Лолита

Чимин лежит в постели, укрывшись тонким одеялом с головой, словно это как-то могло остановить неизбежное. Упрямый солнечный свет пробивается сквозь шторы, но он игнорирует его, надеясь, что ему удастся поспать ещё пару часов и пропустить первую пару. Сегодня у него зачет, а он даже не готовился. Медицина достаточно сложная наука и никак не поддаётся ему. Чимин ворочается, недовольно мычит, зарываясь лицом в подушку. Как же сильно ему хочется спать. Вчера он вернулся достаточно поздно. Тело ломит, и всё ещё приятно покалывает, а укусы и засосы, что оставил Юнги, горят, напоминая с какой жадностью и страстью его вчера брали. По спине невольно бегут мурашки, а низ живота сводит. Ему нравится заниматься с Юнги сексом: пока это единственное, что доставляет ему удовольствие. Телефон на тумбочке настойчиво вибрирует, напоминая о приближающемся кошмаре. Чёртов будильник! Чимин тянется к нему дрожащей рукой, отключает и с глухим стоном откидывается обратно на подушку. Но он снова вибрирует, и Чимин, с раздражением вскочив на кровати, хватает его. Входящее сообщение: От кого: Юнги. Доброе утро, мой сладкий. Сегодня вечером ничего не планируй, ты нужен мне. Чимин не меняется в лице. Его брови нахмурены, а губы недовольно сжаты. Кому: Юнги. Сегодня после зачёта мы идем в клуб. Ответное сообщение приходит почти сразу. От кого: Юнги. Потом сходишь, я хочу тебя увидеть. Соскучился. Чимин закатывает глаза и блокирует телефон, ничего не отвечая. Он знает, что должен встать. Должен хотя бы попытаться выучить хоть что-то, чтобы не провалиться на этом чёртовом зачёте! Но лень парализует его, приковывая к нагретой постели. Как же он ненавидит учебу! — Чимин! Вставай, опоздаешь на пары! — Голос мамы, неожиданно резкий и требовательный, раздаётся за дверью комнаты. Чимин стонет, пытаясь притвориться спящим, но мама уже открывает дверь. — Я ко второй пойду, — бурчит он, поворачиваясь к стене. Мама упрямо заходит в комнату, её шаги гулко отдаются по полу. Чимин чувствует, что она остановилась возле его кровати и буравит его недовольным взглядом: казалось, что у него горит затылок. Приходится повернуться. Её руки как всегда сложены на груди, а взгляд недобрый, полный злости. И как можно быть такой с самого утра? Она резко скидывает одеяло на пол, и голос её сочится раздражением. — Ты хочешь, чтобы тебя выгнали из университета!? И так одни жалобы! Быстро собирайся! Иначе я позову отца, я устала краснеть за тебя перед ним! Чимин стонет снова, но уже от безысходности. Он понимает, что мама не отстанет, но мысль о том, чтобы подняться и отправиться в университет, кажется ему невыносимой. — Выйди из моей комнаты, — сквозь зубы цедит, сжимая кулаки. Неужели родители не понимают, как душат его своей долбанной опекой? Непонимание и отсутствие эмпатии его злят. Злит, что они не понимают его истинных чувств, даже не пытаются понять. Им плевать, как Чимин себя чувствует и чего хочет. Им главное, чтобы он учился. Ему кажется, что они заставляют его это делать, потому что сами не смогли выбраться в люди и кичатся своими корочками, которые им так и не пригодились. Родители продолжают работать на низких должностях, и им приходится ходить на ненавистную работу, потому что вокруг без устали кричат «так надо», словно по-другому и быть не может. Отец не пошёл по стопам дедушки, потому что не смог поступить в медицинский, и теперь они отыгрываются на нём, лишая свободы выбора и желаний, перекрывая кислород ненавистным «надо». Но Чимину это не надо. Взгляд матери прожигает его насквозь, и шанса на сопротивление не остаётся. Чимин знает этот взгляд наизусть: предвестник грёбаного бурана, после которого остаются лишь обломки его и без того хрупкого душевного равновесия. Если бы он мог, послал бы их к чёрту! Он медленно садится, чувствуя, как тяжесть мыслей давит на плечи. Молча, Чимин встаёт с кровати и идёт в ванную комнату, пропуская мимо ушей продолжение ругани в свой адрес о том, какой он ужасный, неблагодарный сын. Захлопнув за собой дверь ванной, он включает холодную воду и смотрит на своё отражение в зеркале. Радует, что выглядит хорошо, несмотря на то что не выспался. Кругов под глазами нет, кожа чистая, а цвет ровный. Он совсем не выглядит как студент медицинского колледжа. Чимин любит своё отражение. Он любуется им, потому что красив. Он действительно считает себя необычно привлекательным. Ему повезло родиться с таким лицом, которое не требует пластических операций и даже с отсутствием макияжа выглядит свежо. В Корее каждый второй пытается создать из себя «куклу» с идеальной кожей и тоном лица. Внешность считается одним из самых важных факторов, как и статус в обществе. Если ты богат, влиятелен и красив, успех не заставит себя ждать. Каждый карабкается на вершину как может, как