Глупый Бета становится Канарейкой Главного Альфы- Сводного брата / Эксклюзивное Признание Одержимого Альфы

Услышав голос Сун Цзянаня, он открыл дверь и увидел в руке Цзяцзяо капу. В одно мгновение его взгляд стал глубоким, и он пристально посмотрел на лицо Цзяцзяо. Казалось, в его глазах вот-вот вырвется наружу, без всякого сдерживаемого желания. У меня зачесались клыки, закружилась голова, и мне просто хотелось немедленно затащить этого человека в комнату. Его взгляд был слишком агрессивным, в нем чувствовалась безудержная властность, накопившаяся за годы. Сун Цзянань вздрогнул, не смея поднять глаза. Он крепко прикусил губы, едва сдерживая дрожь. Воспоминание о дне, когда Сун Юцяо был в уязвимом состоянии, снова всплыло в его памяти. Сила и опасность Сун Юцяо запечатлелись в его сознании, вызвав страх и ужас. Он продолжал мысленно готовиться и пытаться убедить себя, но всё ещё не мог произнести ни слова. Но через мгновение Сун Юйцяо отвёл взгляд, и его глаза вернулись в нормальное состояние. Он находился в последних двух днях своего восприимчивого периода, и его симптомы значительно ослабли, позволяя ему всё ещё сопротивляться некоторым импульсам. Как будто не заметив щипцов для укусов в руке Цзяцзя, он просто взял у неё обед. Его голос был немного хриплым, но всё ещё нормальным: «Цзяцзя, отдай мне». Тяжесть в руке Сун Цзянань значительно уменьшилась, и одинокие щипцы для укусов стали особенно заметны. Но Сун Юйцяо повернулся и уже собирался войти в комнату, словно у него не было других планов. «Старший брат». Сун Цзянань поспешно окликнул его. Сун Юцяо обернулся с недоуменным выражением лица: «Цзя Цзя, есть ещё что-нибудь?» Сун Цзянань снова и снова повторял эти слова про себя. Дойдя до конца, он всё ещё чувствовал себя неловко и не мог открыть рот. Его лицо покраснело, и он заикаясь пробормотал: «Я… я…» «Цзя Цзя, всё в порядке, просто вернись и отдохни. Я закрываю дверь». Сун Юцяо уже собирался закрыть дверь. Сун Цзянань занервничал и шагнул вперёд, чтобы заблокировать дверной косяк рукой. Сун Юцяо был сообразителен и ловок, вовремя затормозил, чтобы его не зажало дверью. Его голос понизился: «Кто научил тебя блокировать дверь руками? А вдруг руки защемит и поранятся?» Сун Цзянань сжал шею, но тихонько переместился, протиснулся в комнату, опустил голову и, не говоря ни слова, теребил в руке средство от укусов. Вены на лбу Сун Юцяо вздулись, он, почти изнемогая от страха, холодно приказал: «Цзя Цзя, уходи». Сун Цзянань сначала боялся его, но всё же изо всех сил старался преодолеть свой страх и хотел помочь ему пережить последние два дня уязвимого периода. Однако он не ожидал, что Сун Юцяо отчитает его и отругает. Чувство обиды наполнило его сердце, глаза затуманились. Он шмыгнул носом и, не говоря ни слова, повернулся. Это был сам Сун Юцяо, отказавший, хотя он и не знал, как быть благодарным или отплатить. Он сделал шаг вперёд, но остановился. Он помедлил две секунды, затем решил вернуться, поднял в руке пластырь и тихо спросил: «Я попросил домработницу принести пластырь. Если ты его наденешь, ты не тронешь мою рану. Ты…» «Ты правда не хочешь, чтобы я остался?» Когда он ушёл из Юньцзин, они с Сун Юцяо были совершенно чужими людьми. Он не хотел быть обязанным Сун Юцяо. Он снова и снова намекал и озвучивал своё решение, и терпение и сдержанность Сун Юцяо достигли предела, отказать было трудно. Шэнь Чен посмотрел на него, повернулся и вошёл: «Входите». Сун Цзянань поднял руку, чтобы вытереть глаза, закрыл дверь, запер её, сел рядом с кроватью и тихо ждал, пока Сун Юцяо поест. Только тогда он заметил в комнате ноутбук и какие-то документы, и слегка удивился. В этот особый период ему ещё и работать нужно? Сун Юцяо не позвал его. Он спокойно и быстро поел, затем прополоскал рот и подошёл к нему. Только в этот момент Сун Цзянань начал немного паниковать. Прежде чем подняться наверх, он проверил информацию и узнал, что Сун Юцяо находится в последних двух днях