Лолита

Кому: Сладкий Возьми, блять, трубку, Чимин! Но сообщение снова остаётся без ответа. Юнги с раздражением ударяет кулаком по рулю и срывается с места, от клуба, в котором должен был быть Чимин, и едет в другой. Время 3:15 ночи. Третий день подряд как он срывается из дома, потому что перед выходными сильно поругался со своим мальчиком. И знает, что виноват перед ним. Обещал, что после того, как вернутся из Парижа, будут вместе, но не смог отказать Чаён в поездке, потому что та какого-то чёрта позвала родителей. Юнги растерялся и не смог придумать долбанную отмазку. Чимин его даже слушать не хотел, истерил, снова «закончил» их отношения и теперь игнорирует его звонки и не отвечает на сообщения. Ожидаемо. Юнги понимает, что всё это становится ненормальным, и что рано или поздно его ложь раскроется перед всеми и ему придётся делать выбор. Сердце, казалось, определилось, а вот озвучить этот самый выбор никак не удавалось. Что мешало? Был не уверен в ответных чувствах и рисковал остаться ни с чем. Он готов ради Чимина на всё, или только пытался себя в этом убедить? Вся правда как на ладони, стоит только дунуть, и она разлетится, разрушая всё на своем пути. Его брак, отношения с родителями, бизнес. Юнги не помнит, как доезжает до клуба. Он паркуется у обочины, резко тормозя с визгом шин, и быстрым шагом направляется ко входу, почти расталкивая толпу перед дверью. Охранник, узнав его, без лишних вопросов пропускает внутрь, вежливо склонив голову, Юнги же пролетает мимо, не обращая никакого внимания на своего сотрудника. Басы популярных треков оглушают, стробоскопы режут глаза, и Юнги всё это раздражает невыносимо! Озираясь по сторонам, он продолжает проталкиваться сквозь толпу, стараясь найти взглядом знакомую светлую макушку, но Чимина нигде не видно. В голове верещит одна мысль: «Только бы с ним всё было в порядке». Он знает, что Чимин достаточно импульсивный и что в состоянии обиды способен на безрассудные поступки, особенно, если они подогреты алкоголем. Как же это глупо, блять! Чимин делает это специально, а Юнги ведётся и ничего с собой поделать не может. Не может отпустить его. Не может оставить. Не может перестать думать о нём и хотеть к нему. Чаён снова начала задавать вопросы, может, начала подозревать обо всём, и ему бы успокоить её, убедить, что между ними ничего не изменилось, но всё было не так. Между ними давно всё не так. Не осталось ничего, кроме отвратительной лжи и отчаянной надежды. Так за что он держится? Да, Юнги было удобно так жить. Все считали его примерным семьянином, доверяли, продлевали контракты, и так оно было, пока на его пути не встретился этот чёртов ангел во плоти, его личный прекрасный кошмар, его Чимин. Демон, искушающий душу и заставляющий забыть обо всём, кроме опьяняющего и желанного чувства свободы от опостылевшей фальши, в которой он, Юнги, погряз по уши. Его жизнь превратилась в пороховую бочку, а Чимин — та самая спичка, которую он сам чиркает раз за разом. И ведь знает, что вспыхнет и рванёт, что всё полетит к чёртовой матери, но остановиться не может. Не хочет. С удовольствием проглатывает яд сладкими каплями, давясь собственной слабостью перед своим прекрасным демоном. Юнги остановившись посередине зала, устремляет взгляд к бару и сжимает кулаки, потому что Чимин сидит с кем-то незнакомым и открыто флиртует, это видно по тому, как он смеётся, откинув голову, и позволяет чужим рукам себя обнимать, а чужим губам шептать что-то на ухо. Юнги проглатывает жгучий ком и двигается вперёд, рывком хватая Чимина за руку, заслоняя собой от пьяного незнакомца. — Слышь, ты чё себе позволяешь? — слышится пьяный наезд, но Юнги, не обращая