Мерзавка

      За осознанием ложности её физической оболочки последовало следующее, не менее страшное открытие: эмоции – это тоже способ вписываться в общество. Её реакции на Поночкины объятия, на заботу Скруджа, на смех одноклассников – это ответ её магической сути, а не её сознания. Потому что у Лины нет сознания. У неё нет ничего.       Все чувства – это притворство. Если погладить робота-кота по спине, его датчики сработают и включат записанное в звуковом модуле мурлыканье. Это не искренность. Это запрограмированность. Как и у Лины.       Кстати о котах... — Я люблю молоко! Оно такое белое и полезное! — нарочито милым голосом пищит игрушечный котёнок и начинает хихикать.       Лина переворачивается на другой бок и проводит ладонью по лицу: — Блять... Дай совет. Я хочу сдохнуть...       Котёнок перебивает её ликующим: — Ура-а-а!       Девочка откидывает его в сторону и укрывается одеялом с головой. — Нет, я не хочу умирать... Я не хочу... Исчезнуть... — бормочет она вслух, потому что голоса в голове всё время сбивают с мысли, — Но в тоже время я не хочу существовать... Если я уйду к Магике, я предам свою семью. Если я останусь, я скорее всего сойду с ума и умру от рук теней... — Лина переворачивается на спину и прячет лицо в ладонях.       А может, Магика всего-навсего наврала? И Лина настоящий человек? Просто чуть-чуть отличается от других: видит галлюцинации, например?       Появившаяся из ниоткуда головная боль с игривым смехом бьёт Лину по стенкам головы, словно она пиньята.       Мысли стремительно сменяют друг друга и останавливаются только когда Лина вспоминает про свой канцелярский нож в рюкзаке.       Спустя мгновение лезвие в подрагивающей руке незамедлительно ползёт вдоль предплечья прямо к локтю. Адская боль, от которой становится тяжело дышать. Рекой хлыщет кровь. Зачем? Можно больше не притворяться, она же знает, что эта красная жидкость ничего общего с настоящей кровью не имеет.       Помимо боли пробирает злость – слишком много крови, будто специально, чтобы не было видно внутреннего содержимого руки.       Сперва Лина утирает кровь краешком футболки, но после начает сгребать её на пол пальцами. Боль давно отошла на второй план, а мышц всё не видать. И вот только-только ей удалось разглядеть в глубине своей руки что-то, как вдруг дверь распахивается, и на пороге оказывается никто иной, как Скрудж МакДак. — Мистер Скрудж, это не то, о чём Вы думаете, правда, я могу объяснить!.. — Боже правый, Лина! Что ты творишь?!       Лина молча наблюдает за паникой Скруджа, позабыв о кровоточащей руке. Голова не кружится, боль прошла. Как бы на шум не сбежалась остальная родня... — Мистер МакДак, успокойтесь! Мне вовсе не больно! — Зачем ты это сделала?! Лина! — девочка потупляет взгляд, приготовившись к дальнейшим крикам, но в следующую секунду осознаёт, что Скрудж сидит рядом с ней на корточках, прижимая свой пиджак к истекающей кровью ране.       Минутой позже Скрудж уже перебинтовывает порез, но в глаза девочке так и не смотрит. Будто специально, чтобы она не успела считать его эмоции и подготовиться к предстоящему разговору. Лине стыдно, хочется провалиться под землю.       Закончив, он поднимает на неё взгляд, от которого Лина поёживается и смотрит в сторону. — Почему, милая? — Я просто хотела увидеть мышцы... — честно отвечает она, но опекун лишь неверяще прищуривается, а после вздыхает и садится рядом с ней на край кровати. — Прости меня. — Ч-что? — Лина тут же забывает о позоре, внимательно вглядываясь в пустые глаза Скруджа. — Я не справляюсь со своими родительскими обязанностями. Если бы справлялся... Этого бы не произошло. — В груди расползается гложущее чувство безысходности и отчаяния. Оно будто вгрызается в сердце и заполняет лёгкие холодным липким дёгтем, не дающим сказать ни слова. — Я всегда уважал твоё свободолюбие и не хотел душить тебя навязчивой заботой, но в итоге просто не уследил за моментом, когда тебе стало плохо. Я не прочувствовал эту грань между свободой и контролем... Прости меня.       На глаза наворачиваются слёзы. Лина льнёт к Скруджу словно котёнок, всё ещё пытаясь найти нужные слова, чтобы успокоить отца.       Скрудж машинально обнимает её за плечи одной рукой и прижимает ближе к себе. В его глазах всё та же пустота и подавленность. — Ты расскажешь мне, что на самом деле происходит в твоей голове, милая?       "Я обещаю больше не управлять тобой, но при условии, что ты никогда и никому не скажешь о наших встречах" — будто эхом звучит в голове Лины тётушкин голос. Нетрудно догадаться, что если сейчас девочка во всём признается Скруджу, человека из неё Магика не сделает никогда. Опять этот судьбоносный выбор: предать семью или быть растерзанной тенями? — Я... — в отражении зеркала напротив них Лина видит мутный силуэт. Не то очередная тень, не то сама Магика... — Я... — в том же зеркале она видит глаза отца, его молящий и выжидающий взгляд, чуть приподнятые брови и сжатые в тонкую нить губы. И своё собственное лицо, будто рябящее помехами. — Я не могу тебе рассказать... Пока что. Со мной всё будет в порядке, клянусь. — пытается откупиться обещаниями девочка, наблюдая за тем как тень в зеркале медленно растворяется, а лицо приходит в норму, — Я больше не буду... Себя ранить... Но расскажу потом, хорошо?       Скрудж считывает такой ответ как низкий уровень доверия к себе, поэтому решает, что на данный момент требовать большего он не может, так что он лишь делает глубокий вдох и шепчет: — Хорошо.       Наступает звенящая тишина, во время которой Лина осознаёт, что находится в объятии опекуна. Второй раз в своей жизни. Первый раз они обнялись в день удочерения, и то на секунду, поэтому к такому физическому контакту с приёмным отцом Лина ещё не привыкла.       Неловко выбравшись из-под руки Скруджа и быстро спустив рукав поверх бинтов, она встаёт с кровати и пятится к двери. Магическим образом кровь на футболке исчезла... — Я пока... Пойду к ребятам, ладно? День рождения ведь ещё не закончился, праздник ещё в силе, так что... — Да, конечно, милая. — вымученно дёргает уголками губ Скрудж и кивает.       И Лина без промедлений сбегает от отца и чувства вины вниз по лестнице в зал, где опять происходит какое-то безумие.