умеет. Кто-то — собственными силами, но ему не всегда удается, потому что есть те, кто взлетает быстрее с помощью денег. Деньги вертят шар Земной, и Чимин знает об этом и тоже делает всё, чтобы перестать карабкаться и научиться летать. Он стоит перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение, и проводит пальцем по щеке, коротко улыбаясь. Идеальный тон кожи, безупречная укладка — всё это часть тщательно выстраиваемого образа, необходимого пропуска в мир успеха. Он знает, что стоит за этой маской, но в этом мире, где внешность — валюта, а статус — билет в высшее общество, другого пути просто нет. Он знает, что способен на многое, потому что обладает привлекательной внешностью и у него есть все шансы взлететь. И пусть тот путь, по которому он идёт, многие могут осудить, Чимин — реалист и понимает, что одних амбиций и таланта будет ох как недостаточно, чтобы пробиться. Необходима правильная «упаковка», как бы чертовски противно это ни звучало, но такова жизнь. Чего ты можешь добиться, когда ты обычный сын обычных людей, которые ничего не имеют за душой, кроме вечных долгов и тяжести от своей же никчемности и ущербности. Называйте его как хотите, но Чимин считает своих родителей именно такими людьми. Те, кто ни к чему не стремится, не достойны уважения и никогда не получат к себе внимания, оставаясь в тени собственной трусости. Чимин хочет быть выше этого, и он не свернёт со своего пути, и плевать ему, если кто-то скажет, что это неправильно. Если это работает, он делает всё правильно. Вода в раковине уже переливается через край, и он негромко матерится. Выключает кран и, скинув одежду, заходит в душ. Сегодня важный день. Зачёт по анатомии, но ему плевать. Он не станет унижаться перед преподавателем, чтобы выпросить хорошую оценку. Да, в его университет достаточно сложно попасть и большинство студентов там из влиятельных семей, но Чимин знает, как может сдать, не забивая свою голову ненужным хламом, который ему не пригодится в жизни, потому что быть врачом он не планирует. Завтрак, который приготовила мама, уже остыл. Чимин не притрагивается, предпочитая обойтись лишь кофе, и не обычным растворимым, а дорогим, на любимом кокосовом молоке по дороге в университет. Пока родители между собой обсуждают его учёбу, то и дело упрекая за свой огромный кредит, взятый сыну на учёбу,, который они никак не могут выплатить, Чимин бездумно листает новостную ленту, попутно отвечая Тэхёну и договариваясь о встрече перед парами: он тоже решил пойти только ко второй и предложил заехать. Чимин снова завидует, потому что тоже хочет автомобиль, но отказывает другу, потому что сегодня и сам поедет на машине и ему не придется выходить за одну остановку, чтобы дойти пешком и не встретиться с другими «обычными» студентами, рискуя подорвать свой статус. Кому: Юнги. Отвези меня в универ. От кого: Юнги. Сладкий, я сейчас еду на работу, давай вызову тебе такси? Кому: Юнги. Ты хотел увидеться или нет? Я могу сейчас, Юнги-я, я ради нашей встречи даже на пару готов опоздать, а тебе трудно отвезти меня? Не хочешь — не надо, попрошу кого-нибудь ещё. От кого: Юнги. Ты дома? Кому: Юнги. Да. От кого: Юнги. Выходи через пять минут. Чимин едва заметно улыбается и встаёт из-за стола. — Чтобы сегодня показал мне зачётку! — хмуро кидает в спину отец, а мать как обычно поддакивает. — Мы в такие долги из-за тебя залезли, отец вкалывает как проклятый, а он все только о себе думает, о гулянках! — Во сколько он вчера пришёл? — интересуется отец. — Около двух ночи, в этот раз хоть не пьяный. Родители продолжают на повышенных тонах обсуждать его, но Чимин не поддаётся на их провокацию. Он не хочет устраивать скандал и спорить. Смысла нет. Его всё равно никогда не услышат. Он скользит оценивающим взглядом по своему отражению в напольном зеркале, любуясь сегодняшним образом: небесно-голубые джинсы облегают стройные ноги, футболка с разноцветными блестящими буквами Gucci красиво переливается, стоит ему сделать движение. Кожаный ремешок элегантно подчёркивает талию, а сверху накинут бомбер, вторящий логомании футболки. На ногах удобные лоферы из натуральной кожи. Волосы лежат безупречной волной на правую сторону, а губы, как всегда влажно и безумно маняще, поблёскивают бальзамом. Он идеален. Единственное, чего ему не хватает для полной гармонии – это той самой сумки, которую он надеется получить сегодня. Родители продолжают бросаться обвинениями в спину, но вместо ответа на их колкости и нравоучения он молча выходит, громко хлопая дверью, наконец-то чувствуя себя свободнее. Оковы спадают, как только он делает шаг за порог. Порой возвращаться в эту обитель вечных обвинений и бесконечных нотаций об учёбе нет никакого желания. Чимин сделает всё, чтобы освободиться от них раз и навсегда.