внимания, уводит Чимина, крепко сжимая за запястье. Тот брыкается, упирается ногами в пол, хлещет руками по спине и плечам, требуя отпустить, но хватка становится стальной. Его одёргивают за плечо, когда они доходят до двери с табличкой «вход только для персонала». — Отпусти его, он со мной, — требует пьяный незнакомец, который пошёл за ними, и Юнги, не совладав с собой, хватает уёбка за шкирку и ударяет лицом об стену, разбивая нос. Тот взвизгивает, алая кровь брызжет, пачкая стену и рубашку. Открыв дверь, он переводит пылающий взгляд на Чимина, тот смело смотрит в ответ. — Зашёл быстро, — хрипит Юнги, кивая на коридор, который ведёт в его кабинет. — Я никуда с тобой не пойду! — Быстро, я сказал! — рявкает он, вцепляясь в предплечье Чимина. Рывком тянет за собой, увлекая в кабинет, и с грохотом захлопывает дверь, отрезая незнакомцу путь. «Только сунется — убью», обжигающая ярость проносится в голове, Юнги всего трясёт, но он пытается унять дрожь, смыть с себя въевшуюся в память мерзкую сцену у бара. Пытается успокоиться, потому что Чимин здесь. Рядом. Он запирает кабинет на кодовый замок, как только они переступают порог. Чимин вырывается, его захмелевший взгляд сверкает злобой. — А ты чё приперся? Жена-то отпустила? — а голос наполнен дерзкой усмешкой. Юнги медленно выдыхает, пытается ухватиться за остатки самообладания. Делает шаг вперёд, чтобы обнять, прижать к себе, но Чимин отталкивает его. — Не трогай меня! — бьёт по руке, сбрасывая его прикосновение. Садится на диван, закидывает ногу на ногу, вызывающе демонстрируя незаинтересованность. — Кто этот парень?! — Юнги старается говорить мягче, но голос дрожит, выдавая бушующее внутри пламя ревности. — Просто парень. Мы собирались поехать к нему, чтобы трахнуться. У Юнги сводит скулы и сжимаются кулаки. Он понимает, что это пьяный бред,чтобы зацепить, и старается не реагировать. — Прекрати, — предупреждающе шепчет. — Кто ты такой, чтобы мне указывать? — но Чимин взрывается и встаёт с дивана. — Между нами всё кончено, ты понял? Я могу делать всё, что хочу и с кем хочу! А ты катись к своей жене! Юнги хватает его за руку, когда тот пытается обойти, и прижимает к стене, хватая за щёки не больно, но ощутимо, заставляя смотреть в глаза. — Кто он, блять, такой!? У вас что-то было?! — Не твоё дело. Зачем ты пришел? – Чимин цедит сквозь сжатые зубы, но у него не хватает сил оттолкнуть от себя мужчину. — Хочешь потрахаться? Прямо здесь? А может, снимем классное видео и отправим его твоей любимой жене? Думаю, ей очень понравится. Давай, — он улыбается, и улыбка кажется безумной, руками хватает ремень на джинсах и пытается освободить его из петель. — Хватит выводить меня, твою мать, Чимин! — Юнги говорит ровно и уверенно, глядя в глаза. — Хватит вести себя так. Я перед тобой уже извинился, зачем всё это? — Спроси об этом себя, — с силой оттолкнув мужчину в грудь, Чимин отходит к столу, — дай мне выпить! — Тебе хватит. — Это не тебе решать! — Чимин, не устраивай ёбаный цирк! Я сказал, что не могу, потому что у меня дела. — Хватит мне врать, чёртов идиот! — кричит Чимин и, схватив со стола степлер, кидает в Юнги, но попадает в стену. — Я видел её сообщения! Я знаю, что вы летите в Валле-д'Аоста, — он болезненно усмехается, видя, как вытянулось в удивление лицо мужчины. — И не смотри на меня так! Ты обещал, что на выходных будешь со мной, я отменил все свои планы ради тебя! — Сладкий, я не хотел тебя расстраивать, — Юнги делает к нему осторожный шаг, а тот отворачивается, разочарованно мотнув головой. — Прости. — Нет, — Чимин смело вскидывает взгляд, — не прощу. Ты сделал свой выбор, удачи! — встаёт со стола, чтобы выйти из кабинета, потому