***

— Что опять? — спрашивает Лина у Поночки, в этот момент сражающейся с огромным осьминогом. — Да Хьюи с Дьюи спорили и решили открыть порталы по приколу. Типо кто из них справится с большим количеством монстров, тот и главнее... Ну а какой же день рождения без драк, верно? — Так про свадьбы обычно говорят. — выгибает бровь Лина и уворачивается от удара морской твари. — Подробности спроси у Луи, мне некогда. — кидает ей напоследок Понка и высоко подпрыгивает, чтобы с боевым кличем отрубить огромную щупальцу монстра. — У Луи можно только время спросить... — ворчит Лина, но, обернувшись на лестничный пролёт к своей комнате, видит Скруджа, поэтому решает пока что поизбегать отца и идёт к брату, развалившемуся на диване в праздничной конусовидной шапочке: — Че случилось-то? — всеми силами сдерживая улыбку, спрашивает она.       Луи на этот вопрос взрывается недовольством: — Блин вот они сидят... — с куском торта во рту пытается кричать он, указывая на Хьюи и Дьюи, — Вместо того чтоб поздравлять меня они сидят этот бред обсуждают! Да кому вообще не всё равно, кто там у кого там что. — мальчик давится, но всё равно отправляет ещё одну вилку торта в рот: — Я тут сижу... Я в этой семье уже четырнадцать лет, самый младший, мне вообще плевать, а эти спорят кто старше, кто не старше, кто лидером должен быть...       Лина всё ещё пытается не смеяться и сдуру смотрит в отражение окна, за которым за время её отсутствия уже успела сгуститься тьма. Отражение.       Почему-то сейчас оно будто гипнотизирует, но никак не пугает. Рот смещается на место носа, который в свою очередь уплывает куда-то к уху, лоб сгибается словно кусок ткани, а волосы превращаются в чёрную шерсть. — Шейпшифтер! — откуда-то слева визжит Луи и в следующий миг Лина чувствует, как в неё прилетает... Кусок торта? — Где?! — не успев сообразить озирается она, как вдруг в её глаз чётко, словно стрела, прилетает вилка.       Она душераздирающе орёт от боли, но голос свой не узнаёт.       Момент осознания как удар поддых.       Она пытается возразить брату, попутно вытаскивая вилку из пульсирующего болью глаза, но вместо чётких слов из горла вырывается лишь бессмысленное рычание.       Луи прячется за спинку дивана. Услышавшие его вопль браться с другого конца зала бегут на помощь, без слов договорившись продолжить свой спор позже.       В неё прилетают удары. В живот. В лицо. Солёная кровь из глазницы течёт ручьём и попадает в открывающийся для вздоха рот.       Искажённые приливом адреналина лица семьи проносятся перед ней с немыслимой скоростью. Её рост постоянно меняется. Кажется, в какой-то момент ей удалось превратиться в подобие змеи, ведь иначе она не может объяснить свой внезапный побег от нападающих Дьюи и Дональда. Слышится крик Хьюи, за ним что-то тяжёлое прилетает в голову, но она не обращает внимания на удар и лишь стремится убраться отсюда куда подальше.       Лина находит себя в одной из комнат особняка. Лежащей под столом.       Она тяжело дышит и, вспомнив о только что произошедшем кошмаре, быстро ощупывает своё лицо. Рот и нос на месте, оба здоровых глаза тоже.       Что это было? — Это была твоя семья. — отвечает ей Магика откуда-то сзади. Девочка вздрагивает. Неужели она сказала это вслух? — Да, ты сейчас говоришь вслух, дорогуша. Ты в шоковом состоянии после всего этого... Бедлама, скажем так. — призрачное лицо Магики возникает перед ней и ухмыляется: — Я ведь говорила не волноваться и не задумываться о своей оболочке слишком сильно. Ты засмотрелась на себя в отражении, вот и изменила своё обличие. Тело принимает любую форму, которую ты представишь себе в голове, но иногда это выходит из-под контроля... — Убирайся! — Лина?       Перед глазами появляется встревоженное лицо Скруджа. От лица девочки всё это выглядит как бредовый сон. — Па-... Что Вы здесь делаете?..       Мужчина подаёт ей руку, чтобы помочь выбраться из-под стола. За его спиной запыхавшиеся Поночка и тройняшки. Ватные ноги едва выдерживают вес Лины. Она с приоткрытым ртом оглядывает всех находящихся в комнате и только собирается спросить их, что произошло, как голос Магики эхом бьёт её по стенкам черепа: — Это была твоя семья. — Лина-а. — машет перед её лицом рукой Поночка. — Ты в порядке? — А? Да, просто... — Испугалась? — сочувственно предполагает Скрудж и берёт её за локоть, не давая накрениться в сторону. — Там был шейпшифтер! Настоящий! — восклицает Дьюи. — Он сначала превратился в тебя, а потом сменил с десяток разных форм! — продолжает Хьюи, размахивая руками, — Он спрятался где-то в особняке! Айда искать с нами? Если я его поймаю, то выиграю в споре с Дьюи и... — Я думаю, Лине сейчас лучше отдохнуть. — отвечает ему Скрудж и ведёт девочку к выходу из комнаты, которая, как оказалось, была его кабинетом.       Колотый лёд тревоги позвякивал в желудке