***

Ветер ударяет в лицо и треплет уложенные волосы, но он тёплый и достаточно приятно ласкает кожу. Чимин подставляет ему лицо, чуть прикрывая глаза. Как же дышится легче. Он вдыхает полной грудью и не ощущает прежнего давления, что было буквально несколько минут назад. Научился абстрагироваться от яда родительских слов, но ледяные осколки их обвинений всё ещё скребутся под ребрами — не режут, но ощутимы. Услышав короткий сигнал, он поворачивает голову и улыбается, когда видит приближающийся к подъезду Genesis G90 . Мельком проносится мысль о том, как же нелепо этот шикарный, люксовый автомобиль выглядит среди всех этих серых дешёвых многоэтажек. Дверь открывается, и Чимин медленной, вальяжной походкой направляется к машине и чуть наклоняется. Юнги смотрит на него с улыбкой и протягивает руку, Чимин вкладывает в его ладонь свою и садится, с мягким щелчком закрывая двери. Они тут же блокируются. — Всё таки нашел время, да? — усмехается Чимин, кладя ногу на ногу, и откидываясь на спинку. — Для тебя я всегда найду время, сладкий. — Он подносит его ладонь к губам и нежно прикасается. Разглядывает любимого мальчика, с ума сходя от его неземной красоты. С каждым днём Юнги теряется в нём, вновь и вновь. Чимин листает ленту, покачивая ногой и бросает взгляд на ладонь, которую Юнги прикладывает к его коленке. Усмехается и поворачивает голову, встречаясь с жадным взглядом. От него бегут мурашки, и если сам Чимин всегда пытается показать свою незаинтересованность в Юнги, то вот тело его реагирует слишком бурно. Не только на прикосновения мужчины, но и на его томительный взгляд. Его чёрные глаза не просто смотрят, они любуются, наслаждаются, в них горит желание, и Чимину это льстит. Юнги красивый, глупо отрицать. Чимину он нравится. Чимин бы ни за что не лёг в постель с кем то, кто был бы ему мерзок, даже если бы он был в тысячу раз богаче. От Юнги вкусно пахнет. У него красивая ровная белоснежная кожа и копна мягких густых волос, которые Чимин обожает сжимать в кулаках в их бурные вечера на заднем сидении машины или в дорогих номерах отеля на шёлковых простынях, когда растворяется под его сильным телом, наслаждаясь необъятной, горячей страстью. Ему нравится его стиль: дерзкий и в то же время строгий. Он обожает его кольца на правой руке: на указательном и среднем пальцах они выглядят особенно сексуально, когда Юнги сжимает ими руль. Ролекс на его запястье выглядит уместно, придает важности, говорит о его влиянии и статусе. Юнги выглядит безупречно, а Чимин падок на все эти богатенькие мелочи. Рука ведёт выше, добираясь до талии, и Чимин почти роняет телефон из рук, когда его рывком тянут на себя. Тело окатывает жаром, когда Юнги прижимается к нему, а глаза закрываются и он отвечает на поцелуй. Несдержанный, рваный. Он кусает его губы, не контролируя стон. Ладошками обхватывает щёки и подается вперёд, посасывая его язык. Игриво отстраняется, глядя в глаза, и снова сокращает между ними расстояние, впиваясь в губы мужчины. Их языки сплетаются как сумасшедшие, а дыхание становится шумным и прерывистым. Огонь бежит по венам, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Чимин обхватывает шею Юнги, чувствуя, как пальцы дрожат. Весь он дрожит. Влажные губы Юнги спускаются на шею, и он позволяет, потому что хочет чувствовать себя желанным, обожаемым, нужным. Он знает, что для Юнги он лучший. Он — его необходимость. — Не порть причёску, — убирает его руки от волос. — Прости, — усмехается Юнги. Он сжимает его щёки, звонко целуя в центр пухлых влажных покрасневших губ, и смотрит в глаз. — С ума сойти, какой ты красивый, сладкий. — Я знаю. — Чимин удобнее садится в кресло, чувствуя, как горят губы, и облизывает их, собирая вкус чужих. Юнги не только красив, он и целуется невероятно. — Едем? Ты, правда, опоздал уже. — Да мне всё равно ко второй, — говорит с такой лёгкостью, будто и не сообщал ранее, что может опоздать. Юнги прищуривается, а затем кивает сам себе и улыбается. — Обманул? — Не обманул, а передумал идти. — Закинув ногу на сидении, Чимин