что находиться здесь невозможно. Его не должна задевать ложь мужчины, но почему внутри всё вот-вот взорвётся, лопнет, и сам он разлетится на части, потому что страх переполняет, страх, что упустит, потеряет и не вернёт. Алкоголь подталкивает к истерике, и Чимин не пытается сдерживаться. Юнги хватает его за талию и утыкается в затылок, вдыхая запах шампуня. — Сладкий, хватит, я никуда тебя не отпущу, — шепчет, обжигая кожу за ухом, губами лаская мочку, а после скользит по шее, оставляя влажные дорожки. — Ты мне нужен, слышишь? Нужен. — А ты мне нет. — Слова слетают с губ с пугающей лёгкостью и жалят в самое сердце. Юнги крепче обнимает его, продолжая ласкать не прикрытую одеждой кожу поцелуями, словно не слышит этих убийственных слов. — Я никуда с ней не полечу, обещаю. Я буду с тобой. — Я уже вообще ничего не хочу, ты испортил мне настроение. — Чимин смотрит перед собой, стараясь не реагировать на влажные губы мужчины на своей шее и плечах, на его хриплое дыхание, от которого вдоль позвоночника бегут мурашки. — Давай я отвезу тебя домой? А завтра мы встретимся и поговорим. — У меня уже есть планы на завтра, и я не собираюсь их менять из-за тебя. Юнги тяжело вздыхает, понимая, что сам виноват. Обида его мальчика размером с град и больно бьёт по сердцу. Он заслужил это. — Хорошо, я дам тебе время остыть, — голос звучит твёрдо несмотря на то, как сильно задевают эти слова. — Я не хотел так себя вести, но ты очень сильно расстроил меня. — Чимин поворачивается к нему, смотрит в глаза. В глазах мужчины целый океан вины, и ему хочется нырнуть в него, чтобы в удовольствие поплавать. «Так и должно быть, должен бояться меня потерять». Чимин умело проецирует свой страх на него и довольно сильно рискует своим поведением и словами, но готов пойти на это ради того, в чем нуждается он. К чему стремится. — Я не поеду с ней, всё отменю. Буду с тобой, сладкий, — Юнги приподнимает его голову пальцем за подбородок и наклоняется, чтобы поцеловать, но Чимин отворачивается. — Не смей целовать меня, целуй свою жену, мне противно! — и, одёрнув его руки от себя, идёт на выход. — Остановись, Чимин! — голос Юнги превращается в сталь. Но вместо ответа в лицо прилетает средний палец, а дверь с грохотом захлопывается. Сука! *** Юнги возвращается домой в пять часов утра, раздраженный и злой. Хлопает дверью, скидывает джинсовку на пуфик, та падает на пол и он пинает её ногой. Блять! Блять! Блять! Сам заварил эту кашу, а теперь обессиленная злость сковала в бетонные стены и не показывала выхода. Потерять Чимина он не может, но и раскрыть их отношения ещё не готов. У них с Чаён и родителями семейный бизнес, скандал будет феерический, если всё вскроется, а ему совсем не хочется тонуть в проблемах. С детства приучали быть примерным семьянином, идеальным, таким, чтобы восхищались, и Юнги был таким, или только участвовал в спектакле, пытаясь нравиться всем, ведь так нужно, ведь он обязан. Тьфу! Юнги не может всё рассказать, потому что знает, что Чимин его не любит. Юнги задумывался, что он сам испытывает к нему. Ту ли любовь, что когда-то испытывал к жене? Это разные вещи, и он не может их сравнивать, но пытается понять. Что, если он путает свою любовь к студенту с похотью, страстью и желанием? Что, если он так же использует его, прикрываясь чувствами, которых на самом деле нет? Так становится легче? Так меньше гложет совесть? Так он не чувствует себя ужасным подлецом? Но без Чимина ему не хочется. Желание быть с ним превращается в необходимость. Необходимость его глаз, глядя в которые, забываешь всё на свете. Необходимость его губ, поцелуи которых обжигают кожу. Необходимость его рук и нежных прикосновений. Стоя