. Хван вытер пот со лба, откидывая назад мокрые волосы, и его губы растянулись в торжествующей, почти хищной ухмылке.
Он смотрел так, будто этот мяч был забит лично для Феликса. Как будто вся эта игра была лишь прелюдией перед жарким сексом. Как с тем кроликом-бабочкой в видео с застреванием в стиральной...
«О боже, он смотрит на меня. Опять», — Феликс почувствовал, как кончики его ушей под капюшоном задергались в такт сердцебиению. Это было унизительно. Он, Ли Феликс, который годами игнорировал самых видных альф университета, сейчас сидел и буквально задыхался от запаха лиса, который долетал до него даже через половину стадиона.
Жар внизу живота стал отчетливее. Теперь это точно не был грипп. У гриппа не бывает такого... пульсирующего подтекста.
— Хани, — выдавил Феликс, не сводя глаз с Хёнджина, который как раз технично увернулся от блокировки альфы с чужого универа и передал пас Минхо, что принял на хвост. — Кажется, мне нужно выйти. Здесь... слишком душно.
— Душно? — Джисон оглянулся. — Тут вообще-то сквозняк из открытых люков, я уже замерз!
— Мне. Душно. — Феликс резко встал, чувствуя, как его собственные инстинкты, которые он так долго считал «спящими» или вообще отсутствующими, начинают просыпаться и требовать чего-то, что явно не входило в его планы на тихий вечер. На тихую жизнь.
Он быстро начал пробираться к выходу, стараясь не смотреть на поле. Но он кожей чувствовал — Хёнджин проводил его взглядом до самой двери. И этот взгляд обещал, что матч для них двоих на этом не закончится.
Феликс влетел в туалет так, будто за ним гналась стая голодных волков. Запершись в тесной кабинке, он прислонился лбом к холодной двери и выругался.
В штанах было… тесно. Впервые в жизни его тело решило, что правила «асексуального кролика» больше не действуют. Феликс зажмурился, сжимая вставший член через ткань свободных джинсов. Ладонь обожгло жаром.
— Твою мать, — прошипел он. — Ликс, ты серьезно? Только не здесь.
В голове всплыли те самые стереотипные картинки из кино: альфа-хищник, зажимающий беззащитного кролика и оттягивающий его за уши… Феликс тряхнул головой. Ага, конечно. Этот Лис наверняка сначала бы его отымел, а потом расчленил и закинул в мультиварку, приправив розмарином. Кроличьи попки ведь такие нежные и в постели, и в супе.
— Придурок. Озабоченный придурок, — прошептал Феликс самому себе.
Дрочить в омежьем туалете универа было выше его достоинства. Он заставил себя убрать руку, сделал несколько глубоких вдохов и вышел к раковинам. Возле зеркала какой-то омега-пёс, быстро сполоснув руки, бросил на Феликса странный взгляд и поспешил ретироваться.
Феликс сунул ладони под ледяную струю воды. Он яростно тер шею и затылок, надеясь остудить этот внезапный пожар. От холода по серым ушкам пробежали мурашки, а короткий хвостик под штанами невольно дернулся.
— Соберись, Ликс. Это просто... гормоны. Впервые за двадцать лет решили дать о себе знать. Ты просто... перегрелся.
Он вышел из туалета именно в тот момент, когда по стадиону разнесся сигнал об окончании первой половины матча и объявлении 15-минутного перерыва. Коридоры еще были пустыми, но тишина длилась недолго.
Из-за поворота, прямо ему навстречу, вышел Хёнджин.
Он всё еще тяжело дышал после игры, его майка прилипла к телу, а на шее блестели капельки пота. И запах… этот чертов запах сандала и чистого мужского тела ударил Феликсу в нос, вышибая остатки здравого смысла. Омега знал, что лисы пахнут специфично, особенно альфы, но этот пах как парфюмерный магазин. Неплохо.
Хёнджин остановился в паре шагов, преграждая путь. Он окинул Феликса наглым, сканирующим взглядом, и его губы растянулись в той самой лисьей ухмылке.
— О, крольчонок с трибун, — голос Хёнджина был низким, с легкой хрипотцой. — Ты так быстро убежал, что я подумал, вдруг у тебя морковка на плите пригорает?
Феликс натянул капюшон пониже, стараясь выглядеть максимально равнодушным.
— Просто стало скучно. Не люблю предсказуемые игры.
— Скучно? — Хёнджин сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Феликса. — А мне показалось, ты так внимательно следил за моим хвостом, будто хотел проверить, настоящий ли он. Кстати, о хвостах… — лис прищурился, глядя на то место, где под худи скрывался хвостик Феликса. — А ты правда кролик? Или просто купил одну из тех популярных анальных пробок с меховым помпоном? Сейчас это дико модно, знаешь ли. Ушек под твоим парашютом всё равно не видно.
Феликс почувствовал, как внутри него закипает праведное негодование.
— Я кролик. А зайцы вообще-то крупнее, если ты не в курсе.
Хёнджин тихо рассмеялся, и этот звук заставил ворсинки на ушах Феликса встать дыбом.