***

      Лина ложится на кровать и укрывается одеялом до подбородка. — Шейпшифтер? — Да. — кивает Скрудж, садясь рядом с девочкой. — И-и... Он сначала превратился в меня? — Да. Судя по всему, раньше, чем ты вышла из комнаты. Смешался с толпой и напал на Луи. Только вот я не пойму, где ты была в тот момент... — Я... Пряталась от одного из монстров. Под столом...       Скрудж прищуривается. Дураку ясно, что Лина что-то скрывает, да вот что именно?.. — Я могу записать тебя к психологу? — ни с того ни с сего спрашивает он. — Что? Зачем? — хмурится девочка, пытаясь не выдать нарастающую панику. — Ты не можешь рассказать мне, что с тобой происходит. Может, тебе будет легче с врачом? — Мне не нужен психолог, я в порядке... — Ты разрезала себе руку. Ты... — Скрудж вздыхает и массирует виски указательными пальцами. — Послушай. Я знаю, как ты себя чувствуешь сейчас. У тебя тяжёлое прошлое, ты подросток, тебе тяжело адаптироваться к новой обстановке. Но твоё недоверие к миру не означает, что ты должна в одиночку страдать от своих переживаний. — он берёт ледяные руки Лины в свои и чуть их сжимает, — Позволь мне помочь, милая. Не отворачивайся от нас.       Девочка отводит взгляд в сторону и вздыхает: — Давай я пока обойдусь без психолога и постараюсь разобраться со всем самостоятельно, хорошо? Если я не справлюсь, обещаю, что дам тебе об этом знать и сама пойду на приём.       Скрудж думает с несколько секунд. Идея отложить решение проблем дочери ему явно не нравится, но он доверяет ей, поэтому кивает и тихо желает девочке спокойной ночи, прежде чем выйти из комнаты.       Лина хватает игрушечного котёнка и прижимает его к груди. В голове лишь образы семьи, ожесточённо бросающей в её изменяющееся каждую секунду тело всё что попадётся под руку. — Ох, папа, было бы всё так просто, как тебе кажется...       Нос начинает щипать. Лина быстро трет его рукавом, но уже не может справиться с накатывающей паникой: на лбу выступает пот, рот наполняется кислой слюной, а дыхание становится поверхностным. Как бы Поночка не ворвалась в комнату в такой неудачный момент.       С этого дня все зеркальные поверхности в её комнате были занавешены полотенцами и простынями. Поночка долго пыталась понять, в чём причина Лининого желания не видеть себя даже в дверце шкафчика, но ответа от сестры так и не добилась.