на кухне, он с грохотом ставит графин с водой на стол и делает жадный глоток из бокала. — Любимый, ты чего так шумишь? — Чаён показывается из двери спальни в одном халате, темно-бежевого цвета, сонно хлопая глазами. — Который час? Почему ты не спишь? В ответ молчание. Она подходит к нему ближе. — Где ты снова был, Юнги? — Хватит ебать мне мозг своими допросами, не надоело ещё?! — рявкает на неё и ставит бокал с такой силой, что вода выплёскивается на стол. Чаён вздрагивает от резкого тона и сжимается, чуть отшатываясь назад. Юнги проходит мимо неё. За закрытой дверью ванной комнаты облокачивается на раковину, включая ледяную воду, жалеет о своём срыве. Не стоило так грубить. Жена ни в чём не виновата, и она вполне имеет право задавать все эти вопросы. Ополоснув лицо, он переодевается в пижаму и выходит, решая не задерживаться. Телефон молчит, но сообщения, что он написал Чимину по пути домой, прочитаны. Остались, правда, как всегда без ответа, но Юнги знает, что тот обижен, поэтому нет смысла ждать. Диалог с ним не удаляет, просто блокирует телефон и заходит в спальню. Чаён не спит — Юнги чувствует, как его обнимают со спины, когда он садится на кровать. — Милый, что случилось? Я могу тебе чем-то помочь? Юнги рассмеяться хочется от абсурда ситуации! Чем ты поможешь мне? Я сам не могу разобраться. Её руки спускаются ниже, острые ногти царапают грудь, а губы прикасаются к шее, к щеке и к губам. Юнги поворачивает голову и понимает, что не хочет её целовать. — Ты такой напряженный, дорогой. — Её халат съезжает, обнажая грудь. Чаён прижимается теснее, оставляя нежные поцелуи на щеке. — Я так соскучилась, Юнги-я… Юнги напрягается и чуть откидывает голову, прикрывая глаза. Они уже долгое время не занимались сексом, но он и капли возбуждения рядом с женой не чувствует. Понимает, что больше не хочет эту женщину. Да, Чаён несравненно красива, привлекательна и довольно хороша в постели, просто она больше не для него. Юнги убирает её руки от себя. — Извини, что вспылил. Давай спать. — Он скидывает одеяло и ложится на другую сторону, отворачиваясь к стене. Чаён оседает на кровати, неловко поправляя халат, и смотрит в затылок мужа, не понимая, что с ним происходит в последние два месяца. *** Ночь для Чимина выдалась без сна. Головная боль, тошнота и тревога не дают ему уснуть. В клубе он выпил мало, но сильно перенервничал. До сих пор не может принять факт грязной лжи Юнги. Если бы ложь была листом бумаги, он бы разорвал её в клочья и бросил бы ему в лицо! Бесит! Бесит каждое слово, сказанное им, каждая попытка оправдаться! Хотелось ударить его по лицу. Да, между ними нет ничего, кроме взаимовыручки, и они оба об этом прекрасно знают, как бы Юнги не пытался доказать обратное. Чимин задумывается, ради чего тот это делает? Ради секса? Но с этим проблем не возникало и всё было довольно просто и удобно, пока не вскрылся нарыв правды — Юнги женат. Чёрт! Чимин сам не понимает, почему снова так разозлился, ведь мужчина пришёл к нему несмотря на всю грубость и игнор, просил прощения, и Чимину бы по-хорошему закрыть на это глаза, потому что личная жизнь его кошелька не должна волновать. Но что-то внутри сжималось от обиды, от ощущения, что его использовали, как очередную игрушку, которую можно отложить, когда надоест или когда появятся более важные дела. А чего он ожидал? Разве он сам не использует Юнги ради своих целей и выгоды? Почему устраивает истерики, почему продолжает думать об этом и злиться, зная, что тот сейчас не с ним, а с женой. Он спит с ней? Целует её по утрам? Дарит ей подарки? Каждая мысль об этом разъедает, кусает, бесит немыслимо! Нужно быть хорошим