— О, поверь, я как лис в кроликах и зайцах разбираюсь отлично. У меня большой опыт, — он понизил голос до интимного шепота, наклоняясь к самому уху Феликса, скрытому глубоким капюшоном. — Все кролики, что мне попадались, очень… активно на мне скакали. И все были на взводе 24 на 7. Но ты, кажется, какой-то бракованный экземпляр? Или просто строишь из себя недотрогу?
Феликс поднял глаза и встретился с ним взглядом.
— Я не строю. Я просто не ем всякую дрянь, которая сама прыгает в рот. Особенно если от нее несет парфюмом за милю.
Хёнджин замер, и в его глазах вспыхнул азарт. Оскорбление его «святого» парфюма задело его куда сильнее, чем отказ.
— Ого… Крольчонок кусается? Интересно.
Феликс хотел уже было ответить лису что-нибудь едкое, но был прерван самым бесцеремонным образом. Из-за угла выплыл Минхо, который выглядел так, будто только что отработал смену на каторге, но при этом сохранил величие императора. Он на ходу допивал бутылку воды, сминая пластик с оглушительным треском, а второй рукой чесал живот под длинной майкой.
Увидев парочку, Минхо замер, перевел взгляд с Хёнджина на Феликса и прищурился.
— О, Ликс. А я смотрю, кто это тут пытается переглядеть лису? — Минхо вытер губы тыльной стороной ладони. — Ты осторожнее, Хван, у кроликов челюсти мощные, они могут перегрызть высоковольтный кабель. Если тебя цапнет именно этот кролик, то тебе придется делать укол от бешенства, а это больно... прямо в твой драгоценный лисий зад.
Хёнджин закатил глаза, но ухмылку не спрятал.
— Не переживай, Ли, мы просто обсуждали... видовые особенности.
— Ага, — Минхо скептично дернул острым ухом с кисточкой, как у рыси. — Видовые особенности у него. Слушай, Феликс, ты моего бельчонка не видел? Я оставил его на трибуне, но боюсь, что его могли принять за меховой воротник и унести. Или он опять нашел склад с бесплатными сухариками и у него случился приступ жадности?
— Он в зале, — выдавил Феликс, чувствуя, как лицо все еще горит. — Сидит там, сторожит твои фанатские сердца. И свои орехи.
— Ладно, пойду проверю, не застрял ли он в какой-нибудь кормушке, — Минхо похлопал Феликса по плечу и, проходя мимо Хёнджина, добавил: — И Хван? Если решишь его съесть, делай это по закону. Сначала свидание, прелюдия, потом соль, перец по вкусу...
Кот скрылся за поворотом в сторону туалетов, оставив после себя шлейф легкого безумия. Атмосфера разрядилась, но ровно на секунду.
Хёнджин снова сократил дистанцию. Теперь, когда лишних глаз не было, его взгляд стал еще более тяжелым и недвусмысленным.
— Так вот, о прыжках, — начал лис, вкрадчиво понизив голос. — Раз уж ты так уверен, что ты «не такой» кролик... Может, пересечемся после матча? У меня есть отличное место, где мы могли бы потренироваться... скакать. Уверен, твои инстинкты просто заржавели без практики. Я бы помог тебе их смазать.
Феликс почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Он понял намек быстрее, чем лис успел договорить. Хёнджин даже не скрывал, что видит в нем лишь очередную галочку в списке «оприходованных грызунов с большими ушками».
— Что, лис? Собираешь коллекцию кроличьих ушек на удачу? — огрызнулся Феликс, скрещивая руки на груди. — Надеешься, что после такой «тренировки» у тебя прыжок на матче станет выше?
Хёнджин запрокинул голову и по-настоящему, искренне захохотал.
— Ушки? Нет, крольчонок, на удачу обычно берут лапки. Но в твоем случае... — он сделал шаг еще ближе, надвигаясь медленно, прямо как хищник на охоте. Феликс почувствовал жар от его тела. — Я бы взял на удачу твою попку. И поверь, после моей «тренировки» ты бы забыл, как произносится слово «тренировка».
Он легонько мазнул кончиками пальцев по плечу Феликса и, не дожидаясь ответа, развернулся, направляясь обратно к залу.
— До скорого, Ликс. Постарайся не перегреться до конца игры! — бросил он через плечо, вильнув тем самым рыжим хвостом.
Феликс остался стоять в пустом коридоре, хватая ртом воздух. Его хвост-помпон дергался так интенсивно, что это уже было почти неприлично.
«Сволочь. Самовлюбленная, пахучая, рыжая сволочь», — подумал он, но внизу живота предательски сладко ныло.
Омега ввалился на трибуну, чувствуя себя так, будто только что сбежал из вольера с голодным хищником.
— О, явился! — буркнул Джисон, чьи щеки были набиты уже новой порцией орехов. — Меня все бросили. Ты ушел в туалет и пропал, Минхо ушел в туалет и, судя по всему, решил там поселиться. Что там такое в туалете, что вас туда тянет? Я тут сижу один, как сирота с пушистым хвостом.