блокирует телефон и, оперевшись о дверцу, смотрит на Юнги. — Ты же хотел меня увидеть, я создал эту возможность, пожертвовал своим положением на учебе, ты чем-то недоволен, а? — приподнимает бровь. — Всем я доволен, сладкий. — Юнги трогается с места, выезжая со двора на главную дорогу. — Я хочу кофе, — и Чимин не просит: его голос требовательный, но мягкий. — Я тоже ещё не завтракал, может, заедем в ресторан? Чимин бросает взгляд на время. У него есть ещё целых полтора часа. — Давай, я не успел позавтракать дома. — Как родители? — поворачивая направо, бросает взгляд и кладет ладонь на бёдра своего мальчика, поглаживая. Он не хочет лишать себя возможности касаться его. — Как всегда, достали. — Ты говорил, что у тебя зачёт сегодня? Готов? Чимин закатывает глаза и мотает головой. — У тебя пластинку заело? Хватит уже говорить о моей учёбе, я не готов и не собираюсь ничего учить. — Выходит капризно, но Чимина порядком уже подбешивает эта заезженная тема насчет его учёбы. — И как ты собираешься сдавать? Чимин поверх его ладони кладёт свою, пальчиками нежно обводя привлекательно выпуклые венки. Понимает, что нельзя показывать свои капризы, когда дело касается действительно важных вещей, таких, как учёба, которые сам он решить не в состоянии. Поэтому голос смягчается, становится ласковым и нежным. — Разве ты не поможешь своему глупенькому студенту? — кокетливо стреляет глазками, закусив губу. — А мой студент сам не хочет выучить? — остановившись на светофоре, Юнги поворачивается к нему, наклоняется для поцелуя, но Чимин прикладывает пальцы к его губам, и дует свои, часто-часто хлопая ресничками. — Конечно, я могу сам сдать, но тогда в ближайшие недели две мы точно не увидимся, — пожимает плечами. Юнги такой расклад не устроит. Чимин знает это, но он не давит, не требует, ставя ультиматумы, он говорит лишь факты. Факты, с которыми его мужчина не собирается мириться. — По какому предмету зачёт? Преподавателя-то хоть знаешь? –- по-доброму усмехается, целуя его нежные пальчики.. — Юнги-я, я тебя не заставляю, правда. Если тебе напряжно, то я сдам сам. — Как зовут преподавателя? — настойчиво повторяет вопрос. — Кан Субин. Юнги кивает и снова целует, а затем резко срывается с места, когда загорается зеленый.

***

Мягкий свет хрустальных люстр отражается в стенах из красного дерева. Столики, сервированные посудой из фарфора и сверкающим столовым серебром, окружены мягкими креслами. В центре каждого стола стоит ваза с белыми орхидеями, источающими едва уловимый аромат. Даже цветы живые, и Чимину трудно представить, что он действительно здесь. В самом роскошном и довольно известном ресторане Сеула, и пришёл он сюда не на вечеринку богачей, а просто позавтракать перед университетом. Чимин восторженно вздыхает, когда им предлагают столик возле огромных окон, из которых весь город как на ладони. Юнги выглядит спокойно и уверенно, и это не удивительно. Интересно, сколько таких мест он повидал за всю свою жизнь? Когда хостес оставляет их одних, вся неловкость улетучивается, настроение Чимина плавно поднимается, и Юнги подходит к нему, обнимая за талию.. — Как тебе здесь? — интересуется, ожидая услышать восторженную похвалу. — Неплохо, надеюсь, и еда будет такой же, — хмыкает Чимин и садится за столик. Запах орхидей настолько насыщенный, что он коротко улыбается, наслаждаясь им. — Заказывай всё, что хочешь, — предлагает Юнги. Он расстегивает пиджак одним ловким движением пальцев и садится на диванчик, откидываясь на спинку. Юнги выглядит сексуально, Чимин никогда с этим не мог поспорить. Голова приподнята, скулы четкие. В полумраке света ресторана черты его лица кажутся ещё более резкими и завораживающими. Он смотрит не отрываясь, любуется. Чимину нравится, когда мужчина смотрит на него так, потому что вся надменность и уверенность, что постоянно светятся в глазах Юнги, буквально стираются, уступая место неутолимому желанию, стоит ему только оказаться рядом. — Я доверяю твоему вкусу. — Чимин откладывает меню, оставляя выбор завтрака на Юнги, и тот кивком подзывает