мальчиком, покладистым, послушным. Ему вспоминаются слова Юнги о том, что у богатых дяденек есть свои правила и их надо соблюдать, чтобы не лишиться всего, чего так отчаянно хочется. Это и есть правила Мин Юнги? А Чимин, если не примет их, может остаться ни с чем? Но ещё Юнги говорил, что такие дяденьки не дураки, и вот тут Чимин понимает, что тот очень глубоко заблуждается. Может, Чимин перегнул? Зря устроил скандал? Он думает, что это легко может надоесть. Почему Юнги начал изменять жене? Вряд ли от большой любви, значит, у них правда всё сложно, возможно, были такие же скандалы, вот терпение Юнги и лопнуло как воздушный шарик. Он нашёл утешение в другом. Что, если все повторится? Что, если все убеждения Чимина в том, что он его необходимость, лишь потеха своего самолюбия? Не важно, что он слышал столь громкие слова от мужчины как «нужен», «мой», «не отпущу». Что, если это всё для того, чтобы усыпить бдительность и оставаться с ним, пока тот этого хочет и допускает. Чимин поднимается на кровати, хватая телефон. Куча сообщений от Юнги с извинениями и обещаниями. Что ему делать? Нельзя так легко и быстро сдаться, иначе мужчина не поймёт, что поступать так нельзя, но и тянуть страшно — терпение всё ещё воздушный шар, наполняется, упираясь в тонкие стенки, и в один момент ба-бах... и здравствуй разбитое корыто. Он не придумывает ничего лучше, чем отправить на все сообщения обычный смайлик в виде красного сердца, пусть Юнги понимает, что у него есть шанс на прощение, но разговаривать с ним Чимин ещё не готов. Слишком обижен. Проспав все будильники, Чимин просыпается от того, что в комнату врывается мать с истерическим криком. Пробуждается он мгновенно, желая запустить подушкой прямо ей в лицо. Как же достала! — Снова на пары не пошёл?! Ты совсем не думаешь своей головой, что ты творишь?! — визжит она, скидывая с сына одеяло на пол. — Мама, хватит орать! — огрызается Чимин и встаёт, собираясь уйти в ванную, но его хватают за руку. — Снова гулял вчера?! Одни пьянки на уме?! — шипит она, до боли сжимая за предплечье. — Сейчас отец вернётся с ночной смены, он из тебя всю дурь выбьет! — Да вы задолбали меня! — Чимин вырывает свою руку, повышая голос. — Отвали! Мне не десять лет! Хватит мешать мне жить! — Ах, мы тебе жить мешаем?! И чем же, интересно? Тем, что пытаемся сделать из тебя человека с образованием?! — Я не хочу так жить, почему ты не понимаешь меня!? Я пошёл учиться, только потому что отец не смог, и ты не смогла, у вас не хватило мозгов получить нормальные должности, и теперь вы мучаете меня. Думаешь, если я получу диплом, вам станет легче? Да я сожгу его нахрен! В комнате повисает тишина, а затем нарушается звонкой пощёчиной. Щека Чимина мгновенно краснеет, и он зажмуривается. — Тварь ты неблагодарная! — разочарованно говорит мать и выходит из комнаты. Встав под теплые струи душа, Чимин старается не плакать, но слёзы предательски стекают, смешиваясь с водой. И плачет он не от обиды. От злости на родителей, на себя, на свою жизнь. Почему он должен быть кем-то, но не собой? Почему в этом ёбаном мире всё так устроено? Почему нельзя делать то, что хочется, и не обращать внимания на упреки или осуждения? Почему каждый старается казаться лучше, чем он есть на самом деле? С каждым днём Чимину становится сложнее мириться со своим положением, но он не отступит. Не свернёт с пути, а дойдёт до конца, чтобы наконец-то уйти из стен, которые так его теснят, и от людей, которые не понимают. Замаскировав синяки под глазами консилером, он более-менее становится похож на человека. На укладку нет времени и желания, поэтому решает надеть берет, который ему купил Юнги в одном из бутиков Парижа. На улице