— Твой Минхо застрял в коридоре, раздавая советы по кулинарии, — Феликс рухнул на сиденье, натягивая капюшон так низко, что видел только собственные кроссовки. — А этот новенький лис… Хани, он просто эталонный, сертифицированный гандон.
Джисон чуть не подавился.
— Чего? Вы что, говорили? Он реально… предложил тебе… ну… ЭТО?
Феликс только передернул плечами. В голове набатом стучало: «возбуждение не пропало, возбуждение не пропало». Это было пугающе. Раньше его организм на такие подкаты реагировал как калькулятор на деление на ноль — просто выдавал ошибку и выключался. А сейчас внизу живота было так горячо, будто там включили теплый пол на максимум.
— Он не сказал прямо, но намекал толщиной со столетний баобаб, — прошипел Феликс. — Сказал, что хочет проверить мои кроличьи прыжки. И вообще, я с хищниками дела не вожу, ты же знаешь.
— Ликс, ты вообще ни с кем дела не водишь! — Хан округлил глаза. — Но это же пиздец. На его факультете омеги в очередь выстраиваются, чтобы он на них просто посмотрел, а он прикопался к тебе? К кролику, который носит худи размера XXXL и выглядит так, будто сейчас кого-нибудь проклянет?
— Да с чего там сходить-то с ума? — Феликс фыркнул, стараясь не думать о том, как лис пахнет. — С этого веника вместо хвоста? Или с запаха мокрой псины, который он пытается залить литрами одеколона?
Джисон поджал губы и задумчиво дернул острым ухом.
— Ну, я проходил мимо него пару раз в коридоре… Пахнет он, кстати, не как обычный лис. Видимо, у него это реально пунктик.
В этот момент судья свистнул, объявляя начало второй части. Игра возобновилась, и Хёнджин… Хёнджин превзошел сам себя. Он забивал мяч за мячом, превращая игру в личное шоу. Но самое ужасное началось через пять минут.
После очередного эффектного броска Хван не просто посмотрел на Феликса. Он замер посреди площадки, поднял руку и указал пальцем прямо на сектор, где сидел Ликс.
— Смотри, он опять на тебя пялится, — прошептал Джисон.
Хёнджин подмигнул и, глядя Феликсу прямо в глаза (даже через капюшон тот чувствовал этот взгляд), сложил пальцы одной руки в кольцо, а указательный палец другой начал методично вводить в него и выводить.
Входит... Выходит... Входит... Выходит...
По трибунам пролетел коллективный «О-о-ох!». Десятки голов синхронно повернулись в сторону Феликса, пытаясь вычислить счастливчика (или смертника), которому звезда баскетбола обещает такой интенсивный досуг.
— ХВАН! — взревел тренер, чуть не проглотив свисток. — Перестань придуриваться и играй, мать твою! Или я с тобой сейчас сделаю то же самое, только без вазелина и прямо на глазах у ректора!
Лицо Феликса приобрело оттенок спелого помидора.
«Господи, провалиться бы. Прямо под эти конструкции. И чтобы сверху еще бетон залили», — подумал он.
Но хуже позора было другое. Воображение, обычно работающее на уровне «как приготовить тост», вдруг выдало HD-картинку: Феликс, сидящий на Хёнджине, и этот пушистый хвост, точно щекочущий спину в процессе…
«Так, стоп. Отмена. Удалить файл!» — запаниковал Феликс. Он вспомнил свой редкий опыт с альфами: скучно, предсказуемо и как-то… никак. Но сейчас его тело буквально вопило, что с лисом всё будет «как-то ТАК».
— Хани, я ухожу, — Феликс резко встал, чувствуя, как вибрирует каждая мышца. — Мне плохо. Столовский суп… он точно был с сюрпризом. Живот крутит так, что я сейчас либо умру, либо взорвусь. Скажи Минхо, что я ушел в общагу отлеживаться.
— Ликс, ты уверен? Ты весь дрожишь! — Джисон обеспокоенно потянулся к нему.
— Уверен! Просто… перегрелся! — бросил Феликс и почти бегом бросился к выходу, чувствуя на затылке обжигающий взгляд лиса.
Он шел к общежитию, стараясь дышать глубже, но внутри всё дрожало. В голове крутилась только одна мысль: он не хочет быть «оттраханным кроликом» сегодня. У него были другие планы! Например… полежать в тишине и НЕ думать о лисьих хвостах, о лисьих глазах, о лисьих членах, НАПРИМЕР. Но, судя по тому, как нещадно ныло внизу живота, организм Феликса уже давно записался на «тренировку по прыжкам».
В комнате было тихо, если не считать вечно спорящих омег-козлят за стенкой.
— ...Я тебе говорю, трава в столовке была несвежая!.. — орал один.
— ...Да ты просто завидуешь, что у него рога длиннее!.. — парировал второй.
Феликс застонал, стягивая с себя тяжелое худи. Оставшись в одних боксерах, он бросил взгляд в зеркало. Бежевые кроличьи уши уныло повисли, а на бледных щеках, истыканных коричневыми веснушками, все еще горел румянец стыда. Но хуже всего было то, что пониже живота.