своего цикла. В это время Альфа ещё не совсем сошёл с ума, и его потребности в этой области были гораздо меньше, чем в предыдущие несколько дней. Но как бы мало это ни было, это всё ещё цикл, и он определённо будет желать большего, чем обычно. Он прикоснулся к холодной накладке от укуса и постепенно успокоился. Пока его не укусят, он сможет это вытерпеть. Сун Юцяо стоял перед ним, поднял лицо и протянул накладку. «Брат, надень её первым. Тебе нужна моя помощь?» Сун Юцяо взглянул на затылок, его кадык задергался, и он сказал: «Не нужно». Он взял накладку и надел её, следуя стандартным инструкциям из учебника по физиологии. Затем он сам попросил Сун Цзянаня установить пароль разблокировки. Красивое лицо было закрыто металлической накладкой от укуса с серебристым блеском. Мышцы щек и челюсти были плотно сжаты и могли двигаться лишь в ограниченном диапазоне. Пара мрачных глаз смотрела прямо на него, и в них необъяснимо, без всякой причины, было какое-то очарование. Сун Цзянань тупо уставился на него и невольно сглотнул. Он даже не заметил, как Сун Юйцяо приблизилась. Когда он пришёл в себя, перед ним предстало ещё более красивое лицо. В её глазах мелькнул слабый тёмный свет, она смотрела на него обнажённой, словно крюк вонзил в её грудь и зацепил её ярко-красное бьющееся сердце. Сун Цзянань широко раскрыл глаза, сердце бешено колотилось, он нервничал, и его руки вцепились в простыни. Широкая, сильная рука потянулась и коснулась его щеки. «Опустись вниз умело». Кончики её пальцев нежно скользнули, остановившись на его слегка приоткрытых губах, от изящной челюсти к тонкой шее, а затем к тонкой ключице. Это лёгкое прикосновение вызвало лёгкий электрический разряд, и покалывание распространилось по всему телу. Дыхание Сун Цзянаня участилось, и его тело немного поджарилось. Сун Юйцяо чутко уловил его тонкий, но особенно соблазнительный тон и больше не мог терпеть. Словно голодный зверь, нетерпеливый и грубый. Послышался звук рвущейся ткани. Голая спина Сун Цзянаня внезапно ударилась о простыню, но мягкая постель не причинила ему боли. В панике он дрожащими руками схватил бутылочку у кровати и сунул её в руку Сун Юцяо. Сун Юцяо нахмурился, явно очень нетерпеливый, больше не в силах ждать, и хотел выбросить бутылочку. Сун Цзянань оттолкнул его руку, дрожащим голосом жалобно взмолился: «Брат, я боюсь боли». Затем Сун Юцяо ослабил хватку другой рукой, сжал бутылочку и очень небрежно налил жидкость. Сун Цзянань не осмелился сказать ничего больше. Его глаза были робкими. Он сильно прикусил нижнюю губу и закрыл глаза. Альфы в восприимчивый период имеют высокую температуру тела и могут чувствовать обжигающий жар при прикосновении. Жар распространялся от одного тела к другому, и казалось, что даже Сун Цзянань вот-вот обгорит. Её щёки, кончик носа и уголки глаз покраснели, и даже её тонкая белая грудь слегка порозовела. Он погрузился в знакомый океан. Словно плавающий остров, которому некуда приземлиться. … Чья-то рука прижалась к губам Сун Цзянань. Суставы пальцев были толстыми и лишь слегка надавили, словно распускающиеся лепестки красной розы, ярко-красного цвета. Его губы были слегка приоткрыты, он тяжело дышал и нечаянно засунул холодный белый палец в рот. Сун Юцяо, ни секунды не колеблясь, засунул палец внутрь, зацепив розовый кончик языка. Его ладонь была настолько большой, что почти полностью закрывала лицо Сун Цзянань, оставляя лишь плотно закрытые глаза, из которых время от времени текли слезы. Его длинные и густые ресницы дрожали и вдруг распахнулись. Пара черных глаз, полных водянистого света, жалобно смотрела на того, кто над ним издевался. Кончик языка продолжал высовываться, но силы были слишком малы, чтобы помочь. Он поднял руки и похлопал по своим сильным рукам, его голос был настолько невнятным, что трудно было произнести по буквам: «Поп... тоник... лекарство...» Альфа внезапно наклонился вперед. Обхват стал теснее. Талия Сун Цзянаня поднялась высоко к