сегодня довольно холодная погода, и для нее идеально подойдёт белое худи с капюшоном. Широкие голубые джинсы затягивает ремнём от Гуччи, других у него нет. У него куча фирменных вещей, но делает ли это его счастливым? Пока люди обращают на него внимание — да, несомненно, поэтому свои старые шмотки он давно выбросил, мечтая также избавиться от жизни, которая претит, без сожалений. На ногах красуются черные ботинки на высокой толстой подошве, а сверху светло-бежевый полушубок. Не забывает он и про аксессуары в виде небольшой сумочки через плечо и очков. Глаза все ещё красные, их лучше скрыть. Выйдя на улицу, он решает дойти пешком до университета, осталась одна пара, и если успеет, то заглянет, а так ему хочется просто прогуляться и подумать, что делать с Юнги. Прощать просто так Чимин не собирается точно, хоть и понимает, что ходит по краю — соскользнёт, если не научится сдерживать себя, полетит вниз, на дно, откуда подняться возможности больше может не быть. Его до скрежета зубов раздражает то, что Юнги проводит время с женой, пусть и не всегда, но часто, ведь они живут вместе. Чем он сейчас занимается? Почему не пишет? Обычно мужчина просыпается рано и начинает заваливать сообщениями, но сейчас тишина. Руки уже сами тянутся написать, но он не решается. Нельзя показать то, что он скучает по нему. А он скучает?.. Звук сигнала автомобиля заставляет Чимина испуганно подпрыгнуть. Он оборачивается. Юнги смотрит прямо на него с лёгкой улыбкой. Выглядит настолько хорошо, что у Чимина живот сводит. В чёрном длинном распахнутом пальто, под ним тот самый спортивный костюм, что они вместе выбирали в бутике. Волосы мужчины раздувает ветер, и видно, что ему достаточно холодно, потому что нос и кончики ушей начинают краснеть. Чимин выпрямляется в плечах и легкой, но уверенной походкой идёт к автомобилю. Открывает переднюю дверцу и замирает: внутри салона на сидении лежит огромный букет роз. Он скрывает улыбку, демонстрируя всем видом привычную незаинтересованность. Ему бы дали оскар за эту роль. Совсем недавно он задавал вопрос: почему нельзя быть собой? Вот тебе ответ. Играешь — играй до конца. Юнги подходит к нему сзади, обнимая за талию, и Чимин напрягается, озираясь по сторонам. Отец должен вернуться домой с ночной смены с минуты на минуту, поэтому он достает букет, едва поднимая, но Юнги перехватывает, придерживает. — Хотел сделать тебе приятное с утра. — Ага, — Чимин держит лицо, даже не взглянув на мужчину, хоть знает, что тот ждёт реакции. — Спасибо, убери их, — и не дождавшись ответа, садится на пассажирское, закрывая дверь. Юнги убирает цветы и, обойдя машину, садится за руль, блокируя двери. Внутри тепло, негромко играет радио, которое Чимин тут же переключает, потому что терпеть не может новости, которые Юнги любит слушать, находит станцию с музыкой, чуть прибавляя. — Сладкий, — Юнги берёт его руки, согревая в своих ладонях, и целует, — ты всё ещё обижаешься? Чимин упрямо молчит. — Тебе очень идет этот берет, — Юнги тянет руку к его голове, но тот уворачивается. Не даёт прикоснуться. — Не трогай, а, — недовольно бросает. — Я хочу тебя поцеловать, Чимин. Хватит обижаться, я сегодня и завтра с тобой. — Да? Чего так вдруг? Сказал жене, что работы много? — усмехается раздраженно и складывает руки на груди, кидая смелый взгляд. — Сладкий, пойми, всё не так просто, мы вместе, потому что у нас бизнес. — И спишь ты с ней тоже потому, что у вас совместный бизнес?! — хмуро отзывается. — Чимин, я не сплю с ней, — твёрдо и уверенно. — Меня это не волнует, — фыркает Чимин и закидывает ногу на ногу. — Я хочу кофе. Юнги молча заводит автомобиль и выезжает со двора. Едут они в тишине, она