— Ты предатель, — прошептал Феликс, глядя на свой пах. — Мы же договаривались, мы же определились. Мы — асексуалы. Мы выше этого.
Быстро переодевшись в домашние треники, он схватил корзину с бельем и мыльно-рыльные принадлежности. Нужно было смыть с себя этот день, Хёнджина и собственные грешные мысли.
В прачечной он столкнулся с Чанбином. Альфа-медведь, гора мышц в тесной майке, как раз заталкивал в машинку что-то, подозрительно похожее на чехол от танка.
— О, Ликс, — басом прогудел Чанбин. — Ты чего такой вареный? Опять кроличий грипп?
— Хуже, Бин. Когнитивный диссонанс, — буркнул Феликс, запихивая свои оверсайз-шмотки в соседний барабан.
— А, ну это лечится только хорошим сном. Или хорошим… ну ты понял. Ладно, бывай.
Феликс только вздохнул. «Хорошим чем» он прекрасно понял...
Душевая встретила его тишиной и запахом хлорки. Идеально. Ни души. Феликс скинул одежду, зашел в кабинку и включил воду. Горячие струи ударили по плечам, и он наконец-то позволил своим ушам расслабиться — они мягко обвисли вдоль головы, намокая.
Он закрыл глаза, намыливая голову, но стоило векам сомкнуться, как тьма превратилась в широкоформатный экран. И там, в формате 4К, Хван Хёнджин продолжал вводить палец в кольцо. Туда-сюда. Туда-сюда. А потом два... а потом три...
Феликс судорожно выдохнул, проводя ладонями по бедрам. Гель скользил по коже, имитируя чужие касания. Внизу живота снова натянулась тугая струна.
— Проклятье… — сорвалось с губ.
Уперевшись одной рукой в скользкую плитку, он второй обхватил свой член. Несколько быстрых движений, и он уже закинул голову назад, сдерживая стон. Это было неправильно, это было не в его стиле, но сегодня тело жило своей жизнью.
И тут дверь в общую душевую скрипнула и с хлопком закрылась.
Феликс замер. Сердце ушло в пятки. Он судорожно выключил воду (ошибка номер один — в тишине всё слышно лучше!), но тут же включил её обратно, чтобы скрыть свое прерывистое дыхание. Через матовое стекло кабинки он увидел силуэт. Кто-то зашел в соседнюю кабинку.
За шумом воды и густым ароматом своего шампуня «Лесные норки» Феликс не мог разобрать чужой запах. Но когда сосед включил напор, над перегородкой на секунду мелькнули острые, рыжие треугольники ушей.
«Нет. Быть не может. Это галлюцинация. У меня просто тепловой удар», — подумал Феликс, вжимаясь в стену.
— Знаешь, — раздался вдруг за стенкой до боли знакомый голос, бархатный и с явной усмешкой. — Я думал, кролики предпочитают мыться в группах. Для безопасности, ну или для… досуга, намыливая друг другу ушки и помпончики на попках. А ты тут совсем один, Ликс.
Феликс зажмурился так сильно, что под веками заплясали искры.
— Хван? — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты что здесь делаешь? Это… это общая душевая, но корпус омег через стенку!
— О, расслабься, крольчонок, — Хёнджин, судя по звуку, подставил лицо под струи. — Душевая между крыльями официально считается нейтральной территорией. А я так вспотел на матче, что не мог ждать ни секунды. У меня, знаешь ли, аллергия на собственный пот.
Наступила пауза, прерываемая только шумом воды. А потом Хёнджин добавил, и Феликс буквально почувствовал, как тот улыбается:
— Кстати, у тебя очень… ритмичный напор воды был минуту назад. Я даже за дверью заслушался. Что-то случилось? Может помочь потереть спинку?
— Знаешь, Хван, — Феликс постарался вложить в голос максимум яда, хотя коленки предательски подгибались. — Твои предложения про «потереть спинку» оставь для своих фанаток. И вообще, я бы на твоем месте не светил тут хвостом. Лисы в воде выглядят как облезлые крысы, у которых отобрали последнюю еду. Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных.
Феликс дерзко повернул голову к матовой перегородке, надеясь, что его взгляд прожжет в ней дыру. Но вместо того, чтобы увидеть смущенного лиса, он наткнулся на силуэт. Пар и капли воды на стекле создавали эффект мягкого фокуса, но черты тела Хёнджина угадывались слишком отчетливо. Широкие плечи, узкая талия и... Феликс сглотнул. Тень в районе паха лиса была более чем красноречивой. Там явно был «хороший такой» аргумент в пользу того, что лис пришел сюда не только мыться.
Хёнджин даже не подумал обидеться. Он издал короткий смешок, от которого вибрация, кажется, прошла по самой плитке.
— Облезлая крыса, значит? — протянул он, и Феликс услышал всплеск воды. — Крольчонок, ты так часто упоминаешь мой хвост, что я начинаю подозревать, ты либо хочешь его приватизировать, либо просто завидуешь, что у тебя сзади всего лишь маленький пушистый комок нервов. Тебе ведь понравилось, как я им махал на поле, признай?