официанта, чтобы сделать заказ. — Значит, сегодня вечером мы не увидимся, да? — в голосе Юнги скользит недовольство, а Чимин лишь пожимает плечами, делая незаинтересованное лицо. — Я хочу в клуб с друзьями, мы уже договорились. — Я хотел подождать до вечера, но ты просто не оставляешь мне выбора. — Взяв пиджак, Юнги достаёт из кармана два небольших буклета и кладет на стол. Чимин любопытно рассматривает, взяв один. — Что это? — кидает на мужчину взгляд. — Открытие моего клуба. Брови Чимина взлетают вверх, а затем хмурятся, и он быстро пробегается по листу. — «Клуб Octagon, открытие сегодня в 22:00». Ты серьёзно? — Да, я хотел тебя пригласить. — Юнги подаётся вперед и тянет ладонь через стол, чтобы взять своего мальчика за руку. — Почему ты мне не рассказывал, что открываешь клуб? — выходит довольно обижено, но не менее удивленно. — Сюрприз, — усмехается в ответ. — Пошли сегодня туда. Зови друзей, всё за мой счёт. — Ну, это само собой. — Чимин сладко улыбается, пробегаясь пальчиками по ролексу на запястье мужчины. — Я с радостью. Это идеально. Теперь у него есть место, куда он может ходить и не переживать о том, хватит ли ему денег. Теперь он будет тем, кто зовёт на крутые вечеринки всех студентов, привыкших зависать в таких заведениях. Это отличный шанс показать себя и стать ещё выше. Выше Тэхёна. Теперь он откроет двери в мир роскоши и гедонизма для пресыщенных студентов, а не зайдет следом, оставаясь в чужой тени, чувствуя себя второсортным. Молодёжь любит новые заведения, а Чимин уверен, что клуб Юнги станет одним из самых горячих и популярных мест в Сеуле. Официант приносит им завтрак в виде тоста с авокадо и чёрный кофе — здесь это называется «австралийским завтраком Big Brekkie». А следом ставит две вазочки с карамелизированным бананом и мороженым. Юнги, прикусив губу, не отрываясь наблюдает, как Чимин с неподдельным наслаждением уплетает еду. Он обожает услаждать его. Видеть, как всякий раз, стоит привезти его в ресторан или сделать подарок, горят восторгом его глаза, а на лице появляется счастливая улыбка. И пусть его мальчик пытается сдержать свои бурные эмоции, но Юнги замечает всё: кажется, он изучил его за эти два месяца до мельчайших деталей. Юнги так же прекрасно осознаёт, что студент не питает к нему большой любви, той самой жадной страсти, и, скорее всего, он рядом лишь по одной причине, но почему-то от этого не больно, не обидно. Вероятно, потому что Юнги сам до конца не искренен с ним, ведь он так и не рассказал о Чаён, считая, что пока не время. Он не знает, куда приведут его такие отношения и сможет ли Чимин полюбить его по-настоящему, не играя. Пока их обоих всё устраивает, зачем всё усложнять? Юнги уверен, что не отпустит его так легко и просто и сделает всё, чтобы у его мальчика даже мысли не возникло сбежать. — Там есть вип-комната, — как бы невзначай говорит Юнги. Чимин застывает с ложкой мороженого у рта и вскидывает бровь. — Я иду в клуб, чтобы потанцевать, Мин Юнги, — усмехается он и медленно кончиком языка слизывает сладость с ложки, не сводя взгляда в глаза. Улыбается коротко и хитро, замечая как дергается кадык у его мужчины. — Мне нравится, как ты двигаешься. — Я тебе весь нравлюсь, — с усмешкой, но уверенно мурлыкает Чимин, облизывая ложечку, а затем зачёрпывает ею мороженое из чужой вазочки. — Хочешь? Юнги подается вперед, сокращая расстояние между ними. Его взгляд скользит по губам Чимина, задерживаясь на мгновение, прежде чем вернуться к глазам. Он медленно слизывает сладость, приоткрывает рот, чтобы съесть всё, но Чимин резко отстраняет ложку от его губ и доедает сам, прикрывая глаза и издавая тихий стон наслаждения. Юнги подвисает и гулко сглатывает, понимая, что хочет как можно быстрее остаться с провокатором наедине. Чёрт, как же сильно он его хочет! Если бы не важное собрание на работе, разложил бы на этом столе прямо сейчас. — У меня для тебя ещё кое-что есть, в машине. Идём? — вспоминает вдруг и встаёт, накидывая пиджак. Чимин кивает, допивает остатки кофе одним глотком, и они выходят из ресторана.