кажется напряженной и совсем не нравится. Он кладёт ладонь на его бедро, нежно поглаживая, и ему позволяют. Чимину хочется сбросить с себя это прикосновение, и не потому что ему неприятно, а потому что он должен показать, как сильно его задевает ложь мужчины. Но он этого не делает. Шар надувается, нужно смягчиться. — На учёбу пойдешь сегодня? — интересуется Юнги. — Нет. — Сладкий я не хочу читать тебе нотации, но ты и так много пропустил, не боишься, что отчислят? — Мне плевать. — Чимин, ты долже… Но договорить ему не дают — Чимин с раздражением прибавляет громкость радио, наверняка, чтобы не слышать эти нравоучения. Юнги улыбается коротко и решает больше не лезть с расспросами. Он волнуется о будущем своего мальчика, хочет и может помочь закончить учёбу, но какой смысл, если у Чимина нет желания? Он понимает его. Делать что-то против своей воли угнетает и дико бесит. Знает — плавал. Они останавливаются возле авто-кафе на парковке, берут по тыквенному латте и бургеру. — Я забронировал нам домик на выходные, — говорит Юнги, глядя на то, с каким удовольствием Чимин завтракает. — А ты, блин, предупредить не мог, я не взял вещей! — раздраженно отвечает, хмуря брови и глядя недовольным взглядом. У Юнги сердце пропускает удар, потому что Чимин невероятно красивый, ему бы по-честному обидеться на столь резкий тон, но он знает, мальчик его просто капризничает, поэтому внимания не обращает. Пальцем стирает чесночный соус с его верхней губы и слизывает, довольно улыбаясь. Чимин лишь закатывает глаза, скрывая неловкость, и отпивает кофе из трубочки. — Что это? — Юнги наклоняется к нему, замечая небольшую красную царапину на щеке, возле глаза. — Ударился? — Мать заехала по лицу утром. Глаза Юнги расширяются удивлённо, а затем наливаются раздражением и беспокойством. — За что? — Как всегда. Учёба. Я просто высказал ей, что не хочу продолжать. Юнги не находит на это слов, потому что понимает, что студента не переубедить, но он до предела возмущен поступком его мамы. И просто не может позволить Чимину жить там, где ему могут причинить физическую боль. До этого момента он считал, что тот преувеличивает. Оказалось, ошибался. Становится стыдно за свои мысли. Он сгребает его в крепкие объятия, целует в щёку, зная, что сейчас его мальчику это необходимо, как бы тот не старался показывать холодное равнодушие. — Я могу снять тебе квартиру, и ты съедешь от них. Чимин вскидывает голову, удивленно моргая ресничками. — Ты шутишь? — покусывает губу, скрывая улыбку, но она предательски расцветает на губах. Юнги отзеркаливает её. — Нет, я серьезно. Поищи варианты, потом съездим. —Ты подлизываешься ко мне, да? — Чимин возвращает игривое настроение, становится мягче. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. «И чтобы я всегда знал, где ты», — это остаётся неозвученным. — Ла-а-адно, я что-нибудь гляну. Юнги улыбается и, притянув ладонью его за затылок, впивается в губы. Целует голодно и жадно, сжимая щёки, потому что скучал невыносимо. Чимин отвечает ему на поцелуй, но он не скучал. *** От огромного букета не осталось почти ничего, цветы раскиданы по комнате загородного домика, как и лепестки. Чимин захотел принять с ними ванную. Дом, который Юнги снял для них, находится недалеко от города, на базе, куда обычно приезжают на лето. Он здесь уже бывал пару раз. Место тихое, идеальное, чтобы провести время вместе. — Ну и что ты сказал своей жене? — Чимин никак не может успокоиться на этот счет. Он сдувает пену в лицо мужчины и улыбается, чувствуя, как тот гладит его ноги под тёплой водой. — Давай не будем об этом. — Юнги, понимает, насколько нелепо всё это. Обсуждать Чаён нет никакого желания. Да