Пока Феликс подбирал достойный ответ, пытаясь не пялиться на чужую тень, за перегородкой произошло движение. Хёнджин, воспользовавшись тем, что омега впал в ступор, решил перейти к активным действиям.
— Слушай, Ликс, тут такое дело... — голос раздался неожиданно близко и сверху. — Мой элитный гель с ароматом «Слёзы девственных кроликов» внезапно закончился. Одолжишь свой?
Хёнджин встал на носки и заглянул через верх перегородки. Его мокрые волосы облепили лицо, по тонким треугольникам ушей стекали крупные капли воды, а в глазах плясали чертята. Он не успел сказать больше ни слова, потому что Феликс, взвизгнув от неожиданности, схватил мокрую, намыленную мочалку и со всей силы запустил её в лисью физиономию.
— Ещё раз высунешься — и я заору так, что прибежит весь студсовет! — выкрикнул Феликс, прикрываясь руками, хотя скрывать было уже особо нечего. — Скажу, что ты на меня охотился! Что ты хотел меня сожрать в лучших традициях National Geographic!
Мочалка с сочным шлепком угодила Хёнджину в плечо и сползла вниз. Лис невозмутимо поймал её у самого бедра, даже не поморщившись. Он медленно опустился на пятки, скрываясь за перегородкой, но его смех эхом разнесся по всей душевой.
— Ну зачем же так официально? — промурлыкал он. — Врать нехорошо, Ликс. Особенно когда твой собственный стояк и эти... Ох, поджатые яички. В общем, они сейчас вовсю кричат о том, что ты совсем не против такой «охоты». — Хёнджин снова включил воду, смывая остатки пены. — А насчет «сожрать»... У лисов это в инстинктах, краля. Мы хищники. И поверь, кролики — это наш самый любимый деликатес. Особенно такие колючие как ты. От них послевкусие интереснее.
Феликс стоял под ледяной водой (он переключил кран в надежде на спасение), чувствуя, как его сердце колотит по ребрам. Его тело действительно его предало. Он ненавидел этого лиса. Ненавидел его парфюм, его хвост и то, как чертовски правильно он читал все реакции Феликса.
— Пошел ты, Хван! — крикнул он, судорожно смывая с себя остатки геля.
— Обязательно пойду, — отозвался из-за двери голос Хёнджина, заставляя Феликса замереть, прижимаясь к кафельной стене. — Сразу после тебя. Только чур, мочалка теперь моя, она пахнет твоими ягодами. Очень... возбуждающий аромат для хищника вроде меня.
Феликс услышал, как хлопнула дверь душевой, и наконец-то позволил себе выдохнуть.
— Идиот, — прошептал он, кутаясь в полотенце. — Идиот, идиот, идиот.
Он подождал минуту, прислушиваясь к тишине. Всё было спокойно. Никаких лисьих ушей, никаких саркастичных улыбок. Феликс пулей вылетел из кабинки, чувствуя, как мокрые кроличьи уши шлепают по плечам.
Он подбежал к скамейке, где оставил свои вещи, и замер.
Там ничего не было.
Только его пушистая мочалка, которую Хёнджин любезно вернул, лежала на деревянной рейке.
— Твою мать, — выдохнул Феликс, чувствуя, как паника ледяной волной накатывает на него. — Этот… этот… рыжий гандон. — Он не мог поверить. Его треников нет. Ни штанов, ни футболки. Ничего. — Проклятье, — прошипел он, прижимая полотенце плотнее к бедрам. — Проклятье, проклятье, проклятье.
Феликс, чертыхаясь и оглядываясь, побрел по пустому коридору в прачечную. Он надеялся, что его одежда вот-вот должна будет постираться. Омега решил, что наденет её, похуй, что она будет мокрая. Это лучше, чем бежать через всё крыло в одном полотенце.
Но в прачечной его ждал Хван Хёнджин.
Лис сидел на стиральной машине, вальяжно закинув ногу на ногу. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала, а не вышел из душа. В его руках была… украденная одежда Феликса.
— Искал это? — Хёнджин улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Знаешь, крольчонок, для кролика у тебя слишком длинные ноги, чтобы прятать их в такие чехлы для танков.
Феликс, чувствуя, как его лицо заливает краска, попытался вырвать штаны, приблизившись к альфе за два быстрых шага. Но Хёнджин был альфой, атлетом и просто хитрым лисом. Он спрыгнул с машинки и одним движением вжал Феликса в стену между рядами гудящих стиралок. Машины вот-вот должны были начать отжим, и их вибрация передавалась Феликсу, заставляя его тело дрожать.
Прачечная была небольшим, замкнутым пространством. Там было жарко от работающих сушилок, пахло стиральным порошком и тем самым сандалом Хёнджина. Бежать было некуда.
Альфа наклонился к самому уху Феликса. Омега чувствовал его горячее дыхание и едва заметное прикосновение губ и лисьих клыков.