груди, затем тяжело опустилась. Он с трудом открыл рот, но звука не вышло. Послышался лишь слабый стон. Долгое время не в силах закрыть рот, слюна неудержимо текла из уголков рта, смачивая холодные белые руки. Всё мокрое. Человек, которого он осквернил, всё ещё выглядел прилично, за исключением того, что его одежда была немного растрёпана, и единственное, что выглядело неприлично, скрывалось под куском снега. Глаза Сун Цзянаня были пустыми, волосы растрепались и прилипли ко лбу. Как спелый персик, мягкий, нежный и свежий, от любого прикосновения льется сладкий сок. Внезапно на шее появилось холодное прикосновение. Сун Юцяо лежал там, и, слегка приоткрыв губы, почувствовал тугие кандалы на лице. На его лбу появилось раздражение, и он продолжал двигаться вперед, надавливая на мягкую шею. Но как бы он ни старался, его губы всегда были всего в нескольких сантиметрах от Цзя Цзя, и он не мог до них дотянуться. Его губы едва приоткрылись, и он мог лишь тихо, почти шепотом произнести: «Цзя Цзя… Цзя Цзя…» Устройство для укуса переместилось с шеи на щеку Сун Цзянаня, металлическая текстура прижалась к розово-белой коже, беспорядочно потираясь. «Цзя Цзя, я хочу тебя поцеловать. Я хочу поцеловать Цзя Цзя». «Пожалуйста, снимите устройство для контроля укуса?» Сун Цзянань почувствовал себя неловко из-за этого устройства и отвернул голову: «Нет, не можешь его снять». Сун Юцяо погнался за ним, прижался мордой к его щеке, а другую половину влажной ладонью погладил, уговаривая снова и снова: «Брат обещает не причинять тебе вреда, сними устройство для контроля укуса, Цзяцзя». «Брат не оставит метки на Цзяцзе». «Разве ты не хочешь поцеловать своего брата?» Сун Цзянань тяжело дышал и не хотел обращать на него внимания. Сун Юцяо не получил ответа и разочарованно посмотрел на него. Такое выражение лица было настолько редким, что это удивило. В голове Сун Цзянаня царил хаос. Он необъяснимо чувствовал себя потерянным большим псом. Его сердце почти сжалось. Когда слова вот-вот должны были вырваться из его рта, его глаза внезапно расширились, и он без всякой подготовки издал почти трагический крик. Сун Юцяо выпрямился, и его снисходительный взгляд казался особенно безразличным. Рука сильно ущипнула его. Белоснежная кожа мгновенно покраснела. Нос Сун Цзянаня болел, и он горько заплакал, не понимая, почему Сун Юцяо так быстро изменился. У него не было времени думать, и его и без того сумбурные мысли разлетелись на части. Волны ужасающе сильной боли захлестнули меня, и разум опустел. Розовые и белые кончики пальцев неосознанно сжались. Простыни смялись. Сун Юцяо не знал, мстит он ему или наказывает. Его холодные глаза впитывали всё, но он не проявлял милосердия и ни на секунду не останавливался. Сун Цзянань почувствовал, будто его вот-вот пронзит насквозь и разорвет на две части. Он плакал и умолял, но ответа не было. Это было невыносимо, и его нежные конечности внезапно вырвались наружу с отчаянной силой. Били, пинали, толкали и сопротивлялись. Сун Юцяо внезапно перевернул его и ударил по щеке. В комнате внезапно воцарилась тишина. Сун Цзянань был ошеломлен, его глаза расширились от недоверия, по щекам текли слезы. В одно мгновение унижение захлестнуло его сердце. Он совершенно забыл о цели, ради которой вошел в эту комнату, и отчаянно пытался вырваться из-под контроля Сун Юцяо. Взгляд Сун Юцяо упал на красный след от пощечины, и его глаза покраснели. Он вытянул свои длинные руки, схватил гладкого теленка и легко оттащил ползущего вперед человека. Сун Цзянань был крепко прижат к его груди. … Спустя долгое время он смутно понял, чего хочет Сун Юцяо. Если нельзя оставить временную метку, то нужно сделать это другим способом. Но он же Бета, как Альфа может оставить на нём постоянную метку? Мысль о том, что внутри тела образуется узел, — это просто фантазия. Сун Юцяо уже пробовал это раньше. Всякий раз, когда он думал о боли, его охватывал ужас. Всё его тело начало неконтролируемо дрожать.