и что он скажет ему? Что снова обманул, только чтобы провести с ним время? Это же так, и оба знают. — Трахнул её на прощание, чтобы она не грустила? — Чимин издевается. Юнги это не раздражает. Он лишь усмехается и, отпив вино из бокала, смотрит в глаза. — Сладкий, прекрати, — мягко просит и, чуть привстав, тянет своего прекрасного демона на себя. Тот сопротивляется, упирается ногой ему в грудь и ведет ею выше, прижимая к щеке. — А что? — Чимин склоняет голову, улыбаясь. — Мне же просто интересно. Юнги молчит, нежно обхватывает его ногу, целуя пальчики и ступню, а затем резко тянет на себя, заставляя оседлать. Чимин откидывает голову, когда его шею начинают терзать губами и языком, тихо постанывает, потому что приятно. Юнги сейчас с ним, но это не всё, что ему нужно. Страх, который мучительно издевался над ним бесконечными вопросами и сомнениями, выходит на новый уровень, превращаясь в жадность, и она увеличивается. Чимин словно перестаёт себя контролировать. — Я уверен, что когда спишь с ней, все твои мысли только обо мне, да? — Чимин, я сказал хватит, — Юнги хрипло шепчет, сверкая опасным огоньком, что вдруг загорается в глазах. — Кто лучше, я или она? — не унимается. Ох, этот глупый и нелепый вопрос, пробивающийся собственной неуверенностью и подразумевающий лишь один ответ: тот, который он хочет услышать. Неужели Чимин думает, что Юнги ответит как то иначе? — Она, — с абсолютной уверенностью в голосе говорит Юнги, и наблюдает за вспыхнувшим в глазах Чимина гневом и обидой. Он тянет губы в улыбке, невольно залюбовавшись им, и будто нарочно затягивает со следующей фразой. — До того момента, как я встретил тебя, я бы ответил именно так. И теперь я могу ответить с полной уверенностью, что ещё никогда и никто меня так не цеплял. Никто и никогда не волновал меня так же сильно. Ты думаешь, я ко всем готов приехать по первому зову или выполняю любые прихоти лишь за красивые глазки? Чимин слушает его, приоткрыв рот от изумления. Эмоции рвутся наружу раньше, чем он успевает их контролировать. Ледяное равнодушие, которым он так гордился, неожиданно раскалывается надвое. Слова Юнги звучат искренне, они согревают и заставляют внутренние льды растаять. Чимин слышит этот треск в душе, и его не на шутку пугает собственное состояние: — Ты сейчас говоришь, что у меня красивые глазки? Он находится с ответом в последний момент, потому что откровенно не готов показать, насколько глубоко проникли слова Юнги. — Я тону в них. Весь в тебе тону, Чимин. — Юнги прижимает его к себе за талию, мечтая слиться воедино, и нежно прижимается к кончику носа губами, любуясь розовым румянцем на щеках. Он смутил его? Да не может быть. — Не хочу отпускать тебя, сладкий, — едва слышно шепчет, руками поглаживая обнаженную спину. Чимин стараясь унять странный трепет в груди и, не позволив ему взять над собой контроль, дерзко убирает бокал с вином из рук мужчины, ставя на подоконник, а затем снимает свой подарок — золотой браслет, тот самый, о котором мечтал: Cartier и, сжав волосы на затылке Юнги, целует его. Глубоко, страстно и вкусно. Так, как умеет только он. — Я хочу тебя, — впервые озвучивает эти слова вслух. Бёдра приподнимаются и с губ срывается звонкое «ах», когда Юнги входит в него, на всю длину, медленно, нежно, а затем быстрее, быстрее, быстрее. Вода плещется на пол. Тела плотно прижаты друг к другу, а лепестки роз пристали к коже. В маленькой комнатке становится очень и очень жарко. Сейчас у них всё нормально, если их отношения можно назвать нормальными. Один не прекращает увязать в своей страсти, зная, что лавина лжи скоро обрушится, а второй подталкивает, не понимая, что будет погребён следом.