— Ну что, крольчонок, допрыгался? — прошептал Хёнджин. — Ты так громко кричал, что я хищник… А я ведь даже не начинал охоту. Пока что я просто хочу узнать, почему ты так дрожишь: от холода или от того, что твое тело требует подчиниться кроличьей природе?
Хёнджин взял свободную от удерживания полотенца руку Феликса и положил её себе на член, скрытый тканью баскетбольных длинных шорт.
— Посмотри на меня, краля, — Хёнджин заставил Феликса поднять глаза. — Твои ушки стоят торчком, хвост дергается, а зрачки такие расширенные, что в них можно утонуть. Хватит врать, что тебе не интересно, как лисы «ужинают».
Запах хлорки и порошка окончательно вытеснился тяжелым, дурманящим ароматом сандала и мускуса. Прачечная превратилась в вибрирующую ловушку, где каждый сантиметр пространства буквально вопил о похоти.
Хёнджин не просто прижимал его к стене — он доминировал над каждым вдохом Феликса. Его огромный рыжий хвост, который омега еще десять минут назад называл «крысиным», теперь медленно и властно скользил по внутренней стороне бедра Феликса, забираясь под полотенце. Мех был на удивление мягким, немного влажным и горячим даже после душа, он дразнил нежную кожу, заставляя Феликса выгибаться навстречу этому прикосновению.
Под тканью полотенца короткий бежевый хвостик-помпон Феликса сошел с ума. Он дергался так часто и ритмично, что скрывать возбуждение стало физически невозможно.
— Твой хвост говорит «да», пока твой рот пытается строить из себя недотрогу, — прошептал Хёнджин, обдавая ухо Феликса жарким дыханием. — Кому мне верить, Ликс? Твоим словам или твоему телу, которое уже вовсю машет белым флагом?
Одним резким движением лис дернул край полотенца. Ткань упала на кафель бесформенной грудой, оставляя Феликса абсолютно беззащитным. Влажность в прачечной достигла критической отметки, и дело было не в паре от машин. Хёнджин собственнически сжал пальцами одну порозовевшую ягодицу Феликса, притягивая его к себе так плотно, что между ними не осталось даже молекулы воздуха.
Вторая рука лиса накрыла член омеги, который уже вовсю истекал смазкой, пачкая живот Феликса и баскетбольные шорты Хвана. Феликс всхлипнул, когда горячая ладонь хищника начала медленно, с расстановкой, двигаться вверх-вниз.
В этот момент стиральные машины перешли в режим бешеного отжима. Весь пол под ними задрожал, а гул стал таким плотным, что казался осязаемым. Вибрация от дребезжащей техники передалась в спину Феликса, прошивая всё тело до самых кончиков длинных ушей и концентрируясь где-то глубоко внутри, там, где отверстие уже судорожно сжималось в ожидании вторжения.
Хёнджин заметил, как Феликс задыхается, как его зрачки расширились, стирая радужку. Лис припал к его шее, оставляя яркие отметины и осторожно, но ощутимо прикусывая основание одного из бежевых ушек.
— Ты… ты просто… — Феликс попытался собрать остатки своего яда, судорожно вцепившись пальцами в плечи Хвана. — Используешь вибрацию техники… потому что сам не справляешься? Своих сил… не хватает?
Вместо язвительного финала из горла вырвался громкий, надрывный стон, когда Хёнджин нажал подушечкой большого пальца прямо на головку его члена.
— Я просто экономлю время, крольчонок, — ухмыльнулся Хёнджин прямо в его губы, слизывая капельку пота с виска омеги. — Зачем ждать, пока ты созреешь, если ты уже течешь мне на руки? Ты так сладко пахнешь, Ликс… Стереотипы о кроликах всё-таки не врут. Вы созданы для того, чтобы вас брали прямо здесь, на вибрирующей жесткой поверхности.
Хёнджин не тратил время на нежности. Одним властным движением он развернул Феликса спиной к себе, заставляя его упереться ладонями в дрожащую металлическую крышку стиральной машины. Феликс был абсолютно нагим в этом облаке пара и шума.
Порозовевшая от жара и возбуждения попка омеги призывно оттопырилась, а раскрытое, готовое кольцо мышц уже истекало густой смазкой, капли которой с тихим шлепком падали на кафельный пол. У Феликса такое было впервые в жизни, чтобы тело само предательски подстраивалось под хищника. Рыжий лисий хвост Хёнджина собственнически обвился вокруг тонкой напряженной талии, намертво удерживая добычу на месте.
Хёнджин наклонился, оставляя обжигающую дорожку поцелуев: от загривка, по выступающим позвонкам, до самой ложбинки ягодиц. Его острые когти едва заметно поцарапали нежную кожу, заставляя Феликса вздрогнуть.
— Ты идеальный, Ликси, — хрипло выдохнул лис в самую кожу. — даже с учетом того, что «кроличьи стереотипы — это не про тебя».
Хёнджин выпрямился, одним рывком спустил баскетбольные шорты и, приставив раскаленную головку к влажному входу, вошел резко, на всю глубину. Феликс вскрикнул, впиваясь ногтями в металл машины так, что те заскрежетали, но Хёнджин мгновенно накрыл его рот ладонью.