***

— Ну, что там? — Не открывай глаза, — просит Юнги и тянется к заднему сидению. Достает большой пакет оранжевого цвета с логотипом Hermes и ставит на колени Чимина, а затем целует в щёку. — Смотри. Чимин открывает глаза и опускает голову. Сердце пропускает удар, а ладони начинают потеть, когда он понимает, что Юнги ему подарил. — Ты выбрал её без меня? — поворачивает голову к мужчине, и тот, широко улыбаясь, кивает. — А если мне не понравится? Юнги усмехается и достаёт из пакета небольшую коробочку. — Я уверен, она идеально тебе подойдёт. Он купил её в тот же день, когда Чимин сказал, что хочет. Выбирал долго и тщательно, хотя и понимал, что любая сумка этого бренда понравится его мальчику. Он вспоминал, какие до этого сумки и рюкзаки носил Чимин. Чаще всего были обычные черные, поэтому он решил чуть разбавить классику. Цена одной такой сумки составляла около 28 миллионов вон, и Юнги оформил кредит, зная, что в несколько платежей с легкостью его закроет. Ради улыбки и восторга в любимых глазах он готов отдать все деньги, что у него есть. Ради Чимина он готов на всё. — О, боже мой... — выдыхает Чимин, когда достает сумку из чехла. Мягкая кожа цвета тёмной карамели кажется нереальной. Его пальцы дрожат, едва касаясь застёжки, словно он боится, что подарок рассыплется в прах, если приложить хоть каплю реального давления. Комок в горле стал ощутимым, плотным, мешал дышать. — Нравится? — Она божественна, — не веря своим глазам, шепчет Чимин, чувствуя, как в уголках глаз защипали слёзы, но он не позволит дать своим эмоциям волю. Только не так. Нельзя быть слабым, он обязан научиться принимать такие подарки так, словно заслуживает этого. Словно получить такую дорогую сумку для него обычное и совсем не удивительное дело. Но и казаться меркантильным и зазнаваться тоже не стоит. Он должен быть благодарным. Он должен быть осторожным. Повернувшись к Юнги, он улыбается, и тянется к нему, целуя в губы. — Спасибо. С его губ срывается нервный смешок, и он, откинув коробку с пакетом вниз под сидение, аккуратно раскрывает ремешок и примеряет сумку на себя. — Мне идёт? — с широкой улыбкой интересуется, позируя для Юнги, который смотрит на него со жгучим обожанием и восторгом. — Она безумно тебе идет, сладкий. — Я знаю, — посмеивается Чимин, прижимая драгоценный подарок к себе. — Мне пора, я должен увидеться с Тэхёном через десять минут. Юнги притягивает его к себе за шею и впивается в губы. — Жду не дождусь вечера, сладкий. Чимин ничего не отвечает, лишь коротко улыбается и дёргает за ручку. — Разблокируй двери. — Ещё один поцелуй, — просит Юнги и, обняв его за талию, приближается к лицу. — Хочу ещё. Мне мало. Чимин закатывает глаза, но целует. Обхватывает губами его нижнюю и медленно отпускает, а затем снова и снова, не разрешая углубить поцелуй. — Вечером отблагодарю, — шепчет он и с лукавым огоньком в глазах выскальзывает из машины после щелчка открывшихся дверей.

***

Чимин откидывается на спинку кожаного диванчика, чувствуя как в теле приятно растекается легкость и приятный жар от двух выпитых коктейлей. Тэхён сидит напротив него, с улыбкой наблюдая за людьми на танцполе, и мотает в такт крутым битам ногой. Он берёт бутылку шампанского и отпивает прямо из горла. — Так ты теперь здесь будешь хозяйничать? — интересуется он у Чимина. А тот усмехается. — Нет, просто теперь это будет наше место и мы не будем волноваться о том, что випку опять кто-то займёт, — положив ногу на ногу, Чимин вздёргивает подбородок, попивая коктейль из трубочки. — Мин открыл его для тебя? — вскидывает бровь Тэхён, все ещё удивляясь, что сегодняшняя вечеринка для него абсолютно бесплатная. Обычно они ходят в клубы и он оставляет там кругленькие суммы, часто угощая Чимина и не требуя у него ничего взамен. Ему просто нравится ставить себя выше других, а сейчас, признаться честно, чувствует себя неловко, некомфортно. Чимин поймал за хвостик очень удачную рыбку, и это вызывает у него раздражение. — Да. — И голос от лжи даже не дрогнул. Тэхён хмыкает и делает два больших глотка игристого. — А, я понял. Хочет, чтобы ты рядом был? Под наблюдением? — Нет, он просто делает то, что я хочу, — Чимин улыбается и пожимает плечами, зная, что, если бы он и правда захотел для себя клуб, Юнги бы сделал это, не раздумывая. Он чувствует напряжение, исходящее от друга и... О, да... как же ему становится хорошо. Ему завидуют, и как же очевидно Тэхён ведёт себя, задавая эти вопросы, пытаясь подловить. Но Чимин не прогнётся. Тэхён отставляет бутылку на столик, и его взгляд становится более проницательным. Ему не хочется верить ни единому слову друга, но то, как уверенно ведёт себя Чимин, говорит лишь о том, что сейчас Тэхён явно проигрывает. Это его очень задевает, и он не сдерживает себя. — Отсосёшь ему за это? — усмехается он, и в этой усмешке звучат острые нотки отвращения. Чимин даже не дёргается от внезапного и достаточно провокационного