Будущее которое можно Изменить

Фонтейн был технологической столицей Тейвата, хорошо уложенные асфальтовые узорные бордюры, воднодорожные пути с водными автобусами, фонтаны, многоуровневые постройки напоминали город улий, но не был технологически развитым по меркам того, что осталось от Нострамо, который Конрад видел ещё во время юности,но был чище и красивее. Фонтейн был спокойным, чистым, но это было лишь на первый взгляд. Подземные районы были полны различных жуликов, борделей, мусора и прочего сброда, либо обычных бедных людей, которые обречены жить в нищете или же быть обвинёнными в преступлениях, чтобы спасти очередную шкуру аристократа. Регион в ночи был прекрасен и безлюден, Конрад прогуливался по узким улочкам с двоякими чувствами незнакомого и знакомого одновременно, его шаги были бесшумны, а гигантский рост отбрасывал зловещие тени даже в тусклых ночных фонарях, лёгкая ухмылка играла на его тонких бледных губах его худого острого лица. — Тч, такой город с красивой обёрткой, а под ней лишь грязь, хотя стоит признать, это чуть лучше, чем Нострамо. — Конрад посмеялся с забавлением и искренней горькой иронией того, что он вернулся в самое начало, где он был одинокой бродячей собакой на Нострамо, охотившейся на преступников. ... На небольшой площади района Курт Де Фонтейн была обычная тишина ночи, было 4 утра по терранскому или в этом случае Тейватскому времени. Мариэль, мелюзина с приятным кремовым мехом, к тому же ещё и с фиалковыми глазами, всегда мечтала о том, как стать настоящим журналистом, но, к сожалению, в Паровой птице их было и так достаточно, к тому же у нее не было особых навыков для этого, не было харизмы, она постоянно запиналась и смущалась говорить с людьми, ещё одна ирония, ведь она, как и все Мелюзины, обладала сверхъестественным зрением, она видела души других, их форму, их эмоции. — Какая я глупая, я даже не могу благодарность нормально выразить, а взять интервью... Это кажется какой-то мечтой... — Мариэль вздохнула с смирением и грустью, сидя в своей юной квартире, что сочетал элегантный фонтенийский стиль синих морских и белых цветов и узоры и уютный лофт в кремовых и розовых тонах. Мариэль не смогла уснуть, постоянно думая о своей жизни, она решила проверить журнальный прилавок, свое место работы на улице, где она продавала газеты паровой птицы, она сняла розовую пижаму с ромбами и по привычке надела синее пальто с шапкой, похожей на фуражку, но с выступами для ее наростов на лбу, которые люди звали "рогами". ... Квартира Мариэль была расположена в Курт Де Фонтейн и была престижной, права Мелюзин защищал сам Людекс Нёвиллет, и поэтому Мелюзины не могли быть бедными в принципе, в отличие от большого процента части населения Фонтейна. До журнального прилавка Мариэль шла по темным улицам с фонарем, дороги были мокрыми после дождя и извилистыми, несколько поворотов влево и вправо, а затем по прямой прямо на маленькую площадь, Мариэль вышла на площадь и застыла на месте в неприкрытом шоке и страхе, чудовищная бледная фигура с хребтом, словно выпирающим из спины, и с неестественно длинными огромными руками с черными когтями стояла у прилавка, чьи защитные замки были вырваны без особых проблем, в его большой руке была свежая газета паровой птицы, которую он читал. — Это вообще человек? — Мариэль сказала это про себя дрожаще то ли от холода, то ли от страха, ее глаза вглядывались в душу "чудовища", и позже Мариэль опишет ее лично Нёвиллету, когда даст показания на следующее утро: — Его душа, он, именно он, он был похож на человека, мужчину, но в словно чудовищной форме, и-и-и, он не из Фонтейна, душа была темной, чернее ночи, и она была огромной, я такую никогда не видела, у людей они меньше и спокойнее? Как море, люди ведь бывшие океаниды, если верить в Легенды, да-да? А у него она словно беспорядочная, он в сомнениях, я думаю. — Неуверенно ответила мелюзина, которая почти шептала, словно боялась, что ОН появится прямо из тени. Она сидела перед лакированным резным столом из тёмного дерева, на котором сидел Нёвиллет. — Как вел себя этот чудовищный человек, что он ещё сделал, кроме того, что взломал журнальный прилавок? Мне нужны все подробности, Мариэль. — Людекс Нёвиллет наклонился к ней, скрестив руки на уровне его лица, его белые волосы с синими прядями частично упали с плеч, а глаза с узкими зрачками, что выдавали его драконье нутро, смотрели внимательно на Мариэль, но голос Людекса был более мягок и деловит одновременно, казалось, что Нёвиллет любил Мелюзин больше, чем людей. — Ах да... Это было, сначала страшно, как в самом ужасном кошмаре и-и-и... Мелюзина продолжила рассказ: Огромная фигура резко повернулась к бедной Мариэль, от чего той стало настолько страшно, что ее словно парализовал сонный паралич, а фонарь в ее руке выпал и разбился. «Чудовище» резко бросила газету на мокрый асфальт и растворилась в тени, чтобы появиться прямо за спиной Мелюзины спустя несколько секунд, несмотря на расстояние в чуть больше сотни метров. Он перемещался так быстро, как даже не каждый обладатель видения смог бы. А затем... — Ммм, какая интересная зверушка, — прошептал он низким, почти поэтичным и глубоким голосом. — Хотя для зверя ты слишком гуманоидна, да ещё и одетая в такую чистую одежду. Скажи мне, ксенос, ты умеешь говорить или только молчать? Мариэль выдавила из себя лишь пару фраз: — П-п-пожалуйста, не ешь меня... Конрад едва сдержал желание сломать ее тонкую шею и высосать все питательные соки из костей Мелюзины, а на его лице появилась ухмылка до ушей, обнажая острые зубы, в которых застряло человеческое и животное мясо, небольшие кусочки, а от его голого тела в штанах из шкур воняло больше, чем от бедняков из нижних районов. — Разрумый ксенос, отлично, хотя ты больше как домашнее животное... — Примарх положил огромную руку, которая была почти больше, чем само тело Мелюзины, на ее голову, и потом он просто похлопал ее по голове с искренним забавлением и затем засмеялся басом с мрачными нотами. — Такая забавная зверушка не может быть преступником, тебе лучше вернуться к своему господину. После этого огромная фигура Примарха исчезла в тени. — После этого я даже не стала подходить к прилавку, я просто убежал-л-ла... Так страшно... Я больше никогда не стану сомневаться в своих силах, не после того, с чем я столкнулась... — Мариэль было достаточно было почувствовать то, что Мелюзины не знали веками, страх, чтобы понять человека, чья жизнь коротка, но в случае Мариэль она осознала, что ее жизнь могла бы оборваться в любой момент, и она больше не упустит шанс воплотить свои мечты после этой небольшой, но опасной и пугающей встречи.