— Тсс... — прорычал он в самое ухо. — Если ты сейчас издашь хоть звук, я не просто тебя съем. Ты же знаешь, кто за дверью.
Вибрация работающей техники наложилась на мощные толчки Хвана. Феликс задыхался, его длинные бежевые уши мелко дрожали от каждого толчка. Он попытался собрать остатки иронии и яда:
— Ты… ты просто… торопишься, чтобы… успеть до конца цикла стирки? — выдавил он в ладонь Хвана, но вместо колкости получилась серия громких, надрывных стонов.
— Я тороплюсь, чтобы ты не успел передумать, краля, — рыкнул Хёнджин, ускоряя темп.
Ему нужно было видеть его лицо. Хёнджин развернул Феликса к себе, подхватывая под бедра и вжимая спиной в стену. Теперь он входил медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, пока Феликс скулил, пряча лицо в его плече. Лисий клык ощутимо царапнул шею омеги, оставляя яркую метку владения.
— Чувствуешь? Запах поменялся, — шептал Хёнджин. — Ты пахнешь мной.
Внезапно ручка двери прачечной дернулась.
— Да бля, я тебе говорю, мои трусы с уточками должны быть здесь! — раздался за дверью визгливый голос соседа-козленка, который Феликс прекрасно узнал даже через пелену колющего возбуждения.
Хёнджин выругался сквозь зубы, но не остановился. Напротив, риск быть обнаруженными подействовал как детонатор. Он снова зажал рот Феликса ладонью, заставляя того глотать сумасшедшие стоны. Уши Феликса теперь стояли торчком от ужаса и дикого восторга одновременно.
Финиш был бурным и поспешным. Феликс выгнулся, изливаясь крупными белесыми каплями на живот Хёнджина и себе на грудь. Лис, продолжая удерживать омегу на весу, с рыком кончил на стену за спиной мальчишки, попадая брызгами на его дрожащие бедра.
Несколько секунд они просто хватали ртом воздух под аккомпанемент спора за дверью.
— Ты их съел, признайся! — орали козлята. — Снова перепутал с тем блоком сушенной травы!
Хёнджин быстро пришел в себя. Он ссадил Феликса на пол, натянул шорты и, подхватив упавшее полотенце омеги, грубовато, но тщательно вытер его живот.
— На, надень, — он стянул с себя огромную майку университетской команды «Fox Tail» и набросил на Феликса. На кролике она смотрелась как короткое платье, едва прикрывающее даже хвост-помпон.
Феликс стоял, пошатываясь, в чужой майке, пока за дверью всё еще делили несчастных уточек.
Какая ирония, он шел в душ смыть «липкий взгляд», а в итоге стоит в прачечной, пахнущий лисом так сильно, что это наверняка почувствуют даже глупые горные козлята.
Машинки зашлись в финальном победном визге, оповещая мир о конце цикла стирки и начале грандиозного позора. Феликс, чей мозг всё еще плавился от недавнего «прыжка», среагировал на автопилоте: он рванул к стиралке, выхватил свои штаны, которые лис так удачно прихватил из душа, и начал судорожно в них запрыгивать.
В этот самый момент дверь прачечной распахнулась с таким грохотом, будто её выбивали ногой.
На пороге застыла живописная делегация: Чанбин, чьи бицепсы в облегающей футболке выглядели как две отдельные планеты, и те самые козлята-соседи. Тишина в помещении стала такой густой, что её можно было резать ножом. Взгляды пришедших синхронно перемещались с Феликса, который в позе цапли пытался натянуть брюки, на Хёнджина. Лис стоял в одних шортах, прижимая к себе мокрую одежду омеги с видом победителя лотереи.
Чанбин нахмурился, и его плечи заметно увеличились в объеме — инстинкт медведя-защитника сработал мгновенно. На любом другом бы эта футболка была оверсайз, но только не на Со.
— Ликс? — голос Чанбина прозвучал как рык из берлоги. Он подошел ближе, бросая на Хёнджина взгляд, обещающий внеплановую челюстно-лицевую хирургию. — У тебя всё нормально? Этот новенький тебя не обижает?
Козлята тем временем юркнули к сушилкам, бормоча про «трусы с уточками», но каждые пять секунд оборачивались на Хвана, который продолжал нагло скалиться.
— Всё… всё супер, Бин, — выдавил Феликс, наконец справившись со штанинами. Он буквально вырвал свои мокрые шмотки из рук лиса и на негнущихся ногах двинулся к сушилке. — Мы просто… обсуждали эффективность кондиционера для белья.
— О, я бы никогда не обидел такую кралю, — промурлыкал Хёнджин, щурясь на Чанбина. — У нас с Ликсом полное взаимопонимание. На глубоком, я бы сказал, уровне.
Феликс сжимая до боли челюсть, закинул свои вещи в сушилку, чувствуя, как внутри всё горит от стыда и остаточного возбуждения, и пулей вылетел в коридор. Но скрыться не удалось, Хёнджин нагнал его в три прыжка, и его пушистый рыжий хвост немедленно по-хозяйски обвился вокруг талии омеги.