вопроса, лишь улыбается, ставя коктейль на столик. — Знаешь, у нас с ним отличный секс, и да, я люблю делать ему приятно, — говорит спокойно, мягко. — И тебя не смущает его жена? — Тэхён знает, куда бить. Тело Чимина охватывает липкий холод, а глаза удивленно раскрываются. Какая ещё жена? Юнги женат? Что? Как такое может быть... За два месяца он ни разу не замечал ничего подозрительного, того, что могло бы указать на его положение: звонки, сообщения, кольцо на безымянном. Тэхён лжёт, ведь если бы у Юнги была жена, вряд ли бы тот смог выбираться к нему среди ночи или в любую минуту, когда Чимин просил приехать за ним. — Что? — смеётся Тэхён, чувствуя, что кольнул в самое уязвимое место, — ты не знал о ней? — Он достаёт телефон и спустя несколько секунд показывает статью с сайта. — Мин Чаён, они десять лет вместе. Я удивлен, что твой мужчина не рассказал об этом, у вас же такие доверительные отношения. — И в каждом слове булькает ядовитый сарказм. Чимин поправляет прядку челки и перекидывает ноги, стараясь всем видом показать, что эта информация его ни капельки не задела. Он за два месяца даже не подумал узнать о том, кто же такой Мин Юнги. Для него важно было, что он просто богатый мужчина, который обожает его и дарит лучшую жизнь, исполняя мечты и желания. У Юнги есть жена... Мин Чаён... Десять лет в браке... Это действительно неожиданно, но не ревность вспыхнула в нём волной адреналина, а животный страх потери, что застрял в комом в горле. — Меня это не волнует, — с улыбкой отвечает, сдерживая дрожь в голосе, — Мин Юнги хочет меня, и это самое важное. — Ну, не знаю, мне бы противно было, ты же просто тело, которое он трахает, и всё, — Тэхён подмигивает и, взяв бутылку со стола, спускается на танцпол. Пальцы Чимина белеют, вцепившись в бокал с коктейлем, и внутри закипает желание окатить им самодовольное лицо друга. Он знает, что Тэхён сказал это лишь из зависти. Ему кажется, что победа за ним, но Чимин не собирается сдаваться. Он примет вызов и сделает всё, чтобы стать победителем. Пробравшись сквозь толпу, он сворачивает к двери с табличкой «только для персонала». Открывает и быстрым шагом идёт по небольшому коридору к рабочему кабинету Юнги. Перед тем, как открыть клуб, Юнги провёл ему экскурсию, и теперь он знает здесь каждый уголок, и то, где находится вип-комната, созданная для них двоих. Дернув за ручку, Чимин открывает дверь. Юнги сидит на краю своего рабочего стола, а перед ним стоят два сотрудника, и как только Чимин заходит внутрь, мужчина устремляет на него свой взгляд. — Оставьте нас, живо, — бросает Чимин раздраженно, и парни, переглянувшись, поднимают головы на директора. Юнги кивает, и они выходят, обходя Чимина стороной, потому что он даже не двинулся с места. — Сладкий, в чём дело? — от его дерзкого тона Юнги не сдерживает удивлённый смешок и подходит к нему, обнимая за шею. — Почему ты не с Тэхёном? Тебе скучно? Чимин слегка расслабляется в его руках и решает ничего не говорить о том, что узнал пару минут назад. Пока он шёл сюда, ему хотелось устроить скандал, но к чему он приведёт? Они поругаются: Юнги может запросто выставить его за дверь, а Чимин не готов лишаться всего этого. Не готов менять свои крылья, что обрел с этим мужчиной, на обычную серую жизнь. Нет, он никогда не вернётся и сделает хитрее. Он привяжет Мин Юнги к себе ещё крепче, доказывая самому себе в первую очередь, что он не просто тело, которое используют. Он тот, кем всегда видел себя в глазах напротив. Он — необходимость. — Ой, — невинно хлопает ресничками, — ты был занят, да? — В ответ кивок, и Чимин дует губки, разочарованно вздыхая. — Я просто соскучился... Подумал, может, ты проведешь меня в вип-комнату? Я не успел её как следует разглядеть, — руку прикладывает к паху мужчины и чуть сжимает. Юнги хватает его за затылок и впивается в губы, пока ловкие руки его мальчика расстёгивают ремень. Они валятся на диван, потому что оба не хотят останавливаться и подниматься на второй этаж, где находится комната. Их даже не заботит открытая дверь. В кабинете за считанные секунды становится жарко. Одежда раскидывается по полу. Звуки страстных поцелуев оглушают и смешиваются со стонами. Чимин толкает мужчину в грудь, заставляя сесть, и чуть отходит, чтобы покрутиться и показать себя. Медленно снимает бельё и бросает его в лицо Юнги, а тот, дрожа от нетерпения и возбуждения, тянет к нему руки. Чимин изводит его, играет на выдержке. Соблазняет лёгким игривым танцем, ведь помнит те слова, сказанные в ресторане утром. «Мне нравится, как ты двигаешься». А раз нравится, то Чимин обязан устроить шоу. Он гладит своё тело руками, запрокидывает голову и стонет, позволяя себя касаться, потому что Юнги не может просто смотреть, у него не хватает сил. Руками он ласкает его ягодицы, целует низ живота, покусывая бархатистую кожу. Бёдра Чимина плавно покачиваются, и он ощущает, как комок в горле растворяется, а тело горит