— Убери! — прошипел Феликс, пытаясь отпихнуть меховой «ремень». — Хван, клянусь, никогда больше не подходи ко мне ближе чем на километр!
— И как ты себе это представляешь? — Хёнджин наклонился к его лицу, сияя самодовольством. — На тебе моя майка, Ликс. Она тебе, кстати, идет. Шикарное мини-платье, подчеркивает твои… способности к прыжкам.
Феликс резко остановился, его глаза метали молнии.
— Ах, майка? Прямо сейчас сниму и пойдешь с ней к своим лисицам! Мне уже плевать, я добегу до комнаты голым по пояс! — Он уже схватился за край ткани.
— Воу, полегче, тигр… то есть, кролик, — Хван перехватил его руки, хмыкнув. — Это излишне. Я просто зайду за ней сегодня вечером. К тебе в комнату. Заодно устроим реванш, чтобы никакие хмурые медведи и козлики нас не отвлекали.
— Ты ведешь себя как последняя падла! — Феликс вырвал руки.
— Это называется «флирт», радость моя. Привыкай, — лис подмигнул.
— Я не открою дверь! И предупрежу Чонина, чтобы он тебя даже на порог не пускал!
— Тогда я её просто выломлю, — пожал плечами Хёнджин, будто речь шла о покупке кофе. — Для меня это не проблема.
— Да ты сам — одна сплошная проблема для меня теперь! — вскрикнул Феликс, разворачиваясь и убегая в сторону своего крыла.
— И это, крольчонок, тоже не проблема! — донеслось ему в спину веселое. — Жди меня вечером! И не забудь помыть свои очаровательные ушки!
***
Вечер в общежитии наступил слишком быстро. Феликс сидел на своей кровати, обхватив колени, и сверлил взглядом дверь. На нем всё еще была та самая огромная майка Хёнджина — он честно пытался её снять, но каждый раз, когда пальцы касались ткани, в нос бил запах сандала, и внизу живота предательски сладко ныло. Чонин, его сосед-фенек, подозрительно быстро куда-то собирался, его показания каждый раз путались, то он хотел «посидеть в библиотеке до утра», хотя сессия была еще за горами, то там какой-то лис внизу раздавал всем бесплатные купоны на пиццу, поэтому ему срочно нужно ее потратить. — Я, пожалуй, пойду. Не хочу мешать твоему... самопознанию, — Чонин хитро дернул треугольным ухом. Феликс понял одно — все эти лисы, пофиг какие, хоть милые фенеки как Чонин, хоть наглые и хитрые обыкновенные лисы как Хенджин, — были одинаковыми. Дверь за фенеком закрылась, а ровно через пять минут в неё коротко и властно постучали. Феликс даже не успел крикнуть «Никого нет дома!», как замок щелкнул (лис явно раздобыл запасной ключ или просто договорился с комендантом), и в комнату ввалился Хёнджин. Он был уже не в форме, а в черной шелковой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, и с пакетом из дорогого ресторана. — Я принес морковный пирог, — Хёнджин вальяжно прошел внутрь и присел на край стола Феликса. — Говорят, это помогает кроликам лучше прыгать. Феликс фыркнул, стараясь выглядеть максимально грозно в «платье» из чужой майки. — Ты обещал забрать майку и уйти, Хван. — Я обещал забрать майку, — поправил его лис, медленно поднимаясь и сокращая дистанцию до критической. — Но я не говорил, что заберу её сразу. И я определенно не говорил, что уйду так быстро. — Он мягко взял Феликса за подбородок, заставляя того поднять взгляд. Его рыжий хвост уже нетерпеливо ходил из стороны в сторону, задевая ножки кровати. — Знаешь, в чем главная проблема стереотипов, Ликс? — прошептал Хёнджин, наклоняясь к самым губам омеги. — Все думают, что лисы едят кроликов, потому что они голодные. — А на самом деле? — выдохнул Феликс, чувствуя, как его собственные бежевые ушки капитулятивно прижались к голове. — А на самом деле, — Хёнджин мазнул языком по нижней губе омеги, — мы просто очень разборчивые гурманы. И я нашел свой идеальный деликатес. С браком в системе, с острым языком и самым мягким хвостом в этом универе. — Лис одним движением опрокинул Феликса на подушки, нависая сверху. — Реванш начинается сейчас, крольчонок. И на этот раз у нас нет цикла стирки, чтобы нас остановить. Феликс схватил Хвана за воротник рубашки, притягивая ближе, и нагло ухмыльнулся: — Посмотрим, лис. Главное, не подавись. Кролики — костлявая еда и много шерсти. — Самое вкусное, — Хёнджин прикусил его ухо, вызывая у Феликса протяжный стон. — Я люблю, когда ужин сопротивляется. Это только подогревает аппетит. В коридоре было тихо, козлята нашли свои трусы, а в комнате 303 стереотипы окончательно отправились в пушистую задницу, уступая место чему-то гораздо более настоящему.