от обжигающих поцелуев. Нет, так не могут целовать «просто тело». Ведь если бы это было так, Юнги в первую очередь думал бы о своём удовольствии, а он заставляет Чимина извиваться и стонать, чувствовать себя самым желанным сокровищем в этом мире. Его сокровищем. Губы Юнги влажные и требовательные, скользят по шее, оставляя за собой дорожку мурашек, и Чимин запрокидывает голову, предоставляя больше пространства для этих сладких атак. Юнги лижет его член, и с пухлых губ слетает громкий стон, а сознание начинает мутнеть. Он запускает руку в его волосы и сжимает. О, Боже! Это нереально... Это так хорошо, что Чимин просто мечтает, чтобы это никогда не заканчивалось. — Давай задом сегодня, — хрипло шепчет Юнги, глядя снизу-вверх и облизывается. Чимин, виляя бёдрами, подходит к столу и, скинув какие-то документы, ложится на него грудью, широко раставляя ноги. — Сладкий, что ты, блять, со мной делаешь? — От этого зрелища у Юнги перехватывает дыхание, и он готов рухнуть перед этим Божеством на колени. Он подходит к нему, доставая из своей сумки смазку, выливает её на руку и растирает между ягодиц, а затем тянется за презервативами, но его останавливают. Да, он любит заниматься сексом с ними, но знает, как Юнги обожает делать это без них, поэтому сегодня разрешает. Чимин должен дать мужчине всё, чтобы только затянуть ошейник вокруг его шеи ещё туже. — Давай сегодня без них. Юнги откидывает их куда-то в угол и, обмазав член, приставляет к дырочке. Удар ладошками по столу, и Чимин выгибается в спине, когда в него входят сразу на всю длину. Юнги двигается не нежно и медленно. а быстро, уверенно и безумно глубоко. Безумно хорошо. Чертовски хорошо. Так, что наутро он останется без голоса. Спину покрывают влажные поцелуи, а ягодицы краснеют от шлепков. Чимин оборачивается, кидая взгляд через плечо, и стонет без остановки. Его приподнимают, обхватив за шею, и нападают на губы в голодном поцелуе. Губы скользят, а языки сплетаются, устраивая настоящую борьбу друг с другом. Глаза Чимина закатываются, и ему не хватает воздуха, рука Юнги не сильно, но ощутимо сжимает его горло. — Обожаю тебя, Чимин, посмотри какой ты... — Юнги слегка поворачивает их, чтобы взглянуть на отражение в напольном зеркале, что стоит напротив. — Сладкий, тебе нравится? — Мгх.. — Чимин пытается кивнуть, и губы Юнги расплываются в улыбке. Он целует его шею, плечи, оставляя метки. Много меток, потому что Чимин принадлежит ему. Юнги не отдаст его. Не отпустит. Он слишком погряз в нём, и никакие варианты спасения ему не интересны, он их не ищет. Он трахает его быстро, так прекрасно и восхитительно, что их шлепки и стоны наверняка были бы слышны всему клубу, стоит только выключить музыку. Схватив за волосы на макушке, он прижимает Чимина к столу, и наклоняется, чтобы продолжить пробовать его кожу на вкус. Стоны, хриплые и рваные, проникают в самое сердце, и Юнги сходит с ума. С ним. Из-за него. — Ты только мой, — хрипит он, ускоряясь, чувствуя, как сводит низ живота, ещё секунду и его накроет нереальной волной блаженства. Чимин стонет, кивает, поддакивает, потому что хочет, чтобы Юнги так думал. Хочет, чтобы Юнги называл его своим. Он здесь ради этого. — Юнги, — скулит он, впиваясь пальцами в край стола, — кончи в меня. И это он тоже не любит, зато знает, что Юнги обожает. Юнги откидывает голову и стонет, не сдержавшись, когда изливается глубоко внутрь. Стеночки ануса до приятной боли сжимают его. Бёдра Чимина крупно дрожат под руками, и Юнги поднимает его со стола, чтобы целовать. Не может жить без его губ. — Как же ты красив, твою мать... — восхищённо шепчет, любуясь довольным личиком. Щёки Чимина красные, глаза блестят поволокой похоти и легкой игривости, а губы... Его прекрасные, чувственные губы покраснели и распухли. Разве можно прожить день и не поцеловать их? — Мааась, — Чимин прикладывает руки к его груди, нежно царапая короткими ногтями, — у меня закончилась сессия, куда ты меня повезешь? Юнги довольно улыбается от ласкового прозвища, чувствуя, как внутри всё приятно сводит. Чимин почти никогда его так не называет, и это редкое «мась», да ещё и его мягким, безумно красивым голосом просто сносит крышу. Он прижимает его к себе ближе, опуская руки на тёплые ягодицы. — Куда ты хочешь, сладкий? — В Париж. Юнги вскидывает бровь. У его мальчика губа не дура. Он усмехается своим мыслям, но отказать просто не может. — Хорошо, только чуть позже. — Когда? — прищуривается Чимин, продолжая гладить его тело. — Мне нужно немного поработать. На днях важная встреча. Чимин дует губы и опускает взгляд, показывая, что расстроен. Не любит он, когда нет чёткого и уверенного ответа. — Мы съездим, я обещаю. — Юнги приподнимает его голову, ладонями сжимая щеки, покрывая лицо настойчивыми поцелуями. Чимин победно улыбается и обвивает его шею, тесно прижимаясь, чувствуя мгновенные ответные объятия. Поводок затянут, Юнги в его власти целиком и полностью.